WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

Грамматически относительные определения отличаются от качественных: как правило, они выражены прилагательными, не образующими степеней сравнения и уменьшительных форм, а также не имеющими антонимов. Некоторые относительные определения выражены прилагательными, образованными при помощи суффиксов -рэ, -нчъэ: ГъэшIэ-рэ Iанэу чIылъэ хъураем / ЦIыфмэ яхъяры щымыкIодынэу (М.И. Гъэтх. огум иорэд, с. 62). – «Чтоб было вечное изобилие на земном шаре / И счастье людское не пропало…» Насыпы-нчъэ-у дунаим къызэрэтенагъэр бзылъфыгъэм чэщи мафи ыгъаещтыгъэ (К.П. О шIу уарэлъ., с. 38). – «Женщина день и ночь оплакивала свое несчастное появление на свет». Относительные прилагательные, выступающие в функции определения, в адыгейском языке морфологически не оформлены и занимают препозицию по отношению к определяемому слову. Например: ЛIыжъыр лъыкIуатэ къэсми чырбыщ унакIэ къыIокIэ… (I.Хь. ЧIыгу IашIу, с. 49). – «По ходу движения старику встречаются новые кирпичные дома». Как качественные, так и относительные определения не согласуются с определяемым словом, поскольку аффиксы падежа и числа принадлежат определяемому слову. Например: IонэкIо машинэ-хэ-р Германием къыращыгъэхэу платформэхэм атетыгъэх (К.Д. Шеудж. Мос, с. 191). – «На платформах стояли привезенные из Германии молотильные машины».

В зависимости от выражаемых оттенков значения относительные определения делятся на собственно-относительные, предметно-относительные, количественно-относительные, местоименно-относительные, притяжательно-относительные.

К собственно-относительным определениям в адыгейском языке относятся такие второстепенные члены, которые выражены относительными прилагательными, образованными от наречий и имен существительных с помощью суффикса –рэ, и занимают препозицию по отношению к определяемому слову. Например: Непэ-рэ чIылъэри сыдэу даха! (М.И. Гъэтх. огум иорэд, с. 62). – «Как прекрасна сегодня земля!».

Предметно-относительные определения выражены неоформленными адъективированными существительными со значением признаковости и в функции определения занимают препозитивное положение. Например: Ахъшамым губгъо къэрэгъулэр тадэжь къыIухьагъ…( К.П. О. шIу уарэлъ., с. 64). «Вечером полевой сторож подъехал к нам…».

Разновидностью предметно-относительного определения является приложение, которое выражает отношение между двумя существительными или субстантивированными словами, из которых одно обозначает качество или свойство другого. Например: Бэтмэт-гъукIэм къыщаублэшъ, / Нэбгыриблыр агъэтIылъы (Хь.А. сб., с. 82). – «Начинают с Батмета-кузнеца, / Хоронят семерых».

Количественно-относительные определения в адыгейском языке выражены порядковыми числительными, образованными с помощью суффикса -рэ и занимают препозицию по отношению к определяемому слову: Ау ящэнэ-рэ мафэм, пчыхьэм еблэгъагъэу Шумафэ ихэлъыпIэм пэмычыжьэу пшъэшъэ макъэхэр къызэхихыгъ (КI.Т. Типшъ., с. 312). – «Однако на третий день, ближе к вечеру, недалеко от стоянки, Шумаф услышал голоса девушек».

К местоименно-относительным определениям относятся такие второстепенные члены, которые выражены препозитивными местоимениями и указывают на вещь и лицо, находящиеся рядом с определяемым предметом. Такие определения могут выражаться указательными, определительными, неопределенными местоимениями:

1) Указательные местоимения, выступающие в функции определения, указывают на определяемый предмет и всегда находятся в препозиции: Адрэ бзылъфыгъэу къэнагъэхэр зэкIэ унэм къызэлъикIыгъэх (КI.Т. Типшъ., с. 211). «Те женщины, что оставались в доме, одновременно вышли»;

2) Определения, выраженные определительными местоимениями, занимают препозицию и постпозицию: Модрэ унэм шъучIэкI (Шъ.Хь. Сян. ыцI., с. 72). – «Идите в другую комнату». А лъэхъаным…къэзэкъ пшъашъэр ахэмэ адэжь мафэ къэс кIуагъэ (Е.А. Зы. Бз. итхыд, с.173). – «В этот период... девушка-казачка каждый день приходила к ним».

3) Неопределенные местоимения также могут выступать в функции определения: Даус…гугъуемылI мэкъэ утIупщыгъэу зы орэд горэ кIиIукIыжьыщтыгъэ (КI.Т. Типшъ., с. 312) «Даус… ненапряженным свободным голосом напевала какую-то песню».

По традиции в адыгских языках выделяют определения, выраженные притяжательными и местоименными аффиксами. Так, в частности Х.Ш. Урусов притяжательные аффиксы причисляет к самостоятельным притяжательным местоимениям [Урусов 1980: 290].

