WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

В «Кыси» вертикаль социального моделирования выстраивается практически по классическим канонам антиутопии: Набольший Мурза (малые мурзы) – санитары – голубчики – перерожденцы. Перед нами иерархия традиционного общества, где есть властные структуры, органы безопасности и народ. Подобную ситуацию наблюдаем в романе «1984»: Старший Брат – Партия – Полиция мыслей – народ – пролы. У Хаксли происходит замена органов безопасности гипнозом: Главноуправитель – гипнопедия – народ (альфы, беты, гаммы и т. д.).

Как показывает исследование, в сопоставляемых романах-антиутопиях присутствует наивный герой, меняющий или отстаивающий в ходе сюжета свои убеждения с целью изменить ситуацию, разобраться в ней. Законы и правила царящего режима, которые считаются идеальным, подвергаются героями этого типа сомнению. В большей степени похожи Бенедикт (Т.Толстая «Кысь») и Бернард (О. Хаксли «О дивный новый мир»). Оба отчуждены от общества, имеют физические недостатки в связи с этим чувствуют себя неполноценными.

В любой антиутопии сомневающемуся главному герою противостоит правитель. Набольшой Мурза в «Кыси», Гениалиссимус в «Москве 2042» наделены большим количеством способностей: сочетают несколько профессий, а главное – являются «писателями». Федор Кузьмич Каблуков представляется как «Секлетарь и Академик и Герой и Мореплаватель и Плотник», кроме того, изобретатель, коллекционер, поэт, прозаик. Намного шире спектр способностей правителя Москорепа: каждый памятник (всего их 184), воздвигнутый в его честь, отражает одну из сторон гениальности правителя.

Часто приветствие народом правителей в антиутопических мирах принимает форму обращения к божественным существам. Жители Федор-Кузьмичска не упоминают имя Набольшого Мурзы без приставки «слава ему». В Москорепе слова «Бог», «Христос» в выражениях «ради Христа», «о, Господи», «слава Богу» заменяются словом «Гениалиссимус». Получаются такие обращения: «ради Гениалиссимуса», «о, Гена», «слаген», что обозначает «слава Гениалиссимусу».

Система организации общества, представленная Т. Толстой в романе «Кысь», строится по законам антиутопического жанра. Социальное моделирование тоталитарного общества в романе классическое: пародийный образ правителя, наличие устрашающих органов безопасности, запуганный народ, зависимый от властных структур.

Кроме того, «Кысь» является авторской оригинальной мифологической структурой. В романе Т. Толстой присутствует не только традиционный миф, но и современный - «неомиф», под которым мы понимаем сознательное конструирование произведений, структурно и содержательно отождествленных с мифом, а также ироническое его использование. В романе «Кысь» представлены различные виды мифов: архетипические (о создании мира), тотемный миф («мыши – наша опора»), миф о культурном герое (Федор Кузьмич), эсхатологический миф (о конце света).

Роман Т. Толстой «Кысь» вписывается в структурные схемы Г. Слокховера и А.Ж. Греймаса. Американский ученый Г. Слокховер большое внимание уделял структуре мифа. Анализируя большое количество художественных произведений различных эпох и жанров, он выделяет одну и ту же весьма жесткую мифологическую структуру. Исследователь определяет это явление как общечеловеческий литературный мономиф, состоящий, по его мнению, из четырех четко выделяемых структурных элементов. Это «эдем» (повествование о детстве Бенедикта: воспоминания о матери), «преступление и падение» (происходит духовное падение героя, вследствие чего совершается государственный переворот), «путешествие» (переселение в Красный Терем), «возвращение или гибель» (переживает духовную гибель).

По классификационной модели А.Ж. Греймаса человеческие или очеловеченные существа выполняют определенные задачи, подвергаются испытаниям и стремятся к своим целям. «Действующих лиц» произведений Греймас обозначает как «деятелей» или «актантов», а их действия «функциями» (по аналогии с терминологией Проппа). Анализ текста романа «Кысь» выявил шесть структурных единиц: СУБЪЕКТ – Бенедикт стремится овладеть ОБЪЕКТОМ – старопечатными книгами. Это приводит действие в движение. В нашей ситуации СУБЪЕКТ является в то же время и ПОЛУЧАТЕЛЕМ, так как стремится приобрести ОБЪЕКТ для себя. Далее, существует ПОДАТЕЛЬ объекта (Кудеяров допускает Бенедикта к своей библиотеке). В достижении цели играют большую роль ПОМОЩНИКИ (Оленька является косвенным помощником, Никита Иванович открывает истину). На пути к овладению объектом герой неизбежно сталкивается с ПРОТИВНИКОМ (в нашем случае он не страшен и далек). Этой схемой мы подтверждаем наличие в тексте «Кыси» всех необходимых мифологических компонентов.

