WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 |

Если В.С. Соловьев понятие «национализм» применял исключительно в негативном значении как ложное национальное сознание, противоположное христианскому универсализму, то такие либерально мыслящие русские философы, как Н.С. Трубецкой, Н.А. Бердяев, П.Б. Струве, наряду с негативным смыслом данного понятия использовали и позитивное его значение, как идеологии утверждения национального самосознания и национальной духовной самобытности. По мнению Н.С. Трубецкого, морально истинным и логически оправданным может быть признан только такой национализм, который всецело основан на самопознании (самосознании) и требует для этого перестройки русской культуры в духе самобытности. Подлинный национализм исходит из самобытной национальной культуры и направлен на ее постоянное совершенствование. Идея о самобытной национальной культуре должна быть руководящим принципом действий истинного националиста.

По глубокому убеждению Н.С. Трубецкого, стремление народа к так называемой общечеловеческой культуре не может отвечать требованиям подлинной национальной культуры. При всем сходстве культур народов, близких друг к другу по этническому происхождению, одинаковая культура просто невозможна; она будет представлять не более как искусственный суррогат. Что же касается идеологии культурного космополитизма или «интернационализма», воспевающей все «прелести» общечеловеческой культуры, то она заслуживает решительного осуждения, – это дорога народа к бездуховности, утрате им своей ментальности.

Н.А. Бердяев указывал на наличие двух типов национализма: творческого, созидательного и звериного, зоологического. Именно творческий, созидательный национализм способствует сплочению нации, образованию, укреплению и усилению национального государства. В этом типе национализма проявляется здоровый инстинкт нации, стремящейся достичь максимума силы и цветения, раскрыть себя в истории.

П.Б. Струве выделял национализм творческий и охранительный. Творческий национализм, по его мнению, носит государственный характер, стремится к созданию благоприятных условий для экономического, политического, социального и культурного развития своего народа и не уходит от открытого соперничества с другими странами и народами. Напротив, охранительный национализм создает для своего народа искусственные привилегии и ограждает его от конкуренции с другими народами. В последнем случае проглядываются черты этнического национализма.

Консерваторы обвиняли либералов в том, что они якобы «заразили» русский народ «мессианской болезнью», трансформировавшейся в последствии в так называемый «социалистический интернационализм». Признанный теоретик русского национализма П.И. Ковалевский, давший наиболее исчерпывающие для того времени формулировки базовых понятий националистической идеологии, рассматривал русскую нацию как реальность, причем, реальность естественно-историческую, возникшую на основе единства языка, веры и судьбы. Национализм, по его мнению, это существо жизни нации, в силу которого отдельные члены ее тяготеют друг к другу, помогают друг другу, несут свою жизнь на пользу своей общины и живут ее славой и величием.

Заслуга выдающегося русского философа И.А. Ильина состоит в том, что в патриотизм он ввел новый элемент – национализм, тем самым расширил понятие патриотизма, включив в него и психическую (инстинктивную, бессознательную), и духовную, и, главное, национальную жизнь народа. Введение в патриотизм националистической составляющей понадобилось И.А. Ильину для того, чтобы уйти от аксиологического деления национализма на «хороший» и «плохой», «созидательный» и разрушительный», а также отмежеваться от космополитизма и интернационализма. Он был убежден, что духовно здоровая любовь к своему народу (национализм) и к своей родине (патриотизм) способна нейтрализовать и изъять из национального сознания ненависть, обособленность, самомнение, гордыню, исключительность, самодовольство, эгоизм, манию величия и т.п., все те соблазны, слабости и несовершенства, которые произрастают из слепого, бездуховного инстинкта любви к ближнему.

