WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |

В царское время брачные споры решались не только в судебных учреждениях сельских общин, но и в вышестоящих шариатских инстанциях. Таковой был кадий (кар.-балк. къады) – глава мусульманского духовенства Карачая и одновременно высший шариатский судья (глава судопроизводства по шариату). Как правило, спор между разводящимися, по традиции, родичи старались не доводить до суда, чтобы «не позорить тукум». Поэтому абсолютное большинство разводов происходило без излишней, вызывающей общественный резонанс огласки. Женщина со своим имуществом (включая и махр) возвращалась в отчий дом. Напомним, что для развода по-мусульмански достаточно при двух свидетелях троекратно произнести слово талакъ, букв. - «развод».

Автор освещает нормативный аспект материальной основы семьи и отмечает, что функционирование семьи в качестве социальной ячейки и развитие традиционных норм брачно-семейной жизни в рассматриваемое время происходило на фоне целого ряда объективных условий, причем определяющую роль в генезисе семейной культуры играл социально-экономический фактор. При этом указывается на то, что малоземелье в нагорной части региона способствовало не только раннему возникновению здесь частной собственности (это отмечено кавказоведами), но и связанного с нею самостоятельного частнособственического комплекса нормативно-правовой культуры горцев.

Во втором параграфе «Семья в нормативной системе родственных групп» отмечается, что практически каждая карачаевская семья состояла в том или ином родственном объединении, которые в традиционном обществе были представлены тремя уровнями: каум (къауум) – союз нескольких родов, т.е. тукумов (тукъум), которые, в свою очередь, подразделялись на внтуриродовые кланы – атаулы (атауул). Это налагало соответствующие права и обязанности и, следовательно, порождало соответствующую регулятивную (нормативную) область. Немало семей принимало в свой состав иноплеменников, однако, по старым адатам, «пришлые чужеземцы не могли основывать новые фамилии, они могли лишь быть принятыми в состав одной из коренных карачаевских фамилий». Это оформлялось через обряд прохождения «под палкой». В данном разделе излагается фамильный состав 9-ти каумов (Адурхайлары, Будиянлары, Наурузары, Трамлары, Шатибеклери, Хустослары, Чибишлери, Лебусхалары).

Род-тукум играл в судьбах семей значительную роль. В Карачае ранее «каждый род имел свой родовой суд из стариков», всякий карачаевец был «обязан защищать интересы своего сородича». Через систему родовых институтов тукум обладал правовым комплексом санкций в отношении своих членов, виновных в семейно-родовых правонарушениях. В данной сфере страшным преступлением считалось убийство родича – не члена семьи, следствием которого было то, что убийца лишался всяких прав, от него отрекался весь род, он объявлялся вне закона: или изгонялся из общины, или его попросту продавали на сторону. Решение о наказании принималось советом стариков всех семейств тукума. Если же убийство происходило в пределах семьи (напр., если отец убивал сына или наоборот), то в таком случае никто не имел права требовать выкупа, и убийца практически никакого наказания не нес, исключая имущественные санкции: в случае отцеубийства сын лишался наследства, а сыноубийца не мог наследовать убитому сыну. В случае убийства одного из родных братьев другим дело последнего могло передаваться на рассмотрение народного судилища (тёре). Большим позором для семьи и рода считались преступления против нравственности, в частности – прелюбодеяние, которое не допускало выкупа: преступник или подвергался кровной мести, или изгонялся из рода и общины в целом. Он мог избегать наказания, становясь молочным братом обесчещенной (в 1880-х гг. в ауле Учкулан виновник прибежал к матери своей жертвы и, припав к ее груди, заявил: «ты будешь моей матерью, а твоя дочь – мне сестрой»). По данным сказителя А.А. Узденова, за безнравственное поведение обоих виновников или бросали в яму (зийдан), или, измазав их лица сажей, усаживали на осла, связав вместе спинами, и водили по улицам. К 1814 г. относят наказание за такое поведение некоей женщины по имени Джаухарат, которую бросили в зийдан. Каждый проходящий бросал в яму камень, пока яма не заполнилась. После этого девочек не нарекали ее именем, а проходя мимо её дома, говорили «астагъфируллах!» (прости, Аллах!).

Следует отметить, что до окончательного утверждения шариатских норм в Карачае бытовали внебрачные отношения, которые, тем не менее, прелюбодеянием не считались. Внебрачные связи были распространены не только у лично зависимых категорий населения, но и у всех остальных сословий – в виде института наложниц и любовниц (тос къатын), фиксируемый и в фольклоре. Через такие внебрачные институты у карачаевцев, как и у ряда других кавказских горцев, фактическая полигамия бытовала задолго до внедрения шариатских норм, но не была упорядочена в нормативном плане. В этой связи шагом вперед явилось известное кораническое разрешение иметь до четырех жен, хотя оно обуславливалось сложностью выполнения коранических же условий (поэтому у всех мусульманских народов господствовал моногамный брак).

