WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 6 |

ЛСГ может расчленяться путем выделения внутри нее подгрупп (подпарадигм). Относительно зоонимов карачаево-балкарского языка - это къурткъумурсха «насекомые», жерде, сууда да жашагъан жаныуарла «земноводные», чабакъла «рыбы», къанатлыла «птицы» и т.д.

В зоонимической лексике выделяется лексико-семантический класс полисемических лексем, представляющих собой структуры взаимосвязанных лексико-семантических вариантов (ЛСВ). Структуру многозначного слова образуют как минимум два ЛСВ, имеющие тождественные знаки и связанные между собой значения: АТ 1. Лошадь, конь / Бир туякълы, жегилиучю, минилиучю уллу юй хайыуан. 2. Конь (шахматная фигура) / Шахмат фигура: атны башыны сураты. 3. Кёч. (перен.) железо, на котором держится жернов / Тирменни тегейлерин кётюрген темир (ТСКБЯ т.1: 211).

Для полисемии важны основные типы лексических значений слова, например, по способу номинации обычно выделяются его основное и переносное значения. Лексемы типа аслан «лев», доммай «зубр» отмечены следующими переносными значениями: аслан «храбрый, смелый (человек)», доммай «спокойный, тихий (человек)». Подобные значения предопределяются возникновением ассоциаций, сравнений, объединяющих один предмет с другим. Здесь имеет место метафорический перенос названий. Среди зоонимов встречается и метонимический перенос, ср.: къой кют «пасти овец» и къой аша – букв. «кушать барана».

По степени семантической мотивированности выделяются непроизводное и производное значения слова. У зоонимов в основном все производные значения мотивируются их прямыми значениями: айыу 1) «медведь»; 2) медвежий»; 3) «медведь (о человеке грузном, тяжело передвигающемся)».

Фактологический материал свидетельствует о наличии в карачаево-балкарском языке значительного количества зоонимов, входящих в ряды лексических омонимов: ат «лошадь» - ат «имя» - ат «имя существительное», гебенек «бабочка» - гебенек «накидка с капюшоном» и др. Меньше представлены лексико-грамматические омонимы: сурахай «жираф» - сурахай «тонкий (о талии)» и т.п.

В работе выявлены и описаны синонимические зоонимы. Они подразделены на полные и частичные. Первые характеризуются эквивалентной дистрибуцией: хоразгугурукку «петух», къулакъчыжюзаякъ «сороконожка» и др. Обычно толкование значений подобных лексем в словарях совпадает. Имеет место использование их в качестве взаимных определителей друг друга. Частичные синонимы выделяютя несколько условно, для них присуща контрастирующая дистрибуция: бёрюжанлы «волк».

В структурном отношении выделяются разнокоренные и однокоренные синонимы, большинство зоонимов представлены разнокоренными лексическими единицами: гургункёхтюй «ящерица» и т.п. Однокоренные синонимы: жаубедекжаубёлек «чиж» и др. Образованию синонимических рядов способствуют диалектизмы (аукъанатдибилдирик (ц. диал.), балкаризмы и карачаизмы (укугылын къуш «сова», гургункеселекке «ящерица»).

В карачаево-балкарском языке наличествуют синонимические ряды зоонимов с различным количеством компонентов: а) двухчленный ряд: деубалыкъсуучар «дельфин»; б) трехчленный: агъач къакъгъыч терек къакъгъыч агъач тауукъ «дятел»; в) четырехчленный: торгъай тёппели чыпчыкъ чокайбаш чыпчыкъ чюйбаш чыпчыкъ «жаворонок»; г) пятичленный: учдакет татлыхан ырысхы къамыжакъ юштай юштетти «божья коровка»; д) шестичленный: къамиш бёрю чакъан тойча бёрю шакал магал бага «волк» и др.