Т. Толстая в качестве мифопорождающих моделей использует предметы, явления, поведенческие стереотипы и имена героев, которые несут в себе целые сюжеты. Создавая новый миф, автор использует устойчивые мифологические структуры, объясняя с их помощью происходящее, вписывая в эти структуры новое. Таким образом, формируются «метамифы», являющиеся одной из форм мифологизации современной художественной прозы. Так, в романе «Кысь» мифологическая память проявляется в каждой главе романа и затрагивает разные жизненные сферы. Например, топонимы (Москва, Садовое кольцо, Арбат и т.д.) имеют богатую семантико-мифологическую наполненность. Литературный миф занимает огромное пространство романа. Здесь присутствуют многочисленные фамилии знаменитых русских поэтов и прозаиков: В. Набоков, Андрей Белый, Саша Черный, В. Маяковский, Л.Н. Толстой, А.П. Чехов и многие другие. А.С. Пушкину отведено особое место.

«Кысь» – это авторская интерпретация русского национального мифа, составными частями которого являются государственные праздники, традиции русского народа, литературное наследие нации, среди которого особое место занимает пушкинский миф.

Роман Т. Толстой представляет собой «энциклопедию фольклора»: сказки, заговоры, сказания, песни. В тексте присутствуют различные виды фольклорного цитирования: структурный, мотивный, образный, прямое цитирование фольклорного произведения, переделка фольклорного текста, его осовременивание и пародирование.

В тексте романа пересказаны сюжеты нескольких известных русских народных сказок: «Колобок», «Золотое яичко», «Репка» с целью переосмысления и применения к реальной жизни Федор-Кузьмичска.

Проявляются в романе заимствования и на структурном уровне. Присутствие двух видов героев, прежних, живших до Взрыва, и настоящих, отправляет нас к структуре былички, где реальные герои – представители «мира» и фантастические – представители «антимира». Но в нашем случае реальный мир - это фантастический «антимир». Представителем последнего является главный персонаж.

Роман «Кысь» отчасти создан по мотивам устного народного творчества. Традиционен для волшебной сказки мотив запрета, непременное его нарушение ведет за собой кару. В романе – это запрет на хранение и чтение печатных книг, якобы зараженных радиацией и опасных для жизни. Мотив выгодной женитьбы превалирует в русских народных сказках – принцесса и полцарства в придачу. В нашем случае это красавица Оленька – дочь Главного санитара (не последнего человека в городе), «грозного Кудеяра Кудеярыча», у которого «когти на ногах», что вызывает аллюзию на образы чудовищ из русских сказок; Красный Терем и запрещенное сокровище – печатные книги.

Образное заимствование выражается в двух основных формах: явное перенесение фольклорного персонажа в художественное произведение и ассоциативно-образное наследование. В «Кыси» представлены обе формы образного заимствования. Мир голубчиков населен русалками, водяными, символ Зла – Кысь, символ Добра – Княжья Птица Паулин – священна.

Представителями второй группы являются Никита Иваныч и Бенедикт. Главный герой Бенедикт ассоциируется с героем русских народных сказок Иванушкой – дурачком, женившимся на недоступной ему дочери грозного Кудеяра Кудеярыча. Главный истопник Никита Иваныч, имеющий власть над окружающими, благодаря возложенной на него Наивысшим Мурзой ответственности растапливать печи, поддерживать тепло, сохранять жизнь, подобен сказочному Змею Горынычу.

Цитирование фольклорного текста – элемент создания особого стиля романа. В основном это прямое цитирование русских народных сказок, заговоров, сказаний, преданий, песен. Авторское переосмысление фольклорных образов, мотивов и сюжетов помогает раскрыть существенные аспекты поэтики произведения.

В третьей главе «Чужая речь» в романе «Кысь» и культурная парадигма» исследуется цитатный слой романа, выявляются разновидности типов взаимодействия текстов и способы их функционирования.

Интертекстуальность в романе «Кысь» – один из основных приемов создания художественных структур. Ведущим типом интертекстуальных отношений в романе Т. Толстой является «собственно» интертекстуальность. Художественное пространство «Кыси» представляет собой плотный прецедентный текст, включающий в большей степени поэтические неатрибутированные цитаты, аллюзии и центоны из произведений А. Пушкина, М. Лермонтова, О. Мандельштама, А. Блока, М. Цветаевой, В. Маяковского, Б. Пастернака, С. Есенина, И. Анненского, Б. Окуджавы, Б. Гребенщикова и многих других.

Т. Толстая часто использует цитату как точное воспроизведение какого-либо чужого фрагмента текста, но при этом полностью меняется смысл «чужого слова». Преобразование и формирование смыслов авторского текста является главной функцией цитаты в «Кыси». В результате исследования мы пришли к выводу, что в романе Т. Толстой эта функция цитаты реализуется, прежде всего, за счет её комического переосмысления.