К рубежу XIX-XX вв., по мнению Б.Вс. Миллера, «родовая традиция, сознанье общего происхождения от одного родоначальника», стала иметь для карачаевцев «более теоретический интерес». Тем не менее, исследователь признаёт, что сохранились элементы родового сознания («преданья о том, как раньше слагались отношения между родичами») и «несколько обычаев». К их числу относятся:

а) запрет на браки между представителями одного рода; по адату, у узденей родственница по тукуму по отцовской линии на 10-15 поколений считалась «сестрой любого члена рода и между ними строго запрещался и запрещается брак» (И.Х.-Б. Тамбиев); у князей разрешались браки между членами одного тукума, но запрещались браки между представителями одного внутритукумного клана – атаула (атауул) и близких кланов (например, между атаулами Мударлары и Сосранлары фамилии князей Крымшамхаловых);

б) при продаже земли преимущественным правом покупки пользовались сородичи, и только при отказе последних земля могла быть приобретена другими лицами.

Горцами были выработаны многообразные формы приема инородцев в семью (род). В «сильные фамилии» Карачая стремились быть приняты лица, переселившиеся из других регионов. Выгода от приема в семью (род) была взаимной: переселенец получал защиту, а принявшая его семья увеличивала число своих защитников и рабочих рук. Как правило, процедура приема в семью или род осуществлялась посредством ритуала прохождения присяги через обрядовую палку, результатом чего являлось присяжное, или т.н. «палочное братство» (таякъ къарнашлыкъ) . Именно посредством «палочного породнения», например, в кауме Будияновцев оказались Тамбиевы, а в кауме Шатибековцев – Тохчуковы, которые не относились к числу прямых потомков соответственно Будияна и Шатибека, а появились в Карачае, по преданию, от двух отроков, выданных кабардинским князем карачаевцам в качестве компенсации за двух погибших детей сообщества Карчи. Иногда переселенец входил в ту или иную семью, а через нее – в тот или иной тукум или каум посредством женитьбы на его представительнице. «Так сделали, например, переселенец из Кумыкии, родоначальник нынешней фамилии Магаяевых, о котором архивный документ пишет: «выходец из Кумыкской плоскости и женился на дочери одного из Магометовых, почему причисляет и себя к Магометовым (здесь и ниже курсив мой - Б.А.)». Предок карачаевской ветви Калахановых, также «выходец из Кумыкской плоскости», женился на дочери одного из Казиевых, после чего «считает себя заодно с ними». Аналогичный случай – с неким Мухмудом сыном Хаджи-эфенди Ахмата: «его отец выходец из Кумыкской плоскости и в Карачае оставил детей, а сын его Махмуд женился на дочери Алибия Боташева, почему и причисляет себя к Боташевым»31. Одной из древнейших форм приема в семью было молочное породнение. О его значимости свидетельствует сам факт того, что оно прочно вошло в карачаево-балкарскую версию нартского эпоса.

В третьем параграфе «Регуляция семейного жизнеобеспечения» рассматриваются следующие элементы системы семейной жизни: а) управление семьей; б) экономическая основа семьи; в) сезонная миграция; г) имущественный комплекс: правовой статус.

Во второй главе «Семейная обрядность: нормы возрастных и казуальных циклов» выделяется несколько групп обрядов и обычаев, из которых нами будут ниже рассмотрены детский, брачный и некоторые обряды казуального характера.

В первом параграфе «Нормы детского цикла» выявляются пласты разного времени происхождения и разных конфессиональных истоков (языческого, христианского, мусульманского). Они выражены в целом ряде образов-персонификаций духов-патронов и напрямую связанных с ними предметов поклонения (камнях, деревьях и т.п.). Популярным покровителем деторождения и детей выступал женский дух Байрым (ср.: адыг. Мерэм, осет. Маирем), который является реликтом эпохи христианских верований на Северном Кавказе и связан с культом св. Марии. Дерево Джуртда-Джангыз-Терек было прочно связано с детским циклом; бесплодные женщины и женщины в предродовом положении приходили к нему, молясь о ниспослании ребенка и легких родах. С детским циклом был связан и культовый камень Къарачайны-Къадау-Ташы (букв. "Замковый камень Карачай"), который расположен на левобережье р.Кубани чуть ниже места впадения в нее правого притока – р.Худеса. По сей день совершаются ритуальные хождения (зиярат) к "святой воде" (шыйых суу) у "святой могилы" (шыйых къабыр) в селении Хурзук. На дерево у этих сакральных объектов привязываются цветные лоскутки ткани.

