WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

На основании выявленных признаков сформулировано авторское определение исключительной самостоятельности государства, под которой понимается особый тип отношений, складывающихся между государством, с одной стороны, обществом и индивидом – с другой, строящийся на основе эмансипации государственной власти от общества, что позволяет государству бесконтрольно и безответственно воздействовать на индивида и общество, доминировать над ними.

Третий параграф «Место и роль репрессий в процессе эмансипации государства от общества» связан с выявлением места и роли репрессий в процессе становления и поддержания исключительной самостоятельности государства.

В ходе проведенного исследования автор приходит к выводу, что существующее в научной и справочной литературе определение репрессий как карательных мер, исходящих от государственных органов, нуждается в уточнении.

По мнению диссертанта, под репрессиями следует понимать карательные меры, осуществляемые государством и направленные на поддержание уже существующего или установление нового социального и, в его рамках, правового порядка, характеризующие эффективность государственной власти и степень ее эмансипации от общества.

Анализ понятия и признаков репрессий позволил:

Во-первых, выявить (в зависимости от классификационного критерия) следующие их виды:

1) по масштабу: индивидуальные и массовые (при этом, массовые репрессии представляют собой осуществляемую государством систему мер принуждения, основанную преимущественно на терроре против широких слоев населения, закрепленную в нормативно-правовых и индивидуальных актах, преследующую своей целью интересы лиц, осуществляющих публичную власть, и способствующую достижению и поддержанию исключительной самостоятельности государства);

2) по субъектам: судебные (осуществляются органами правосудия в установленном законом порядке) и внесудебные (осуществляются в административном порядке органами исполнительной власти, партийными органами, отдельными должностными лицам, а также специально созданными карательными органами);

3) по объектам: направленные против лиц, признаваемых уголовными преступниками; против противников (реальных или мнимых) установившегося политического режима (как индивидов, так и социальных групп и слоев); против отдельных этносов, а также иноверцев или инаковерцев (геноцид);

4) по методам: лишение жизни или свободы; лишение гражданства; депортация (изгнание или высылка из страны, ссылка и определение на спецпоселение); привлечение к принудительному труду, сопровождающееся ограничением свободы.

Во-вторых, обосновать формы репрессий: 1) правовая (характеризуется стремлением государственной власти защитить естественные права и свободы граждан от посягательств на них со стороны антисоциальных элементов); 2) формально-юридическая (основана на действующем законе); 3) организационная (осуществляется государственными органами и облеченными властными полномочиями лицами, действующими на основании индивидуальных актов); 3) антиправовая (полностью игнорирующая естественные права и свободы общества и индивида). В работе отмечается, что ни одна из форм не изолирована от другой и в реальной жизни имеет место их комбинация.

В-третьих, выяснить цели массовых репрессий. Диссертант считает, что глобальной целью их проведения являются обретение и обеспечение исключительной самостоятельности государства. Вместе с тем, политика массовых репрессий в каждом конкретном случае была призвана способствовать решению целого комплекса задач: экономических (проведение широкомасштабных работ, изменение экономического базиса, создание новых стимулов к труду и комплектование трудового ресурса в лице заключенных, спецпоселенцев, трудопоселенцев), социальных (изменение социальной структуры, создание социальной базы режима), политических (нейтрализация реальных и мнимых противников режима, складывание новой системы властных отношений), военно-политических (ликвидация реальной или мнимой «пятой колонны»), идеологических (идентификация индивида с государством, индоктринизация, мифологизация общественного и индивидуального сознания), демографических (широкомасштабная переселенческая политика, ускоренная урбанизация).

Глава вторая «Политика массовых репрессий в СССР 1930-40-х гг. как ведущий способ достижения и поддержания исключительной самостоятельности государства (на материалах Северного Кавказа)» посвящена рассмотрению механизма политических репрессий в северокавказском регионе состоит из трех параграфов.

В первом параграфе «Предпосылки, правовое и идеологическое обеспечение репрессивной политики в СССР» характеризуется обоснование репрессивной политики в Советском Союзе в рассматриваемый период.

По мнению диссертанта, в 1930-40-е гг. в СССР сложился весь комплекс предпосылок для развертывания массовых репрессий: экономических (государственный контроль над основными средствами производства и восстановление народного хозяйства страны в период НЭПа, что обусловило возможность перехода к сплошной коллективизации и ускоренной «социалистической» индустриализации), социальных (разрушение старой общественной системы и появление нового господствующего класса – партийно-государственной номенклатуры), политических (создание «пролетарского» государства и монополия ВКП(б) на власть), идеологических (наличие марксистской, мессианской по своей сути, государственной идеологии).

