WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 |
Наделяя объекты внешнего мира способностью переживать и чувствовать, автор может эмоционально выделять отдельные фрагменты текста (Какая на смерть осужденность / В той жалобе последних труб! М.Цветаева). Основными функциями персонификации в художественном тексте можно считать:

  • формирование художественной структуры текста (случаи, когда персонификация является смысловым центром текста);
  • выражение «настроения» персонажа, лирического героя, или всего текста в целом;
  • создание экспрессивности отдельных частей текста, формирование смысловых центров.

Вопрос, как происходит понимание индивидом образа при персонификации, требует рассмотрения моделей взаимодействия смыслов при восприятии образа. Многие исследователи склонны трактовать персонификацию, исходя прежде всего из теории метафоры. Обычно при этом используется традиционная схема, включающая в себя образ, тему и tertium comparationis – возникающий комплекс общих признаков. Тем не менее, она не дает представления о чистых персонификациях, базирующихся на психологических принципах избирательности и пристрастности узнавания [Залевская 1992: 97–98], когда индивид попросту приписывает тем или иным объектам определенные признаки, проецируя явления своего внутреннего мира на внешние объекты. Кроме того, эта схема не отображает и многоуровневости образа, а также его роли в понимании текста. При построении модели взаимодействия смыслов при персонификации (см. рис. 1) мы провели аналогию со спиралевидной моделью понимания текста, предложенной А.А. Залевской, согласно которой слово запускает понимание вглубь всего предшествующего опыта индивида, его картину мира, и одновременно формирует проекцию текста.

При персонификации вступают во взаимодействие два семантических блока (П1 – признаки живого существа или человека и П2 – признаки персонифицируемого денотата), в результате которого возникает новый смысл (С), причем семантическое новообразование охватывает собой всю область смыслов, окружающих денотат (графически представлено окружностью). Д – эмоциональная доминанта, задаваемая смыслом С.

Чтобы понять образ (например, заплаканная осень), читатель должен опереться на свой опыт знаний о мире: когнитивный (осень заплаканная – то есть дождливая, можно провести метафорическое сравнение слезы – капли дождя), аффективный (заплаканная осень – горюющая женщина, причем мало представить себе плачущую женщину, нужно иметь еще и личный опыт переживаний), перцептивный (заплаканная осень – холодный дождь, лужи, опадающая листва, серое небо, фигура одинокой женщины). Чем богаче такой опыт, тем ярче будет образ, тем экспрессивнее персонификация, тем больше область нового смысла. Каждое слово в составе такой персонификации осмысляется в пространстве опыта читателя, его знаний о мире (ведь без культурной подоплеки многие образы останутся непонятными) и в пространстве знаний о тексте и представлений о его направленности.

Рис.1. Модель взаимодействия смыслов при персонификации

Во второй главе «Исследование лексико-грамматической персонификации в национально-культурном аспекте» лексико-грамматическая персонификация рассматривается как особый вид персонификации, описывается эксперимент по выявлению особенностей персонифицирования объектов, обозначенных синонимичными словами мужского и женского рода, анализируются результаты эксперимента, на основе собранного корпуса примеров выявляются устойчивые гендерные стереотипы для ряда объектов, часто подвергающихся персонификации в русской и немецкой лингвокультурах.

