WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |

2) трансформация нормативной основы семьи была обусловлена несколькими детерминирующими факторами, в первую очередь утверждением шариата как в быту, так и в нормативной системе брачно-семейной сферы, притом, что “шариат не препятствовал существованию иных правовых традиций, допускал интерпретацию правовых норм своей системы в соответствии с условиями жизни мусульман, их обычаев и интересов”15;

3) в отличие от правовой нормативной сферы семейной культуры, в области обрядовых норм наблюдался консерватизм; это обусловлено тем, что право регулируется публичными (в нашем случае – государственными) институтами, а обряд – условно говоря, ментальными, более устойчивыми к переменам;

4) важнейший фактор – вхождение в Российскую империю, который нес с собой европеизацию некоторых сфер жизни, в т.ч. не только семейного быта, но и семейной регуляции; это позволило горцам существенно обогатить свою семейно-правовую культуру;

5) к началу ХХ в. семейно-бытовой уклад карачаевцев в целом был более-менее приспособлен к рыночным отношениям, в которые интенсивно вовлекались и горные регионы Юга России; именно приобщение к всероссийскому рынку способствовало ускоренному распаду патриархальных норм и утверждению малой семьи;

6) к рубежу XIX-XX вв. (когда у карачаевцев доминировала малая семья) возросла важная социорегулятивная роль женщины у горцев;

Источниковедческая база работы представлена архивными и этнографическими материалами, а также опубликованными источниками. В частности, в процессе работы нами использовались материалы Государственного архива Краснодарского края – материалы Фонда 454 (Канцелярия начальника Кубанской области и наказного атамана Кубанского казачьего войска), Фонда 774 (Канцелярия помощника начальника Кубанской области по управлению горцами).

Основными опубликованными источниками по карачаево-балкарскому праву стали недавно переизданные (впервые с царских времен) сборники адатов Ф.И. Леонтовича16, а по фольклору – сборники, изданные в Черкесске и Нальчике (1987, 1994, 1996, 1999)17.

Отдельные историко-этнографические и фольклорные материалы по рассматриваемой теме приводятся в работах В.П.Невской (1960)18, К.М. Текеева (1989)19, Х.Х. Малкондуева (1990; 2001)20, М.Д. Каракетова (1995)21, С.М. Акбаева22, в упоминавшихся работах И.М. Шаманова, а также Б.Х. Бгажнокова, Х.М. Думанова, Г.В. Смыра, С.Х. Мафедзева.

Большое значение в качестве источников для данного исследования имеют полевые этнографические материалы, собранные нами в 1999-2007 гг. в населенных пунктах различных районов Карачаево-Черкесской Республики – Карачаевского (а. Кумыш, Карт-Джурт, Хурзук, Каменномостское), Усть-Джегутинского (а. Сары-Тюз), Зеленчукского (а. Кызыл-Октябрь, а. Кобу-Башы, с. Даусуз), Урупского (ст. Преградная), городах Черкесске, Карачаевске, Усть-Джегуте, а также в Ставропольском крае (карачаевская община г. Кисловодска).

Апробация работы. Основные положения и результаты диссертационной работы изложены автором и обсуждены на ряде научных форумов, в т.ч. на международных конференциях и конгрессах «Дни науки» (Белгород,2005), «Антропология детства» (Ставрополь, 2006), «Мир на Северном Кавказе через языки, образование, культуру» (Пятигорск, 2007), всероссийской научно-практической конференции «Актуальные проблемы в России» (Кузнецк,2007), региональных конференциях (2003-2006).

Структура диссертации состоит из введения, двух глав, заключения, библиографии, списка сокращений и приложения.

Основное содержание работы

Во введении дается обоснование актуальности избранной темы, ставятся цели и задачи диссертации, выявляется степень ее изученности, характеризуется методологическая основа исследования, а также научная новизна и практическая значимость. Представлен подробный обзор литературы по основным направлениям, имеющим отношение к теме работы.

В первой главе «Семейное право: традиции и инновации» отмечается, что правовая культура формируется на протяжении всего времени его существования, поэтому естественна многопластовость семейного права любого этноса. У карачаевцев, как и у их соседей, можно условно выделить несколько компонентов нормативной системы семейной жизни, восходящих к архаической языческой эпохе, к христианским истокам, к периоду исламизации региона.

