WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 ||

Лишенный в своей совокупности цельного оформления, метатекстовый пласт, тем не менее, имеет единую тематическую направленность и приобретает вполне самостоятельное значение. Событие рассказывания оказывается настолько самодовлеющим, что воспринимается как нарратив о создании романа, параллельный первичному (претекстовому) событийному слою. МТ обладает своим специфическим хронотопом, в нем действует герой, от которого зависит все повествование. Границы события рассказывания и изображаемых событий постоянно подчеркиваются повествователем, но он всячески пытается слить воедино романное время с повествовательным (самая яркая попытка – встреча нарратора с собственным героем). А постоянно обращаясь к читателю, рассказчик создает иллюзию одновременности наррации и рецепции, что сообщает событию рассказывания некую интригу, когда процесс создания романа предстает незавершенным, творимым «по ходу чтения» – будто автор, как и читатель, еще не знает, чем закончится произведение. Фигура рассказчика также колоритно представлена в МТ, здесь не так много информации личного характера, зато очень полно отражена его творческая рефлексия, разнообразные аспекты профессиональной деятельности.

Претекст и МТ в битовском романе имеют множество взаимосвязей на разных уровнях. Пожалуй, среди остальных анализируемых произведений, в данном романе эти связи наиболее органичны. Тем не менее, метатекстовые компоненты вполне различимы среди многочисленных субтекстов (художественные и научные тексты персонажей; обрывки газет, афиши и пр. документы эпохи), совокупность всех текстов-в-тексте создает впечатление нарушения границ литературы и жизни, «реальности» события повествования. Также у А. Битова МТ еще не является доминирующим компонентом нарратива, хотя играет достаточно важную роль, особенно в установлении контакта с читателем, в разъяснении стратегии чтения и содействии в интерпретации романа.

ПАРАГАРФ 3 С. ДОВЛАТОВ «ЗОНА. ЗАПИСКИ НАДЗИРАТЕЛЯ»: ПИСЬМА К ИЗДАТЕЛЮ КАК МЕТАТЕКСТ.

«Зона» состоит из записок начинающего писателя об армейской службе (в Коми АССР), чередующихся с письмами к издателю – они пишутся много лет спустя, уже зрелым автором, собирающимся издать свои книги. Письма к издателю рассматриваются как МТ «Зоны». Их вторичность заключается в том, что письма (согласно сюжету) написаны гораздо позже записок надзирателя и в основном посвящены комментированию лагерных рассказов. Кроме истории написания записок в эпистолярном слое мы найдем много размышлений о творчестве, о значении литературы и роли писателя. Письма не только литературо- и текстоцентричны, в них рассказчик много говорит о себе: и о своих творческих идеях, и о частной жизни. Таким образом, благодаря письмам не только значительно расширена тематика и проблематика «Зоны», они также во многом способствуют полному раскрытию образа рассказчика. При этом сами записки практически лишены обширных описаний и комментариев, ведь статичный описательный материал (по поводу лагерных событий) вынесен в МТ-комментарий, способствуя сохранности событийного динамизма в претексте.

На первый взгляд, письма представляют собой совершенно независимый компонент произведения, не пересекающийся с претекстовым событийным рядом: действия разворачиваются в другом месте и времени (писатель эмигрировал в Америку), основными героями являются не зеки и надзиратели, а писатель и издатель, да и формально письма выделены другим шрифтом (курсивом). Но между письмами и рассказами существует множество разнородных связей на всех уровнях нарратива. Прежде всего, рассказчик является одним из главных действующих лиц в обеих частях «Зоны», его образ выстраивается на пересечении обеих повествовательных линий. При этом лагерный хронотоп постоянно «вторгается» во многие письма к издателю (когда в комментарии для примера инкорпорируется событие, «случай из жизни»). А некоторые послания полностью представляют собой лагерные эпизоды, но в отличие от новеллистического слоя набраны курсивом и содержат дату (как и письма). МТ приобретает черты нарративности и благодаря наличию своеобразной обрамляющей сюжетной линии, выстраивающейся вокруг «приключений» рукописных записок. В МТ прорисовывается и еще одни сюжетный вектор – развитие взаимоотношений писателя и издателя, о которых свидетельствуют разнообразные детали в письмах. Т.е. эпистолярный слой повествования приобретает целостность и связность, а благодаря множеству внутренних межтекстовых связей, размытию жанровых черт эпистолярного слоя, единства стиля и ритма повествования, письма не воспринимаются как инородные и предельно замкнуто-самостоятельные фрагменты произведения.

Говоря о коммуникативной функции МТ, следует отметить, что рассказчик обращается к читателю как бы через издателя, тем самым усиливая эффект доверительности и реальности происходящего общения. МТ во многом способствуют возникновению игры, когда стирается четкая грань между текстами писем и записок, между литературой и жизнью.