Следует обратить внимание на стилистические функции зоонимов-синонимов. Стилистическая синонимия проявляется, прежде всего, как функция оценки и стилевой организации текста. Репрезентация оценки базируется на стилевой характеристике синонимов, что дает возможность для пейоративной или мелиоративной квалификации обозначаемого: Харун, мычымай, кёкбаш гырайтны да аллына этип тебиреди (Ж.Залиханов) «Харун, не медля, пустился в путь, погоняя впереди своего ишака»; Аппа гыртманына (разг.) минип келеди «Дедушка идет верхом на своем ишаке (облезлом)».

Среди зоонимов встречается значительное количество лексем, вступающих между собой в вариативные отношения, признающиеся как варианты слов: сарыуек сарыубек «крокодил», аслан арслан «лев», чыкъынджик чакъынджыкъ «сорока», уку юкю «сова» и др.

В работе предпринята попытка cоциолингвистической таксономии зоонимов карачаево-балкарского языка. При этом внимание уделяется и вопросам ее систематизации с точки зрения происхождения. Тюркологи обычно выделяют: 1) общетюркский фонд и производный от него, 2) нетюркский фонд и производный от него (Мусаев 1984: 16).

К тюркизмам в работе относятся не только слова, свойственные всем тюркским языкам, но и слова общие у карачаевцев и балкарцев с несколькими (хотя бы двумя-тремя) тюркскими языками. Таких лексем очень много среди номинаций домашних и диких животных: ат «лошадь», алаша «мерин», ийнек «корова», ёгюз «вол», бузоу «теленок», тонгуз «свинья», ит «собака», айыу «медведь», бёрю «волк», аслан «лев», сюлесин «рысь» и др.

Тюркские языки вместе с монгольскими и тунгусо-маньчжурскими языками объединяются в одну алтайскую семью, поэтому в лексике карачаево-балкарского языка имеется значительное количество зоонимов, имеющих соответствия в монгольских и тунгусо-маньчжурских языках. Приведем примеры (без дифференциации на исходные и заимствованные): байтал «кобыла, кобылица»; монг. байтса(н) «молодая нежеребая кобыла», эвенк. байтаhун «яловая важенка»; ажир «жеребец» (уст. айгъыр); монг. азрага, эвенк. адырга «жеребец»; ирик «холощеный баран, валух»; монг. ирэг//ирег, сол. иргэ «кастрированный баран», маньч. иргэ «кастрированный»; турна «журавль»; монг. тогоруу «журавль», эвенк. туруя «серый журавль» и т.п.

Однако лексическая связь его с монгольскими языками гораздо обширнее, чем с тунгусо-маньчжурскими, о чем свидетельствует материал, представленный в ряде специальных исследований (Суюнчев 1977): азман «баран, кастрированный в возрасте старше года»; монг. асаман «имеющий одно детородное яйцо»; буу «олень»; монг. буга «олень, изюбрь»; жур «косуля»; монг. зур «дикая коза, косуля» и др.

Немаловажную роль играет сравнительный анализ лексики близкородственных тюркских языков. Из живых языков наиболее близким к карачаево-балкарскому языку признаются кумыкский, караимский и крымско-татарский, поскольку они все входят в куманскую (кыпчакско-половецкую) подгруппу кыпчакских языков. В силу этого они характеризуются общими чертами, в том числе и лексическими схождениями (в основном через общетюркские элементы). Карачаево-балкарский и кумыкский языки, например, имеют ряд общих лексем, обозначающих животных. Среди них есть слова, совпадающие как по форме, так и по семантике: бугъа «бык», байтал «кобыла», ат «лошадь», къой «овца» и др. Наличествуют также лексемы, которые, различаясь фонетически, передают одну и ту же семантику: к.-балк. ёгюз – кум. оьгюз «вол», бузоубузав «теленок до года», гаммешгамиш «буйвол» и др.

В обоих языках отмечаются семантические сдвиги в ряде слов, ср.: к.-балк. мал «скот; скотина, домашнее животное» - кум. мал «мелкий рогатый скот», сюрюу «стадо, отара» - сирив «стадо мелкого рогатого скота», эчки «коза» - эчки «коза после первого окота», тана «теленок от шести месяцев до года» - тана «молодой бычок» и др.