Как только становилась очевидной беременность, вступали в силу нормы запретительного и ограничительного характера (запрет будущей матери употреблять в пищу мясо зайца и кролика, убивать змей, насекомых и птиц, раздувать огонь, садиться на сундук, ходить одной за водой после захода солнца, на кладбище, в хлев, сарай и другие места, где, по поверьям, могли обитать злые духи). Для первых родов будущей матери полагалось отправляться в свой отчий дом (данная практика бытует и по сей день).

Интересна номенклатура имен, которыми нарекались дети. О них свидетельствует первый и, пожалуй, единственный посемейный список карачаевских фамилий, составленный в 1868-1872 гг. под руководством Н.Г.Петрусевича. Он содержит имена глав 2050 семейств (из них 895 имен, или 44% основаны на арабизмах, а если учесть иранизмы и арабо-иранизмы (напр., Дахир, Мырза и производные от него антропонимы – Мырзабек, Мырзакул и др.), то "мусульманских имен" – больше половины. Обращает на себя внимание то, что порядка 50% из традиционных тюркских "зоологических" антропонимов составляют названия владык царства зверей: Аслан "Лев", Каплан "Тигр" и производные от них (Асланбек, Аслан-Али, Аслан-Герий, Аслан-Мурза, Асланкир, Асланука, Асланбий, Бий-Аслан, Каплан-Герий). Встречается и "собачье" имя Кучук. До 15% носителей "зоологических" мужских имен были производными от наименований травоядных: Теке – "Козёл" (около половины), Джугутур – "Горный козёл", Карабуга – "Черный бык", Козу – "Ягнёнок", Кочхар – "Баран". Несколько меньше (до 10%) – носители "пернатых" имен (Каракуш – "Черный орел"; Бабуш – "Утка"). Мотивы «зоологического» имянаречения были различны. Например, Саркитовы назвали одного из своих мальчиков "собачьим" именем Кучук потому, что до него в этой семье рождался лишь один ребенок. Это было связано с представлениями о плодовитости собаки. Имена нередко отражали демографическую ситуацию в семье. Так, если часто рождались девочки, то последней по счету девочке давали имя Болду (букв. "хватит, достаточно"), Къызтума ("не рождайся девочкой"), а если дети умирали в младенчестве – Тохтар (остановится).

В своем развитии ребенок проходил определенные этапы, которые маркировались теми или иными обрядами и обычаями: празднества укладывания в колыбель (бешикге салыу), сбривания первых волос ребенка (итлик чачны алыу), одевания первой рубашки (итлик кёлек), появления первого зуба (биринчи тиш), 1-я годовщина со дня рождения ребенка, по случаю чего выпекался ритуальный "годичный хлеб" (джыл гырджын), празднование первого шага ребенка (биринчи атламгъа аталгъан той), обряд одевания «штанов всадника» (ат кёнчек), празднество по поводу первого приезда мальчика на кош, обряд къара таныды, связанный с первым знакомством с грамотой, праздник первого участия юноши в покосе. Этнографами фиксируется в фрагментарном виде обряд, связанный с переходом девочки в разряд девушки, когда она получала право участвовать в сельских и родовых праздниках (той). В тукумах аристократии – акъсюек (букв. «белая кость») существовали обряды, отличавшиеся от обрядов простонародья. Важным компонентом детского обрядового цикла был охранительный комплекс. С приходом ислама детей старались защитить от сглаза наиболее популярными элементами из "арсенала" мусульманской магии.

Во втором параграфе «Эволюция обрядов и обычаев брачного цикла» освещается комплекс обрядовых норм, приводятся выявленные в ходе полевых исследований материалы по мусульманской любовной магии. В рассматриваемое время браки диктовались такой нормой обычаев, как сословное предпочтение. При рассмотрении брачных союзов бывших I-го (аристократии) и II-го (узденство) сословий самым важным показателем выраженности (индикатором) сословных предпочтений выступает не столько женитьба, сколько замужество. И наоборот, при рассмотрении брачных союзов представителей бывшего III-сословия (крепостные и патриархальные рабы) для нас важно не столько замужество, сколько женитьба. Наиболее верным, пусть и несколько рутинным, способом решения данной задачи является изучение массива собранных нами генеалогических материалов в поколенном разрезе, а еще точнее – на протяжении трех поколений подряд.

а) Браки I-го сословия. Совокупность данных по 138 бракам представительниц аристократии дает такие данные:

Таблица 1

Поколения

Годы рожд.

Всего

браков

а) сословная принадлежность мужей девушек из группы бий

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»