ПАРАГРАФ 4 Е. ПОПОВ «ПОДЛИННАЯ ИСТОРИЯ "ЗЕЛЕНЫХ МУЗЫКАНТОВ": МЕТАТЕКСТ-КОММЕНТАРИЙ.

Рассказ «Зеленые музыканты», написанный, по утверждению нарратора-писателя, в 1974 г., можно считать претекстом, а комментарии к нему, созданные спустя 20 лет, – метатекстом. Формально комментарии отчетливо отделены от претекста, имеют свое название, другую дату написания. Автономна не только вся совокупность сносок, вполне самодостаточны и некоторые отдельные комментарии (некоторые сноски могут развернуться на несколько страниц). Содержательное разнообразие МТ можно свести к размышлениям о литературе и искусстве, о «Зеленых музыкантах» непосредственно (прототипы персонажей, реальная основа описываемых событий, наблюдения над собственной речью и стилем и языком эпохи в целом, интертекстуальные и интермедиальные пояснения и многое другое). При этом большинство комментариев даются нарратором на фоне социально-политических реалий или имеют автобиографическую основу.

Пожалуй, вторичность МТ здесь можно оспорить только потому, что комментарии оказываются настолько самодовлеющими, что вряд ли сильно пострадают, если читать их, например, без претекста – «Зеленых музыкантов». Сноски в романе выполняют далеко не факультативную функцию – даже жанр самим Е. Поповым определен как роман-комментарий. Именно наличие комментариев, их структура и содержание основательно влияют на формирование художественного мира, фабулы и сюжета повествования. Они выполняют множество разнородных и весьма противоречивых функций, когда МТ то дополняет художественный мир претекста, то его умаляет и деконструирует. Фабульная основа «Зеленых музыкантов», прозрачная на первый взгляд, при этом оказывается довольно размытой именно из-за противоречий авторских комментариев, затемняющих «реальную» последовательность событий литературной действительности. Тем более трудно говорить о сюжете романа в целом (хотя можно выявить сюжет рассказа-претекста) или о каком-то общем сюжете (метасюжете) МТ-комментария. В МТ имеется множество минисюжетов, которые сложно выстроить в какой-либо последовательный ряд, т.к. связи между ними носят нелинейный разновекторный характер. Строение комментариев скорее сопоставимо со структурными характеристиками гипертекстов, и здесь мы можем говорить о комментариях как о некотором едином тексте с точки зрения постмодернистской эстетики.

Примерно в той же манере связаны и сноски с претекстом. Комментарии Е. Попова весьма субъективны и непредсказуемы – кажется, что основная задача автора сводилась к тому, чтобы написать непременно 888 сносок (число бесконечности), и в первую очередь именно исходя из этого числа, а не из содержания «Зеленых музыкантов», были оформлены примечания. С одной стороны, комментарии весьма дополняют и разнообразят фактографический материал, представленный в «Зеленых музыкантах», дают фон, расширяют контекст, при этом амплитуда охвата материала предельно широка, предельна настолько, что сложно выделить ведущие темы и мотивы. Поэтому, с другой стороны, обилие сносок, их относительная самостоятельность и условная связь с претекстом как бы упраздняют последний, опустошают его. А своеобразная манера письма, пародийность (стеб), в свою очередь, подвергает сомнению документальность фактов и имен, «правдивость» и значимость в романе самих комментариев. Таким образом, при выявлении роли МТ в данном произведении особенно явно проявились его амбивалентные черты и те противоречивые тенденции, которые он вносит в постмодернистское повествование.

ПАРАГРАФ 5 Н. БАЙТОВ «НЕ-Х»: МЕТАТЕКСТ-МАНИФЕСТ И МЕТАТЕКСТ-ДИАЛОГ.

При анализе сочинения Н. Байтова «Не-Х» мы попытались сосредоточиться на тех чертах проявления метатекстуальности, которые не были акцентированы у А. Битова, С. Довлатова и Е. Попова. Формально это произведение выглядит как небольшой сборник рассказов. В аспекте метатекстуальности нам наиболее интересны три из них. Первый «Эстетика "не-Х"» – это, скорее статья, своего рода манифест, где писатель-нарратор выражает свою эстетическую позицию, которой старается следовать на протяжении всего повествования. Предпоследний рассказ «Траектория "Дед Мороз"» представляет собой событие рассказывания «в чистом виде», диалог с читателем. Претекстом в нем выступает «содержимое записных книжек», которые пытается прокомментировать писатель. Выявить здесь сюжет (да и просто пересказать содержание) практически невозможно. Событийной основой можно как раз считать только событие рассказывания, «непосредственного» общения с читателем. Нарратор учитывает самые различные стороны читательского восприятия, остро ставит проблему восприятия, интерпретации, реакции на текст. И последний рассказ «Холодно и пустынно» – некий итог, завершающее размышление об эстетике, о литературе, явно перекликающийся с «Эстетикой "не-Х"». Мы рассматриваем эти части «Не-Х» как МТ.