Параграф первый данной главы «Основы брака по адату и шариату: правоприменительный опыт» рассматривает, что до утверждения шариатских норм в традиционном карачаевском обществе бытовали две формы брака – договорной (сёз тауусуу) и умыкание (къачырыу). Вплоть до начала ХХ в. в договорном браке сохранились архаичные разновидности: левират (от лат. levir “деверь, брат мужа”), когда вдова выходила замуж за брата покойного мужа, и сорорат (от лат. soror “сестра”), когда вдовец женился на сестре покойной жены. Примеры иллюстрируются полевыми материалами. Рассматривается и третья разновидность договорного брака – «нареченный», когда дете й обручали еще в малолетстве (при этом, соглашение стариков имело «по адату юридическое значение: когда дети подрастут, обязательство ими расторгнуто быть не может» (Б.Вс. Миллер)23.

В доисламский период договорной («калымный») брак был, по сути, покупным браком, который, по мнению исследователей, возник в одну историческую эпоху с умыканием, но «с той лишь существенной разницей, что если брак покупкой уже в древности утвердился в качестве общепринятого правового института, то брак похищением никогда не был законным и широко распространенным способом заключения брака»24.

Умыкание было слишком конфликтогенным явлением, чтобы быть популярным; оно считалось оскорблением всей фамилии, которая так или иначе вовлекалась в противостояние. Похищенная девушка помещалась у родственников, где находилась до примирения и выработки условий относительно калыма; в таком случае, как правило, она через несколько дней или через неделю переходила в дом мужа (В.М.Сысоев). Этнографами выделялось три вида умыкания: а) действительно насильственное похищение; б) похищение уводом с согласия девушки, но вопреки воле ее родителей); в) похищение уходом по взаимному согласию обеих сторон (фиктивное похищение)25.

У дореволюционных авторов нет однозначного взгляда на распространенность умыкания у карачаево-балкарцев: если И. Леонтьев (1897 г.) осторожно сообщает, что «иногда невест похищают»26, а Б. Миллер (1902 г.) пишет об умыкании как «до сих пор еще распространенном» явлении, то В. Сысоев (1913 г.) утверждает, что «жених обыкновенно похищает намеченную девушку». Мы разделяем мнение, что к началу ХХ в. доминировали браки, совершаемые «по свободному соглашению вступающих в него и их родителей»27. Это было непосредственным результатом шариатского реформирования правового уклада карачаевцев.

В брачной практике свободных сословий карачаевцев (как, в принципе, и балкарцев) существовал целый ряд условий, диктовавшихся адатными нормами:

- господствовал экзогамный принцип, запрещавший браки с представителями одного рода;

- доминировал приоритет старшего (тамадалыкъ сакълау), предусматривавший строгую очередь по возрастному старшинству в замужестве сестер и женитьбе братьев (младший не вступал в брак раньше старшего);

- браки диктовались ярко сословным принципом.

Семейную судьбу лично зависимых сословий решали их владельцы, хотя права крепостных крестьян (джоллукъул) в той или иной степени регулировались адатом (суммы калыма у них крепостных были определены еще до шариатской реформы 1807 г.)28. В отличие от крепостных крестьян, семейные права домашних рабов (джолсузкъул, мужчина - къазакъ, женщина - къарауаш) регулировались исключительно волей владельца.

После смерти мужа вдова с детьми, как правило, оставалась в его доме на правах хозяйки, а родственники мужа должны были оказывать помощь осиротевшей семье. Правда, бывало и так, что такая помощь не оказывалась, в случае чего женщина получала негласное право изменить фамилию своих детей. Так образовалось несколько карачаевских фамилий, наименование которых происходит от имени прародительниц (Эркеновы, Долаевы, Батдыевы, Абайхановы).

К началу ХХ в. бракосочетание требовало наличия нескольких условий, которые в основном были продиктованы шариатскими нормами:

1) согласие вступающих в брак, а также их родителей или опекунов;

2) существовали и возрастные требования, исходившие из тогдашнего понимания половозрастной зрелости (мужчина мог жениться с 18-ти лет, хотя обычно вступал в брак не ранее 22-23 лет, а чаще всего – из-за калымных тягот – и еще позднее; девушка могла вступать в брак по достижении 15-ти лет (В. Сысоев), но это случалось не ранее 16-17-ти лет (И. Леонтьев), а то и 18-19-ти (И.С. Щукин); в целом же «у карачаевцев не принято было жениться или выходить замуж слишком рано» (И.М. Шаманов);

3) необходимо было пройти через некях – шариатскую форму бракосочетания, предусматривавшую непременное заключение брачного договора (в этнографической современности карачаевцев обряде жених и невеста непосредственно не участвуют, их заменяют представители их семей, выступающие свидетелями с обеих сторон); мулла (эфенди) оформлял брачный договор письменно, после чего проводил ритуальную часть бракосочетания; по совершении некяха жених должен был внести, как правило, не менее 1/3 части “калыма” (махра). Между совершением некяха и свадьбой мог быть временной интервал: 4-6 месяцев (И. Бларамберг) и даже год (Н.Грабовский);

4) необходима была способность обеих сторон к деторождению;

5) требовалось исполнение брачующимися обрядов ислама;

6) непременным условием была девственность для впервые вступающих в брак;

7) наличие у мужчины одновременно брака не более, чем с 4-мя (включая данную) женщинами, для женщин – только одним мужчиной.