С целью исследования взаимодействия и противодействия ассоциаций, вызываемых грамматическим родом слова и его лексическим содержанием при лексико-грамматической персонификации, нами был разработан и проведен эксперимент с пятикратным предъявлением слова–стимула. Эксперимент проходил в два этапа. На первом этапе 49 испытуемым (далее ии.), а именно 29 респондентам женского пола (студенткам ТвГУ) и 20 респондентам мужского пола (студентам Тверского Политехнического университета) предъявлялись пары слов – названий животных и артефактов, сходных по значению, но различных по роду (ЛАМПА / СВЕТИЛЬНИК, ЛИСА / ЛИС) – всего 42 слова. Списки слов были составлены так, что каждый респондент работал только с одним словом из каждой пары. Участники эксперимента получили задание персонифицировать их, наделив объекты человеческими качествами. Для каждого слова составлялся список всех качеств, приписанных ему респондентами. На втором этапе другая группа респондентов общей численностью 50 человек (32 студентки и 18 студентов) по спискам качеств определяла соответствующий гендерный стереотип. При этом участникам второго этапа разрешалось вычеркнуть из списка противоречащие друг другу качества или же качества, не соответствующие, по мнению респондента, тому или иному гендерному стереотипу. Испытуемые объединялись в 2 группы: студенты работали со списками качеств, составленными на основе ответов, данных сокурсниками мужского пола, а студентки оценивали списки качеств, приписанных объектам лицами женского пола. При анализе результатов подсчитывалось, сколько человек отнесло данный объект к данному стереотипу. За пороговый уровень брался результат в 70%. Сводные данные об этапах эксперимента приводятся в табл.1.

Таблица 1

Ии. жен. пола

Ии. муж. пола

Всего

Кол-во ии. на I этапе эксперимента

29

20

49

Кол-во ии. на II этапе эксперимента

32

18

50

Общее кол-во реакций на слова–стимулы

2254

1309

3563

Кол-во реакций, называющий физический признак объекта вместо персонифицирующего признака

148

495

643

Кол-во первых реакций, называющий физический признак объекта вместо персонифицирующего признака

94

202

296

Анализ данных эксперимента показал, что лексическое значение слова в значительной мере превалирует над ассоциациями, вызываемыми грамматическим родом: первые две реакции на предъявляемое слово были связаны с очевидными характеристиками объекта (некоторые испытуемые в качестве первой реакции давали такие определения, как НОЖ острый, СВЕТИЛЬНИК электрический, БАБОЧКА красивая), и совпадали у многих респондентов. Этот факт представляется нам важным, так как он дает возможность проследить процесс поиска и выбора признаков при персонификации с точки зрения субъекта, создающего образ. Остальные, более слабые реакции были ориентированы частично на род слова (КНИГА женственная), частично на общие качества (умный, глупый). В результате эксперимента были выявлены слова, лексическое значение которых «перекрыло» влияние грамматического рода (так, СКАЛЕ и УТЕСУ были приписаны качества, впоследствии признанные мужскими, а БАБОЧКА и МОТЫЛЕК получили женские характеристики) – 17 слов; слова, грамматический род которых повлиял на выбор стереотипа – 10 слов, и слова, не вызвавшие однозначной реакции – 25 слов. Эксперимент показал, что некоторые объекты при персонификации могут соотноситься с определенным гендерным стереотипом, причем главную роль при этом играет переосмысление определенных признаков объекта: физических, или закрепленных за ним в данной культурной среде. Очевидно, что выразительные возможности грамматического рода проявляются тогда, когда признаки денотата соответствуют определенному гендерному стереотипу. Также стало возможным выделить наборы качеств, отнесенные респондентами к мужским и женским. Например, стереотипу фемининности соответствуют наборы таких качества, как доброта, нежность, ласковость, загадочность, красота, заботливость, а стереотипу маскулинности – напористость, целеустремленность, суровость, серьезность, решительность, энергичность. Полученные данные позволили нам сравнить особенности выбора гендерного стереотипа у испытуемых мужского и женского пола, а также сделать интересные наблюдения над процессом персонификации объекта. Например, несмотря на то, что задание на первом этапе эксперимента предусматривало приписывание объекту персонифицирующего признака, часть респондентов (как женского, так и мужского пола) указывала некий физический признак денотата: ЛИС рыжий, КОМЕТА быстрая, ВИЛКА острая, КУВШИНКА красивая, АРБУЗ тяжелый, МЕСЯЦ светлый. Этот факт представляется нам важным, так как он дает возможность проследить процесс поиска и выбора признаков при персонификации. Анализ полученных реакций на слова-стимулы сделал возможным выделение нескольких особенностей этого процесса. Ответы респондентов можно разделить на 8 групп. Первую группу реакций составили случаи, когда ии. ограничивались просто перечислением физических свойств объекта, не персонифицируя его (НОЖ острый, тупой, складной). Вторая группа реакций охватывает случаи, когда ии. в качестве первой реакции называли некий физический признак объекта, а вторая реакция уже содержала персонификацию, что позволило предположить переосмысление признака объекта (МЕТЕОР быстрый веселый, энергичный, остроумный). Третья группа реакций содержала опору на культурный стереотип (ЛИС хитрый лукавый, обманщик, находчивый). Четвертую группу составили реакции с опорой на общие человеческие качества, приписанные объекту (ЛОШАДЬ мудрая, умная, мягкая, дружелюбная). К пятой группе мы отнесли реакции, содержащие опору на некую ситуацию (ЛЕС тайна, леший, дремучий могучий). Шестая и седьмая группы включают комбинации различных опор. Восьмую группу составляют реакции, содержащие ассоциации без персонификации (МЫШОНОК сыр, мышеловка).

