WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 ||

Что касается различия, оно может быть замечено в факте, что К. Барт считает бытие Бога как объекта в его Откровении вторичной объективностью, а его бытие в «самом себе» первичной объективностью, делающей возможной вторичную объективность, тогда как Р. Бультман полагает, что вопрос возможности Откровения Абсолюта (которое утверждено в Боге), неприемлем для христианства. Для К. Барта вопрос божественной онтологии необходим на основании Откровения. Для Р. Бультмана божественная онтология (выраженная на языке понятий) – всегда объективизация Бога. Отправная позиция Бультмана состоит в том, что человек знает Бога постольку, поскольку он его касается, поскольку Абсолют сталкивается с человеком в Откровении. Если Бог реально превосходит любую человеческую речь о нем, то рассуждения о Боге «в себе» неизбежно становятся рассуждениями о человеке, а это метафизика и мифология. К. Барт аналогично отвергает онтологию как систему, способную включить в себя Бога. Но он убежден, что теологическая работа должна быть онтологичной, поскольку этого требует Откровение. К. Барт не стремится понять Откровение через вопросы о трансцендентном. Скорее, он пытается ставить вопросы исходя из события Откровения. Но для мыслителя антропологическая уместность теологических заявлений – не критерий их правильности. Таким критерием для К. Барта представляется гарантия свободы предмета Откровения. Для Р. Бультмана, напротив, антропологическая уместность теологических утверждений – критерий их истинности.

Третья глава «Сотериология как развитие тринитарной теологии (К. Барт) и как функция для веры (Р. Бультман)» посвящена выяснению сотериологической проблематики мыслителей.

В разделе III.1. «Сотериологическая значимость Иисуса Христа в качестве самооткровения Бога (К. Барт) и экзистенциального обращения (Р. Бультман)» в сотериологическом контексте реконструируются основы христологии теологов. Согласно Барту, христологические мотивы охватывают любые высказывания теологии и придают ее содержанию надлежащий характер. В христианской гносеологии все указывает на Христа и через него получает свою значимость и смысл. Решающее значение для закладки основ христологии, по К. Барту, имеет внутритринитарное бытие Бога. Согласно принципу analogia relationis, бытие Бога «в себе» находится в соответствующем четком отношении к его историческому «предметному» Откровению в Иисусе Христе. Абсолютный приоритет Бога в деятельности Откровения через Иисуса Христа указывает на то, что человек здесь не активен, активен лишь Бог. Теолог считает нужным говорить о вечном Божием избрании человека, то есть о предопределении. Воля к заключению завета и решение об избрании принадлежат вечному бытию Бога и осуществляются в нем, в то время как в Иисусе Христе дан ответ человека как партнера по завету. Антропология здесь глубочайшим образом зависима от христологии. Поскольку Христос экзистирует как истинный Бог и истинный человек, он становится способным осуществить примирение Бога и человека. В любом случае, его дела соответствуют его личности, так что, в случае К. Барта, учение о двух природах дифференцированным образом дополняется учением о двух состояниях (уничижение – возвышение) и достигает своего завершения в диалектическом единстве этих двух форм проявления. Эти две перспективы становятся «сердцевиной» всей бартианской христологии. Такой теологический подход «сверху вниз» хотя и позволяет сохранить в неприкосновенности суверенитет Абсолюта, но при этом нивелирует участие человека. Перед лицом приоритета деятельности Бога человек остается обреченным на бездеятельность и пассивность. Подобно тому, как во Христе нет никакой реальной самостоятельной человеческой природы, и она никогда не есть «субъект», так и человек получает любую инициативность от Бога.

Р. Бультман исходит из иных посылок изложения христологической проблематики. Согласно движению мысли теолога, христология должна превосходить любые дидактические и конкретные высказывания для того, чтобы событие Христа могло обладать актуальным экзистенциальным значением. Лишь в этом случае христология полностью соответствует своим задачам. Вне контекста веры лишь отчасти можно что-либо говорить о христологии. Бультман уклоняется от исторических и так называемых объективирующе-конкретизирующих вопросов, что представляется проявлением более общей герменевтической программы демифологизации текста Библии. Эти общие тенденции теологии Р. Бультмана открывают подоплеку и важнейшие перспективы христологического мышления теолога, которые в сжатом виде могут быть представлены следующим образом: 1. Для веры важна лишь сотериологически значимая керигма о Иисусе Христе, а не его историческая личность, выдвигаемая на передний план только в случае ложного историко-объективирующего мышления, которое не может быть объединено с верой. 2. Содержащиеся в керигме мифологические христологические высказывания могут быть заново осмыслены и поняты в их конкретной значимости путем демифологизации, осуществляющимся под эмблемой экзистенциальной интерпретации. 3. Значение Иисуса Христа может быть установлено лишь через веру, а любые другие пути неизбежно уводят от Иисуса. Обращение к чему-то еще кроме керигмы делает явными греховные попытки человека обойтись без веры и установить на ее место объективную достоверность. Исходя из этого, христология Р. Бультмана может быть квалифицирована как «экзистенциальное обращение».

В разделе III.2. «Антропологическое измерение сотериологии: концепция освящения в теологии К. Барта и доктрина экзистенциальной подлинности в творчестве Р. Бультмана» рассматривается сотериология мыслителей в ее антропологической перспективе.