Определив предпосылки развертывания политики массовых репрессий, автор рассматривает особенности ее нормативного обеспечения и отмечает, что начало формирования репрессивной системы напрямую связано с закреплением в первых советских конституциях (1918 и 1924 гг.) ленинской идеи «диктатуры пролетариата», образованием ВЧК (декабрь 1917 г.) и принятием УК РСФСР (май 1922 г.; в новой редакции – 1926 г.), первая глава (ст. 52) которого закрепляла ответственность за контрреволюционные и государственные преступления.

Курс на проведение широкомасштабных карательных акций, взятый в 1930-е гг., был связан с появлением целой серии нормативных актов общесоюзного значения, определивших основные направления, методы и организационные формы репрессивной политики. Важнейшими из них стали: Постановление ЦК ВКП(б) «О темпе коллективизации и мерах помощи государства колхозному строительству» (январь 1930 г.), Постановление ЦИК и СНК СССР «О мероприятиях по укреплению социалистического переустройства сельского хозяйства в районах сплошной коллективизации и по борьбе с кулачеством» (февраль 1930 г.), Постановление ЦИК и СНК СССР «Об охране имущества государственных предприятий, колхозов и кооперации и укреплении общественной (социалистической) собственности» (август 1932 г.), Постановление ЦИК и СНК СССР об образовании при НКВД Особого совещания (ОСО) (июль 1934 г.), Постановление ЦИК СССР «О внесении изменений в действующие уголовно-процессуальные кодексы союзных республик» (декабрь 1934 г.), Постановление ЦИК СССР «О рассмотрении дел о преступлениях, расследуемых НКВД СССР и его местными органами» (декабрь 1934 г.), директивное письмо НКЮ СССР «О недостатках в рассмотрении дел о контрреволюционных преступлениях» (апрель 1939 г.) и др.

В условиях предвоенного и военного времени происходит дальнейшее усиление контроля государства над обществом и изменение вектора репрессивной политики, чему способствовали Указы Президиума Верховного Совета СССР «О военном положении» и «Об образовании Государственного Комитета обороны» (июнь 1941 г.), Постановление СНК СССР «О расширении прав народных комиссаров СССР в условиях военного времени» (июль 1941 г.).

Кардинальное значение для развития механизма массовых репрессий в первой половине 1940-х гг. имели Постановления Президиума Верховного Совета СССР, ЦК ВКП(б) и СНК СССР «О ликвидации Карачаевской автономной области и об административном устройстве ее территории» (октябрь 1943 г.), «О ликвидации Чечено-Ингушской АССР и об административном устройстве ее территории» (март 1944 г.), «О переселении балкарцев, проживающих в Кабардино-Балкарской АССР и ее переименовании в Кабардинскую АССР» (апрель 1944 г.), Постановления ГКО «О мероприятиях по размещению спецпереселенцев в пределах Казахской и Киргизской ССР» (январь 1944 г.).

Анализ северо-кавказских материалов показал, что развертывание репрессивной политики в 1930-40-е гг. нашло отражение в нормотворческой деятельности региональных советских и партийных органов.

Проанализировав основные источники, диссертант постулирует, что в 1920-е – первой половине 1940-х гг. была создана специальная нормативная база для проведения репрессивной политики, состоящая, в основном, из неправовых законов, секретных директив и ведомственных актов.

Исследование периодической печати, литературных произведений и кинолент 1930-40-х гг. позволило сделать выводы о качественном идеологическом обеспечении проводимой репрессивной политики, заключавшемся в создании образа (как реального, так и ложного) внутреннего (контрреволюционные антисоветские элементы, «шпионы вражеских разведок», «народы-предатели») и внешнего (мировой империализм, немецкий фашизм) врага, необходимости объединения усилий государства и социума для защиты завоеваний социализма и построения справедливого коммунистического общества.

Во втором параграфе «Массовые репрессии на Северном Кавказе в 1930-е гг. в ходе построения социалистического государства и общества» выявляются особенности проведения массовых репрессий на Северном Кавказе в довоенный период.

Автором отмечается, что непосредственными причинами развертывания репрессивной политики в регионе стали, во-первых, принятое на XV съезде ВКП(б) (декабрь 1927 г.) решение о дальнейшем наступлении на кулачество и принятии новых мер, ограничивающих развитие капитализма в деревне, во-вторых, постановление ЦК ВКП(б) от 5 января 1930 г. о сроках завершения сплошной коллективизации на Северном Кавказе (осень 1930 г. или весна 1931 г.), в-третьих, рост сопротивления крестьянства и казачества проводимым мероприятиям (так, за 1928 г. только в Кубанском округе было арестовано 12 320 оппозиционеров, а за первую половину 1929 г. органы ГПУ зафиксировали 72 террористических акта, 3899 антисоветских выступлений одиночек и 6 170 массовых акций протеста).