Этого мнения придерживается и А. М. Камбачоков, который пишет: «…си, ди, уи, фи, и, я, зи в адыгских языках являются не префиксами, а несамостоятельными притяжательными местоимениями, словами, выполняющими в предложении функцию определения…» [Камбачоков 1997: 164].

Однако встает вопрос: следует ли отнести к разряду притяжательных местоимений морфологические префиксы, выражающие принадлежность. На этот вопрос М. А. Кумахов дает отрицательный ответ: «Не следует, однако, забывать, что отнесение аффиксальных элементов, выражающих категорию принадлежности предмета, к местоимениям ведет к смешению лексических и морфологических явлений, поскольку местоимение как самостоятельная часть речи относится к лексическим единицам, а притяжательные аффиксы – к морфологическим единицам» [Кумахов 1964: 202]. На этом основании автор отрицает существование в адыгских языках притяжательных местоимений [Кумахов 1989: 321].

В этом спорном вопросе мы разделяем мнение М.А. Кумахова и на этом основании полагаем, что в адыгских языках нельзя выделять притяжательно-относительные определения, поскольку в адыгейском и кабардино-черкесском языках нет самостоятельных притяжательных местоимений, а есть только притяжательные аффиксы, которые не подверглись лексикализации.

Третья глава «Дополнение и обстоятельство в адыгейском языке: их сущность и способы выражения» посвящена проблеме разграничения дополнения и обстоятельства, теоретической основе исследования этих второстепенных членов и описанию способов их выражения в адыгейском языке.

Обстоятельство и дополнение различаются по своим структурно-семантическим значениям, логико-семантическим признакам, смысловым связям и синтаксическим отношениям.

При анализе членов предложения в адыгейском языке часто возникают сложности именно в разграничении дополнения, выраженного именем существительным в форме эргативного падежа, и обстоятельства, в функции которого выступает адвербиализованное имя существительное в том же падеже. Ср.:

Мафэ-р (им.п.) чэщы-м (эрг.п.) ехъожьы. «День сменяется ночью».

Чэщбзыу-р (им.п.) чэщым (нареч.) мэбыбы. «Летучая мышь летает ночью».

В первом случае существительное чэщы-м «ночью» является косвенным дополнением, а во втором наречие чэщым «ночью», представляющее собой застывшую форму падежа имени существительного, выступает в функции обстоятельства. Дополнение и обстоятельство противопоставляются друг другу по различным параметрам, что позволяет их выделять как два самостоятельных второстепенных члена предложения в адыгейском языке.

В связи со структурным своеобразием, связанным с системой эргативности, в адыгейском языкознании, возникает один из спорных вопросов каковы роль и значение прямого дополнения в формировании синтаксической структуры предложения.

При рассмотрении грамматической категории дополнения необходимо решить такой вопрос: является ли прямое дополнение в адыгейском языке главным членом или оно входит в состав второстепенных членов предложения. Для решения данной проблемы следует рассмотреть вопрос о субъектно-объектных отношениях в предложении, синтаксической зависимости дополнения от сказуемого, о вхождении / невхождении дополнения в предикативный минимум, а также принципы выяснения синтаксической сущности именных членов – подлежащего и дополнения.

Главное назначение дополнения – своим содержанием дополнять другие члены предложения, которые в смысловом отношении становятся более емкими, содержательными и выразительными, когда они сочетаются с дополнением.

Обозначая объект, дополнение по своим грамматико-семантическим функциям соотносится с подлежащим и в определенной мере сближается с ним. Поэтому возникает вопрос о субъектно-объектных отношениях в предложении.

В языках с эргативной системой глагол-сказуемое в одинаковой степени управляет и подлежащим, и дополнением, т.е. глаголом-сказуемым определяются падежные формы подлежащего и дополнения, в то время как формы лица и числа целиком зависят от подлежащего и дополнения. Дополнения, обозначающие, главным образом, объект действия или состояние, относятся к членам предложения, выраженным глаголами.

В роли дополнения в адыгейском языке могут выступать почти все части речи, но наиболее часто в этой функции могут быть существительные, местоимения, а также субстантивированные прилагательные, числительные, причастия. Например: Пщышхом Iанэр (сущ.) къыфырахьагъ (М.И. Бз. зау, с. 130). – « Князю принесли стол». Ар ащ (мест.) дэIэпыIэ. – «Он помогает ему (ей)». Уашъом къыгъэхьазырыгъэр (прич.) ыухырэм фэдагъ (К.Д. Шеудж. Мос, с. 92). «Похоже было, что небо исчерпывает свои запасы».

Часто в роли дополнения выступает масдарная форма. Например: Непэ еджэныр кIэлэеджакIохэм аублагъ. «Сегодня учащиеся начали занятия».