Шариат нанес сильный удар по древнему и, бесспорно, ущербному адатному обычаю калыма (кар.-балк. къалын) – выкупа, который уплачивался женихом семье невесты. Вместо этого вводился махр – простой свадебный дар жениха невесте, который по инерции продолжал именоваться «калым». Еще этнограф-кавказовед А.П. Ипполитов (1868 г.) отмечал, что «на мусульманские калымы европейцы смотрят чрезвычайно ошибочно», считая его «платою, даваемую женихом отцу или родственникам девушки за свою невесту, ее за какую-нибудь вещь». Такой стереотип неверен, пишет ученый, так как «калым... составляет обеспечение всей ее будущей жизни», являя собой «исключительно ее собственность». На примере черкесов еще ранними советскими этнографами отмечалось, что именно по влиянием ислама калым из «платы за рабочую силу, переходящую от одного хозяйства к другому» превратился в предбрачный дар; он упреждал злоупотребление мужчиной своего права развода29.

Выдающуюся роль в реформировании правовой культуры целого ряда народов Центрального Кавказа – кабардинцев, балкарцев, карачаевцев и, видимо, абазин – сыграли “шариатисты” Исхак-эфенди Абуков, Адиль-Гирей Атажукин и их единомышленники среди мусульманского духовенства этих народов. Они повели наступление на калым, разорительные суммы которого вызывали наибольшее недовольство практически всех горских сословий. Для решительных мер был использован удобный и весомый повод – эпидемия чумы начала XIX века. Именно под воздействием “шариатистов” 10 июля 1807 г. на сходе представителей Кабарды и горских обществ Балкарии («на народном собрании кабардинцев и балкарцев») было принято т.н. «Народное условие» – свод новых правовых норм, в т.ч. и тех, которые регламентировали сферу брачно-семейных отношений не только в Кабарде и Балкарии, но и в Карачае. Эти нормы фиксируются в своде карачаево-балкарских адатов, собранных кн. Голицыным в 1844 г., в которых утверждены и шариатские нормы.

Конечно, калым не мог быть изжит в одночасье и бытовал по инерции несколько десятилетий, но, тем не менее, прогрессивная часть мусульманского духовенства стремилась к всемерному ослаблению калымных тягот. Было установлено, что «по шариату калым не должен превышать 300 руб.» для всех сословий. Это было многократным облегчением бремени, по сути, эти 300 руб. составляли уже не калым, а махр – брачный дар жениха невесте, который предписан самим Кораном (4:3, 29-30).

Шариат запрещал брак – выход мусульманки замуж за иноверца, но мусульманам разрешалось брать в жены женщин из ахль аль-китаб (“людей писания”), т.е. христиан и иудеев.

С утверждением шариата женщина получила то, чего лишена была по адату:

а) право на развод; шариат привнес развод хуль, который инициируется женой (сб. хадисов: «Сахих аль-Бухари»);

б) обязательность согласия девушки на брак (еще авторами XIX в. отмечается: “согласие девушки на выход в замужество требуется непременно” и это “составляет требуемую мусульманским законом форму”30; по словам Б.Вс. Миллера, у карачаевцев шариат «сделал значительную брешь» в прежнем, по сути, деспотическом праве отца единолично «распоряжаться рукой дочери»);

в) статус субъекта наследственного права;

г) право участвовать в судебном процессе согласно Корану /24:8-9/ (по адату же, в суде «женщина не может быть свидетельницей»).

Вполне естественно, что горянки стали самыми активными приверженцами шариата в ущерб изжившей себе и притеснявшей их адатной системе. Это было хорошо подмечено этнографами и до революции; как пишет Б.Вс. Миллер, в Карачае женщина для защиты своих прав «прибегает к шариату и заступничеству суда», чего не могло быть при господстве адата.

Следующим этапом развития брачно-семейного права стало приобщение к нормативной системе Российской империи. Царское правительство стремилось упорядочить регистрационную службу в среде новых подданных. В 1828 г. приняты «Правила о магометанских метрических книгах», где имело место «фактическое признание за религиозными лицами и Духовным собранием приоритета в решении семейно-брачных дел». Тогда же был издан указ «О введении в употребление метрических книг по Оренбургскому Духовному Магометанскому управлению», к духовной юрисдикции которого несколько десятилетий были отнесены мусульманские общины Северного Кавказа.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»