Концепция освящения как преобразования, отвращения от греха и обращения к Богу, является особенно важной для доктрины Барта. Именно в этом преобразовании человек трансформирован и сделан настоящим партнером Завета с Богом, и это изменение для Барта – не просто внешняя перемена; это – творение новой жизни. Бог действует внутри человека, и именно там происходит освобождение человека. В мышлении Барта между освящением и оправданием существует тесная связь. Эти два акта находят свое единство в феномене веры. Несмотря на действительно субъективный характер освящения, поскольку оно полностью ориентировано вниз к человеку, в интерпретации данной доктрины Бартом, христологическое основание освящения не только обретает логический и темпоральный приоритет, но и всюду представляется объективным базисом для действования в человеке. Что касается антропологического аспекта освящения, для Барта действительность освящения христианина не просто экзистенциальна, она не что-то, что он думает или чувствует. Это бытие, более того, бытие во Христе. Святой Дух – самостоятельная субъективная действительность Откровения. Его деятельность позволяет совершать переход от Иисуса к конкретному человеку, участвовать в его величии. По сути своей, концепция освящения Барта моноэнергична. Сводя всю деятельность освящения человека к фактам смерти, воскресения и вознесения Христа, теолог созидает теологическое основание для сотериологического универсализма. Антропология Барта, рассмотренная в контексте его сотериологии, пессимистична. Противопоставляя свою позицию либеральной, мыслитель, к примеру, отстаивает нравственную гетерономию, то есть полную зависимость ценностей от воли Бога.

Если К. Барт подходит к вопросу о цели деятельности Бога в мире, основываясь на традиционных подходах и используя традиционную терминологию предшествующей теологической традиции, то Р. Бультман, базируясь на тех же самых подходах, описывает новое антропологическое измерение, ставшее возможным благодаря деятельности Христа, в категориях экзистенциальной философии, полагая, что речь должна идти об истинном аутентичном существовании. Методическим источником бультмановского понятия историчности Dasein является хайдеггеровский Dasein-анализ. Но при этом Бультман решительно модифицирует понятия этого анализа в теологическом истолковании. Он исследует онтический текст Откровения, основываясь на понятии историчности, которое из самого же Откровения и выводит. Поэтому философия Хайдеггера уже не может просто формально применяться как метод теологического мышления, поскольку онтические источники их методических вопросов различны. Еще более четкое различие существует между философским и теологическим пониманием собственного существа Dasein. Понимание Хайдеггером Dasein как «заброшенности» не предполагает «бросающего», а связывает заброшенность с бросанием вот-бытием самого себя. Для Бультмана же собственное существо вот-бытия есть онтически новый образ Dasein, верующая экзистенция. Человек, согласно Бультману, может принять или отвергнуть предлагаемый Богом дар веры, он сам ответственен за принимаемые им решения. В анализе историчности Dasein, истолковании основных структур его повседневности спрашивается о том, как опыт веры усматривает ее феноменальную данность. Для этого необходимо «новое бытие» в вере, но такое понятие вовсе не встречается в феноменологическом анализе Хайдеггера. Бультман объединяет философские основания и богословскую интенцию так, что все характеристики, которые определяют верующее Dasein, делаются понятийными только на основании экзистенциального анализа.

Аналитико-философская реконструкция религиозной антропологии Бультмана посредством анализа ее основных экзистенциальных категорий (открытость будущему, надежда, страх, свобода) позволяет обосновывать наличие ряда стадий существования, которые отчасти находятся в иерархической зависимости друг от друга и в тоже время одновременно наличествуют в сознании верующего. Осмысление множества уровней христианской экзистенции – это попытка воссоздать сложную внутреннюю динамику религиозного сознания, какой она представлялась Бультману.

В Заключении подводятся итоги диссертационного исследования, формулируются выводы.

По теме диссертации опубликованы следующие работы:

  1. Ворохобов, А. В. Доктрина освящения в теологии Карла Барта / А. В. Ворохобов // Труды Нижегородской Духовной семинарии. – Нижний Новгород: Ридо, 2008. – Вып.6. – С. 7-35.
  2. Ворохобов, А. В. Карл Барт: нормы отношения христианской общины к государству / А. В. Ворохобов // Актуальные проблемы философии права и государства: Сб. статей участников научного семинара / под ред. доцента С. П. Гришина. – Нижний Новгород: Нижегородская правовая академия, 2009. – С. 63-67.
  3. Ворохобов, А. В. Концепция теологической аналогии в творчестве Карла Барта / А. В. Ворохобов // Человек и языковое пространство: аспекты взаимодействия: Межвузовский сборник. – Нижний Новгород: НГЛУ им. Н. А. Добролюбова, 2009. – Вып.3. – С. 197-201.
  4. Ворохобов, А. В. Герменевтический принцип демифологизации в творчестве Рудольфа Бультмана / А. В. Ворохобов // Человек и языковое пространство: аспекты взаимодействия: Межвузовский сборник. – Нижний Новгород: НГЛУ им. Н. А. Добролюбова, 2009. – Вып.3. – С. 202-207.
  5. Ворохобов, А. В. К вопросу о влиянии философии М. Хайдеггера на теологию Р. Бультмана / А. В. Ворохобов // Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук: Журнал научных публикаций. Международная научно-практическая конференция. – М., 2009. – Том I. – С. 147-149.
  6. Ворохобов, А. В. Основные герменевтические принципы теологии Карла Барта / А. В. Ворохобов // Вестник МГОУ. №4 Серия «Философские науки». М.: изд. МГОУ, 2009.С. 26-31. (0,5 п.л.)
Pages:     | 1 | 2 ||






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»