Некоторые слова, устаревшие в карачаево-балкарском языке, активно функционируют в кумыкском: кум. къув – к.-балк. къуу «лебедь»; к.-балк., кум. къуш «птица»; к.-балк., кум. айгъыр «жеребец».

Совпадения обнаруживаются в некоторых моделях слов, обозначающих возраст крупных животных: к.-балк. ючжашар, ючлю – кум. уьчашар, уьчлю «трехлетний» и т.п.

Однако оба языка имеют и различия. Например, в кумыкском языке для обозначения коровы используется слово сыйыр, употребительное для кыпчакской группы тюркских языков, а в карачаево-балкарском – слово ийнек, функционирующее в огузских языках, а также в тюркских языках Сибири. Есть и другие примеры, указывающие на различия в обоих сравниваемых языках: к.-балк. гырайт – кум. марга «осел-самец», кючюк кюлай «щенок», гылыу къодукъ «осленок» и др.

Карачаево-балкарский язык обогащается за счет заимствований из других родственных тюркских языков: к.-балк. акъкёз, тат. аккуз «белоглазка»; к.-балк. боран къуш, тат. буран тургай «лазоревка», к.-балк. алабугъа, тат. алабуга «окунь», к.-балк. жайын, каракалп. жайын «сом» и т.п.

Рассмотренные выше термины по своему происхождению в большинстве своем являются общетюркскими. Но имеется и другой пласт, который выработан непосредственно карачаевцами и балкарцами. Поскольку термины, обозначающие животных, составляют в своей основе достаточно древний и устойчивый слой лексики, зоонимов собственно карачаево-балкарского языка, не так уж и много. Приведем примеры: киштик «кошка», гумулжук «муравей», гургун «ящерица», гура «индюк», ыргъай «щука», къыжна «сойка», чыкъынжик «сорока», гугурук // къычырыучу «петух» и др. К ним мы не относим новообразования последних десятилетий, так как они не вошли в серьезные лексикографические издания и требуют «испытания» временем.

В современном карачаево-балкарском языке наличествуют заимствования из русского, арабского, персидского, кабардино-черкесского, осетинского и других языков. Многие из них до такой степени освоены карачаево-балкарским языком, что очень трудно отличаются от исконных лексем.

В лексике карачаево-балкарского языка имеется много арабских заимствований, отражающих различные стороны жизни карачаевцев и балкарцев. По сравнению с другими ЛСГ слов, терминов арабского происхождения, обозначающих животных в карачаево-балкарском языке мало: къундуз «бобр (грызун)», маймул «обезьяна», мал «скот, скотина», пил «слон», хайыуан «животное, скотина» (Отаров 1986: 58). Однако такие слова, как маймул «обезьяна», пил «слон», хайыуан «животное» другими исследователями интерпретируются как персизмы (Гарипова 1966). Подобные факты свидетельствуют о сложности разграничения арабизмов и персизмов. Есть также ряд зоонимов персидского происхождения: къадыр «мул», булбул «соловей», хораз «петух», чабакъ «рыба», жаныуар «животное», тутуй «попугай», лелек «аист» и др.

Имеются следующие общие для карачаево-балкарского и осетинского языков зоонимы: жугъутур «горный тур», гылыу «крыса», мыга «перепел» (в осет. бекас), биттир «летучая мышь», дидин «оса», губу «паук» и др.

Специалистами в области лингвистики выявлено и описано значительное количество общих лексем, функционирующих в карачаево-балкарском и кабардино-черкесском языках: аслан «лев», алаша «лошадь», доммай «зубр», жубуран «суслик», къаз «гусь», къаплан «тигр», ыргъай «лосось» и др. По Б.Х.Мусукаеву, в карачаево-балкарском языке адыгизмов, обозначающих животных, только три: каб.-черк. адакъэ – к.-балк. адакъа «петух», мацlэ мача «саранча» (диал.), блэбилеу жилян (диал.) «уж» (Мусукаев 1984: 71).

В карачаево-балкарском языке имеется значительное количество заимствований из русского языка: акула, горилла, дельфин, жираф, карп, кит, тюлень, цапля, меринос, морж и др.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 6 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»