В концепции И.А. Ильина во всей глубине раскрывается духовная природа патриотизма и национализма. Как чувство любви, патриотизм изначально инстинктивен, но не всегда духовен. Духовное предстает как наивысшая ценность патриотизма; через духовное и благодаря ему человек способен подняться до истинных высот патриотизма. Особая значимость духовного, по мнению философа, не только в божественности его природы, богословском его содержании, развивавшемся на протяжении тысячелетия в лоне Православной Церкви, но и в его националистичности как результате развития многовековой культуры этноса, народа, нации. Квинтэссенцию его концепции можно выразить словами: истинно духовное – всегда националистично и одновременно сверхнационалистично. Причиной введения национализма, националистичности в патриотизм явилась категорическое неприятие И.А. Ильиным принципа интернационализма. Интернационализм не приемлем уже потому, что он отрицает родину и национальную культуру. Интернационалист желает сразу стать «всечеловеком», и это ему не удается по причине того, что подлинно всечеловеческое есть духовное состояние, доступное только для национально самоутвердившегося человека. Духовное в человеке национально и в принципе не может быть интернациональным, ибо человек родится в лоне своей семьи и своего народа; он – их детище.

Анализ представлений русских философов и публицистов, как либеральной, так и консервативной ориентаций, с экстраполяцией на современность показал, что для них характерно признание русской нации в качестве социально-исторической общности, формирующейся в процессе слияния и консолидации многочисленных этносов, – чаще близкородственных племен и народностей, – под эгидой титульного русского этноса и российского государства. Взаимосвязь нации и государства является для них безусловным фактом. Причем нация предстает у них не столько в качестве политического образования, – это форма ее бытия, – сколько и главным образом как самобытная духовная общность, открытая социокультурная система. Именно в этом проглядывается признание единства государственности и гражданственности нации. Поэтому и трактовка национа­лизма, вытекающая из соответствующего представления о нации, сопряжена с чрезвычайно широким духовно-идеологическим феноменом, связанным с национальными чувствами, национальным самосоз­нанием, патриотизмом, национальной (Русской) идеей и государством. Отсюда и понимание национализма, основанное на любви к общей земле, языку, духовной культуре и исторической памяти, на стремлении к свободе, воле, независимости, на мистическом поклонении самодержавию («сильной», авторитарной власти), на Православной вере. Здесь на­ционализм выступает в качестве духовно-идеологического самовыражения нации, как момент «пробуждения» национального сознания (национального самосознания), поворотный пункт в «судьбе» формирующейся или сформировавшейся нации.

Третий параграф «Национализм в контексте проблематизации этничности и национальной идентичности» посвящен установлению корреляции между национализмом, этничностью, этнической и национальной идентичностью. Национализм, как мы уже выяснили, многими русскими философами прошлого отождествлялся с духовным проявлением самобытности национального самосознания, а для западных философов был нейтральным понятием, включающим содержание всех структурных составляющих национального сознания и самосознания. По мере размежевания национализма и национального самосознания на первый план стали выдвигаться вопросы взаимосвязи национализма и этничности, а затем, национализма и национальной идентичности.

Выявляя статус этничности в возникновении и функционировании национализма, диссертант пришел к выводу, что этнические признаки, рассматриваемые вне сопоставления «мы – они», малопривлекательны для национализма; в такой постановке проблемы этничность не выходит за рамки предметного поля этнографической науки. Для национализма этничность представляет идентификационную категорию в том случае, когда она раскрывает себя в тождестве и различии, в сравнении и коммуникации с другой этничностью; только в ходе социального взаимодействия с иными этническими образованиями и сопоставления с ними этничность может проявить свою «самость», «неповторимость», «индивидуальность». Это – сущностной признак этничности, а именно, самоопределение, самоидентификация отличительных признаков «самости» своей этнической группы. Именно в таком качестве этничность может полагать национализм.

Время и социально-политическое пространство неизбежно вносит коррективы в этничность; трансформируются, меняются, утрачивают старые и приобретают новые черты биологические, культурные, психологические, социально-организационные признаки этничности, но дихотомия «мы – они» всегда остается. Этническая идентичность сохраняется даже тогда, когда этническая группа в процессе ассимиляции и аккультурации утрачивает единство языка, территории, веры, устойчивые признаки единой культуры.