«Закавычивание» – один из способов маркирования цитаты. Таким образом, неатрибутированная цитата опознается, а ее значение расширяется. В тексте романа цитаты, рассредоточенные по репликам героев, участвуют в характеристиках образов, в описании социальных явлений, эмоциональных состояний, в оценке того или иного события. Это названия стихотворений, наиболее известные строки, библейский текст, народные мудрости. Цитаты не имеют атрибуции, но легко узнаваемы: «Нате!» (В.В. Маяковский), «Суждены вам благие порывы, Но свершить ничего не дано» (Н.А. Некрасов «Рыцарь на час»), «слышу речь не мальчика, но мужа» (А.С. Пушкин «Борис Годунов»), «митрофанушка, недоросль» (Д.И. Фонвизин), «в великом знании многая печали» и «плодитесь и размножайтесь» (Библия).

Неатрибутированные аллюзии по своей внутренней структуре и способу построения межтекстового диалога лучше всего выполняют функцию открытия нового в старом. Здесь требуется усилие со стороны читателя, что порождает дополнительный стилистический эффект. У Т. Толстой встречается заимствование, при котором частицы прецедентного текста рассредоточены по целой странице: «Переглядываются: у них, может, тоже старая книга под лежанкой припрятана… Двери закроем и достанем… Почитаем <…> И свеча, при которой… полную тревог и обмана!... Страх какой!» (с.126-127). Выделенные фрагменты отправляют нас к предтексту: «И свеча, при которой она читала исполненную тревог, обманов, горя и зла книгу» (Толстой Л.Н. «Анна Каренина»).

Большое внимание Т.Толстая уделяет номинативной аллюзии, которая несет в себе информацию о литературных, исторических и политических эпохах и персонажах. Слово в современном тексте не может пониматься отдельно, оторвано от всей предыдущей культурной традиции, оно в самом себе несет связь с предшествующими текстами. Аллюзии, заключенные в именах героев и в нарицательных словах, служат средством связи романа с другими текстами, расширяют рамки произведения, позволяют глубже посмотреть на проблему.

Образ А.С. Пушкина в романе представляет собой сложный культурно-семантический комплекс, в котором соединены имя поэта, его детально разработанный литературоведами и историками-искусствоведами облик, четко определенный сюжет жизни, основные мотивы творчества.

Тексты А.С. Пушкина подвергаются комическому переосмыслению. В романе «Кысь» мы часто встречает алогизм как разновидность комизма. Неумение главного героя устанавливать причинно-следственные связи, правильно соединять имеющуюся культурную информацию является частым примером и всегда сопровождается цитированием пушкинского текста.

Постмодернисты не нуждаются в пушкинской семантике. Целью является опознание имени Пушкина как знака, жестко маркирующего «высокое», а потому принципиально неприемлемое для них самих. Пушкинская цитата используется как «макет для нового произведения». Это не пародия на Пушкина, но использование пушкинского текста в пародийной функции. Посредством этого происходит деканонизация поэта, превращенного в памятник.

Т. Толстая часто использует травестирование как один из основных способов достижения комического эффекта. Автор «Кыси» достигает этого с помощью постмодернистских приемов: приемы «панибратства», «осовременивания», «чтения в мыслях» и другие, используемые в комедийном ключе.

Прием «панибратства» – один из способов приблизить «окамене­ло-недоступного» Пушкина к читате­лю. Этой же цели служит и прием «осовременивания» поэта, психоло­гия и поступки которого в целом ряде случаев характеризуются в стилевой манере массового сознания. Например, обращаясь к «пушкину», в своем монологе Бенедикт говорит с ним по-дружески, можно сказать, как с братом, сравнивая свою нелегкую судьбу с судьбой незнакомого ему поэта.

Приближает Пушкина к «голубчикам» и прием «чтения в мыслях»: приписывания поэту того, во что хотелось бы верить им самим. «Этот пушкин-кукушкин тоже небось жениться не хотел, упирался, плакал, а потом женился и ничего. Верно Вознесся выше он главою непокорной александрийского столпа. В санях ездил. От мышей тревожился. По бабам бегал, груши околачивал. Прославился: теперь мы с него буратину режем» (с.165). Основным словом является «небось», в котором заключено значение некоторой уверенности в том, что жизнь поэта сложилась по законам описываемого Т. Толстой общества. В данном случае подвергается иронии масскультурное «одомашненное» восприятие поп-идола, чья биография насыщается вполне «человеческими» подробностями.

Эта ирония воплощается и на уровне семантики, и на уровне стилистики: очевидно столкновение современной разговорной лексики и стихотворного словаря XIX века: с одной стороны, «упирался» и «груши околачивал», а с другой – «вознесся», «главою», «тревожился».

Десакрализация и пересотворение образа Пушкина осуществляется в условно-игровом ключе. Это игра с различными обликами Пушкина, текстами его произведений, пушкинскими персонажами, образами, строчками, стилем.

Интермедиальные отношения реализуются в тексте романа в следующих направлениях: «литература-живопись», «литература-музыка», «литература-скульптура». Текст романа наполнен именами известных русских и зарубежных живописцев, легенд эстрадной музыки, фигурного катания, строками известных песен, названиями архитектурных сооружений столицы, скульптурных творений.

Pages:     | 1 | 2 || 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»