МТ (наряду с немногочисленными метатекстовыми элементами) служит объединяющим компонентом в сборнике Байтова, хотя сам при этом не является единым замкнутым текстом. «Не-Х» представляет собой некоторый повествовательный конструкт, где первую и последнюю части можно обозначить как привычные пролог и эпилог, а предпоследнюю – как вынесенное отдельно и акцентированное событие рассказывания, диалог с читателем. Таким образом, МТ можно интерпретировать двояко: как некое (вторичное) обрамление к небольшому «сборнику рассказов» или как нечто первичное и сущностное в повествовании – изложение эстетического кредо и иллюстрации к нему (примеры в виде рассказов). Можно даже выстроить следующую повествовательную цепочку: введение («Эстетика "не-Х"»), иллюстрации (последующие рассказы); попытка подытожить – как вообще возможно восприятие автором действительности и ее литературной реинтерпретации и насколько близко приближается к авторской идее читатель, что и как он воспринимает («Траектория "Дед Мороз"»), и, наконец, завершение, итог – как размышление о смысле художественного творчества для мира и для самого писателя («Холодно и пустынно»). Соответствуя провозглашенным критериям эстетики не-Х, байтовский текст лишен «единой организации пространства» (Н. Байтов). Но именно наличие МТ позволяет рассуждать о связности всего «сборника». Преимущественно в МТ сообщается необходимый минимум информации о нарраторе, что отчасти позволяет сплотить повествование также и единым нарраторским голосом. Но, несмотря на наличие вполне определенных биографических черт, МТ здесь более литературоцентричен, скорее объективен и теоретичен, чем субъективен. Здесь даже бросается в глаза «нелитературность» МТ в силу его повышенной рефлективности – особенно интеллектуализирован язык писателя, благодаря которому возможно столь активное пересечение различных (нехудожественных) дискурсов в байтовской прозе. И, конечно, язык и стиль рассказов контрастирует с метатекстовым слогом, что, впрочем, как раз и отвечает поставленным эстетическим задачам.

В ПАРАГРАФЕ 6 ЭВОЛЮЦИЯ МЕТАТЕКСТА В РУССКОЙ ПОСТМОДЕРНИСТСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ КОНЦА ХХ ВЕКА подводятся итоги литературоведческого анализа произведений А. Битова, С. Довлатова, Е. Попова, Н. Байтова. Перечисляется ряд общих характеристик (обозначенных в теоретической модели) литературных МТ: литературо- и текстоцентричность; авторефлективность; вовлечение широкого историко-культурного контекста в произведение; экспликация не только самого МТ, но и границ между рассказываемыми событиями и событием рассказывания и т.д. Также учитываются оригинальные отличительные черты разных МТ, связанные не столько с индивидуальностью творчества исследуемых авторов, сколько со степенью развернутости МТ, его значимости и независимости в нарративе. Это позволяет проследить на исследуемом материале тенденции в изменении метатекстуальности во времени, такие как рост автономности МТ, усиление нарративности МТ, нарастание неоднозначности и противоречивости функций МТ в произведении.

В ЗАКЛЮЧЕНИИ обобщаются полученные результаты и излагаются основные теоретические выводы исследования.

ОСНОВНЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ диссертации отражены

в следующих публикациях:

1) Баринова Е. Е. Метатекст в роман Е. Попова «Подлинная история "Зеленых музыкантов"» // Филология и человек: научный журнал. – 2007. – № 2. – С. 103-110.

2) Баринова Е. Е. О некоторых аспектах метатекстуальности в литературном тексте // Филологический анализ текста : сб. науч. ст. Вып. VI [Текст] / под ред. В.И. Габдуллиной. – Барнаул: БГПУ, 2007. – С. 3-11.

3) Баринова Е. Е. Метатекст в произведении Н. Байтова «Не-Х» // Сибирский филологический журнал. – 2007. – № 4. – С. 109-113 (публикация осуществлена в издании, входящем в перечень ведущих рецензируемых научных журналов и изданий ВАК РФ).

4) Баринова Е. Е. Метатекст в произведении С. Довлатова «Зона» // Молодая филология: Материалы межвуз. науч. конф. 17-18 апреля 2006. – Новосибирск: Изд-во НГПУ, 2007. – С. 114-122.

5) Баринова Е. Е. Герой нашего времени в романе А. Битова «Пушкинский дом». Картина мира и литературная реальность (в печати).

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 ||






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»