Национализм, как бы он не оценивался – положительно или отрицательно, это – реально существующий феномен, который мы должны принять, хотим этого или нет, и главное, постоянно осмысливать, теоретически отслеживать как сложное, многогранное, изменчивое явление. Утверждая этничность национализма, мы имеем в виду не только источники и основы его происхождения, но главным образом то, что это – способ мышления, чувствования и верования, опирающийся на дихотомию «мы – они» и ставящий во главу доминирующее положение этнической идентификации среди иных социальных идентификаций – классовой, гражданской, общественно-политической, профессиональной и т.п. Поэтому с этничностью связана не только проблема выбора индивидом своей этнической принадлежности и на основе ее целеполагания и мотивирования своего поведения, но и проблема выявления функций этничности в структурировании и организации социально-политического пространства и, конечно, в нациестроительстве.

В вопросе понимания этничности обнаруживаются все те же философско-методологические парадигмы объективизма и субъективизма. Для сторонников объективизма (например, А. Коэн) объективные различия этнических групп, в частности их культурное содержание, ведут к прочерчиванию этнических границ и являются идентификационными критериями. Напротив, сторонники субъективизма (например, Ф. Барт) выводят этничность не из объективного положения, занимаемого той или иной этнической группой в историческом процессе, социальной стратификации и политической структуре общества, а из субъективных значений, приписываемых им представителями этих этнических групп. Если этнические идентичности – продукты исключительно политических процессов, то тогда допустимо произвольное создание любых идентичностей, в том числе и этнических, с чем трудно согласиться и что идет в разрез с объективистской традицией.

Анализируя различные типы и виды этнической идентичности в зависимости от степени противопоставления своей этничности чужой, интенсивности переживания этого противостояния и отчуждения чужой этничности, диссертант пришел к выводу, что не всякая этническая идентичность с необходимостью коррелируется с национализмом. Так, необходимая связь обнаруживается между этническим фанатизмом и национализмом, в то время как этноцентрическая и этнодоминирующая идентичности не сами по себе вызывают к жизни национализм, а в зависимости от различных ситуаций, например, неравенства этнических групп в экономической, политической и духовной жизни общества. Вообще, этнический фанатизм в донациональном обществе и государствах был своего рода исторической предтечей национализма, возможно, его ранней формой. В современном обществе этнический фанатизм как разновидность идентификации, ориентированной на абсолютное доминирование этнических целей и интересов и сопровождающейся готовностью пожертвовать собой во имя их реализации, трансформировался в крайние формы национализма.

Интенсивность выражения этничности как идентификационного критерия социальной стратификации и мобильности общества бывает величиной далеко не постоянной, скорее всего, переменной, ситуативной. Если сама этничность в сравнении с другими социальными идентичностями (классовой, профессиональной и т.п.) – наиболее константная категория, то интенсивность ее переживания изменчива: она возрастает или ослабевает под воздействие внешних социальных условий. Вероятно, можно говорить о закономерности, согласно которой степень интенсивности этнической самоидентификации находится в обратно пропорциональной зависимости от степени интенсивности других социально-мобилизующих идентичностей. Более того, можно сказать, что этническая самоидентификация заполняет недостающие, ослабленные по той или иной причине звенья единой социально-идентификационной системы. Этим, вероятно, можно объяснить причину столь бурного протекания этнонациональных процессов на постсоветском пространстве России и других государств бывшего социалистического содружества. Этническая мобилизация в этих государствах вряд ли была бы такой интенсивной, если бы общегражданская и государственно-политическая идентификации в то время не были бы столь ослаблены.

Если этническая идентичность во многом формируется естественным путем и лишь на этапе институционализации подвержена детерминирующему воздействию со стороны общественно-политического сознания, то национальная идентичность – продукт социального созидания (конструирования). Вряд ли бы сегодня к понятию «идентичность» было приковано такое внимание ученых и политиков, если бы его не снабдили предикатом «национальная». Используя понятие «национальная идентичность» как познавательный и практический (политический) конструкт, большинство из его адептов берутся за создание всеобъемлющих концепций «национального бытия», «национального самосознания», «национальной идеи», в том числе «Русской идеи». И все же в вопросе нациопонимания многие из них вынуждены вновь и вновь возвращаться к этническому измерению национального. Именно в этническом обнаруживается преемственность донациональной и национальной идентичностей.

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»