Северо-кавказские материалы наглядно демонстрируют, что в 1930-е гг. в СССР складывается стройный и весьма действенный механизм массовых репрессий, определяемый автором как совокупность взаимосвязанных и взаимообусловленных правовых и внеправовых средств, с помощью которых обеспечивается исключительная самостоятельность государства. Элементами данного механизма являются субъекты (организаторы и исполнители репрессий), объекты (репрессируемые лица – как индивиды, так и целые социальные слои или этносы), а также формы и методы осуществления репрессий.

Выявление особенностей функционирования данного механизма на Северном Кавказе в рассматриваемый период позволило заключить, что субъекты проводимой политики репрессий представлены тремя уровнями: общесоюзным, региональным и местным. Основные направления репрессивной политики вырабатывались высшим партийно-государственным руководством страны – лично И. В. Сталиным и его окружением, центральными партийными (Политбюро и Президиумом ЦК ВКП(б)), советскими (ЦИК и СНК СССР) и правоохранительными (НКВД СССР, НКЮ и ОГПУ) органами. На региональном (краевом или республиканском) и местном (районном) уровнях субъектами репрессий, непосредственно определявшими их масштабы и круг репрессируемых лиц, выступили, прежде всего, краевые (республиканские) или районные комитеты ВКП(б), исполкомы советов, отделы ОГПУ, суды и прокуратура, а также специально созданные внесудебные карательные органы – «тройки», политотделы при МТС и совхозах (до 1934 г.). Специфическими субъектами осуществления репрессивной политики в регионе стали командированные из Москвы чрезвычайные комиссии (в частности, комиссия по хлебозаготовкам, возглавляемая Л. М. Кагановичем и направленная на Северный Кавказ осенью 1932 г.) и сельские сходы, формирующие списки репрессируемых, утверждаемые в дальнейшем районными исполкомами советов.

Определение круга репрессируемых лиц (объектов репрессий) позволило уточнить (применительно к северокавказскому региону) существующую в современной историографии периодизацию репрессий (В. П. Попов, А. В. Бакунин, Н. Верт, И. Н. Кузнецов, И. И. Алексеенко и др.). На первом этапе (1928-1933 гг.), связанном с проведением политики сплошной коллективизации, объектами репрессий стали, прежде всего, казацкие и крестьянские слои (кулаки и причисленные к ним зажиточные крестьяне). Вместе с тем, диссертантом отмечается, что помимо крестьян-единоличников и казаков репрессиям подверглись и другие социальные группы (мелкие торговцы и промышленники, кустари, старая интеллигенция), а также представители советской власти в районах и колхозной администрации, не поддерживающие темпы и методы коллективизации. На втором этапе (1934-1938 гг.) репрессивные меры были применены к работникам советского и партийного аппарата («кадровые чистки»), рядовым гражданам и этническим меньшинствам (российским немцам, армянам, понтийским грекам и др.).

Репрессивная политика осуществлялась комбинацией методов, важнейшими из которых, по мнению диссертанта, следует считать, во-первых, депортацию, сопровождавшуюся поражением в правах (с осени 1930 г.); во-вторых, экономический бойкот станиц, занесенных на «черные доски» (как правило, с последующей депортацией); в третьих, «голодомор» 1932-1933 гг. Автор подчеркивает, что, начиная с первого этапа, репрессии приобрели массовый характер. Так, только в 1930-1931 гг. в «кулацкую ссылку» было отправлено 38 404 семей (из них 25 995 – на Урал), а к началу 1933 г. из казачьих станиц было выслано не менее 63,5 тыс. жителей. Итогом реализации специальной директивы И. В. Сталина и В. М. Молотова о запрете выезда с Кавказа голодающих крестьян (22 января 1933 г.) стало сокращение населения на Северном Кавказе на 20,4 % (погибло более миллиона человек, причем 80 % смертей пришлось на районы, населенные казаками).

В завершение параграфа диссертант делает вывод о том, что массовые репрессии 1930-х гг. способствовали складыванию доминирующего типа взаимоотношений государства и общества, обеспечившего максимальную степень эмансипации государственных структур от общественных. Вместе с тем, максимальная централизация власти и создание экономической, социальной и идеологической базы нового режима во многом обусловили успехи в годы Великой Отечественной войны.

Третий параграф «Массовые репрессии на Северном Кавказе в 1940-1946 гг.» раскрывает механизм репрессий, проводимых в регионе накануне и в годы Великой Отечественной войны.

Pages:     | 1 | 2 || 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»