Необходимо учесть два момента: в адыгейском языке в номинативной конструкции форма именительного падежа существительного совмещает в себе функции подлежащего и прямого дополнения, а в эргативной конструкции словоформа эргативного падежа – функции подлежащего и косвенного дополнения. Ср.: Унэ-р (подл.) щыт. «Дом стоит» и Бзылъфыгъэ-м тхылъы-р (пр.доп.) ыIыгъэу ядэжь кIожьыгъэ… (Е.А. Зы бз. итхыд, с.35). «Женщина взяла книгу и пошла домой».

Мэзахэ-м (подл.) къуаджэ-р ыгъэбылъыгъ…(I.Хь. Къушъ. хъужь. шъоф., с.53). «Темнота скрыла аул» и КIалэхэ-р, а пцIашхъо-м (косв. доп.) ышъхьэ ежъугъэуджэгъужьыгъ (I.Хь. ЧIыгу IашIу, с. 97). – «Мальчики, вы замучили эту ласточку». Эти положения считаются основополагающими в адыгейском языкознании, и согласно им построение с абсолютивом квалифицируется как номинативная конструкция, а построение с эргативом – как эргативная конструкция предложения. Именно такая синтаксическая двойственность именных словоформ создает известные трудности при выяснении состава членов предложения в адыгских языках.

Полагаем, что в грамматическом плане дополнение занимает приглагольную позицию и является зависимым от глагола-сказуемого, тогда как связь подлежащего со сказуемым носит всегда предикативный характер и создает само предложение. Поэтому подлежащее является главным членом предложения. Так как предложение может быть и без дополнения, то последнее остается второстепенным членом предложения.

Считаем, что в адыгских языках нет достаточных оснований для отказа от двухкомпонентного состава главных членов предложения и убедительных аргументов для возведения прямого дополнения в ранг третьего главного члена предложения. В связи с этим дополнение необходимо включить в состав второстепенных членов предложения.

По характеру связи между сказуемым и объектом в адыгейском языке разграничиваются прямое и косвенное дополнения.

В адыгейском языке прямое дополнение (ближайший объект) употребляется при переходных глаголах и выступает в форме именительного падежа. Например: Хьам ныбгъу-р ыдырыгъ (КI.Т. Типшъ., с. 371). – «Собака проглотила перепела».

Прямое дополнение может быть выражено именем существительным и местоимением: Гъэтхэ тыгъэм дунаир (сущ.) къыгъэфэбагъ (КI.Т. Типшъ., с.202). – «Весеннее солнце осветило планету». Пшъэшъэжъыем ар (мест.) ыгъэтIысыгъэ…(К.П. О шIу уарэлъ., с. 117). – «Девочка посадила его (ее)».

В предложении подлежащее, прямое дополнение и сказуемое вступают в определенные семантические и логико-грамматические отношения, обусловленные взаимозависимостью этих членов предложения как в содержательном, так и в формальном отношении.

В грамматическом плане предложение с прямым дополнением строится таким образом: сказуемое, выраженное переходным глаголом, ставит подлежащее в эргативном падеже, прямое дополнение – в именительном падеже, т.е. глагол-сказуемое управляет как подлежащим, так и прямым дополнением. Например: ШакIо-м (эрг.) мышъэ-р (им) ы-лъэгъугъ. «Охотник увидел медведя». Вместе с тем, сказуемое согласуется с подлежащим и прямым дополнением в лице и числе. Например: ШакIо-хэ-м мышъэ-хэ-р а-лъэгъугъэх-х. «Охотники увидели медведей».

В адыгейском языке косвенное дополнение, как правило, выражено всеми формами падежей имен существительных, кроме именительного, местоимением, причастием и передает разные отношения действия к предметам. Например: ХьакIымыз Биболэт адыгэ журналистикэ-м…(сущ.) илэжьэкIо иныгъ…(Шъ.А. «Ад.макъ») – «Хачемизов Биболет был большим деятелем адыгейской журналистики». Ар ащ (мест.) дэгущыIэ. – «Он разговаривает с ним (с ней)». Сасэ лIыжъэу къакIо-рэ-м (прич.) пэгъокIыгъ ((КI.Т. Типшъ., с.. – «Саса встретила идущего навстречу старика».

В синтаксическом плане адыгейское предложение с косвенным дополнением, выраженным именем в эргативном падеже, строится двояко: 1) Сказуемое, выраженное непереходным глаголом, ставит подлежащее в именительном падеже, косвенное дополнение – в эргативном падеже. Например: Мариет шъэфэу икIи мэлахъо-м дэкIуагъэ (I.Хь. ЧIыгу IашIу, с. 6). – «Марет тайно вышла замуж за пастуха». Унагъор ащ ежэ. – «Семья ждет ее (его)». ЛIыжъыр еджэрэ-м ежэ. – «Старик ждет читающего».

2) При сказуемом, выраженном переходным глаголом, подлежащее и косвенное дополнение стоят в эргативном падеже. Например: КIалэ-м къышти ар унэ фабэ-м къырихьагъ (I.Хь. ЧIыгу IашIу, с. 96). –

«Мальчик взял и занес ее в теплый дом».

Pages:     | 1 | 2 || 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»