Для исследования образов, актуализующихся при персонификации, был собран корпус примеров, составивший 902 олицетворяющих контекста. Из 902 случаев персонификации, выделенных нами в текстах русских и немецких поэтов, 685 персонификаций представляли собой одушевление / очеловечивание неодушевленных предметов, природных явлений и абстрактных понятий, 56 случаев составил перенос черт животных на неодушевленные предметы, явления, понятия. Количество примеров лексико-грамматической персонификации с контекстом, позволяющим выделить гендерные характеристики, составило 158 случаев. Результаты классификации примеров представлены в виде диаграмм (см. рис. 2, 3).

Рис. 2. Соотношение видов персонификации в корпусе примеров

на русском языке

Рис. 3. Соотношение видов персонификации в корпусе примеров

на немецком языке

Редким явлением являются случаи конфликта грамматического рода слов при персонификации: когда слово с мужским / женским родом связывается с противоположным гендерным образом, например Доктор Осень (А. Вознесенский), жизнь в образе охотника (М.Цветаева), или der Regen ist eine alte Frau (Borchert). Гораздо чаще при персонификации сочетаются слово среднего рода со словом мужского / женского рода, как отчаянье – сваха, солнце – мятежник (А.А. Ахматова), das Glck ist eine leichte Dirne (Г. Гейне).

Среди собранных примеров заслуживает отдельного рассмотрения случай намеренного изменения автором грамматического рода слова с целью создать нужный гендерный образ. Так, слово die Briefmarke претерпело трансформацию в Briefmark и получило пояснительное прилагательное mnnlich, без которого изменение рода могло бы показаться неоправданным. Причина такого обхождения с грамматическим родом, по–видимому, кроется в ситуации «наклеивание марки», которую поэт шутливо обыграл как поцелуй и последовавшие за ним любовные страдания «героя»:

Ein mnnlicher Briefmark erlebte

was Schnes, bevor er klebte.

Er war von einer Prinzessin beleckt.

Da war die Liebe in ihm erweckt.

Er wollte sie wiederkssen,

da hat er verreisen mssen.

So liebte er sie vergebens.

Das ist die Tragik des Lebens! (J. Ringelnatz)

Приведенный пример интересен тем, что представляет собой довольно редкое явление. Поэты чаще обыгрывают грамматический род слов, чем меняют его. В данном случае определяющую роль сыграл экстралингвистический фактор – ситуация, метафорически переосмысленная поэтом, потребовала изменения грамматической оформленности отдельного слова. На этом примере особенно ярко проявляется способность грамматического рода при олицетворении вызывать в сознании реципиента гендерно окрашенные ассоциации.

Pages:     | 1 || 3 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»