WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |

М.Х. Шхапацева также придерживается традиционной классификации членов предложения на главные и второстепенные и считает, что второстепенные члены «выступают как распространители структурной схемы предложения, уточняют, поясняют главные члены» [Шхапацева 2005: 194].

Проблема членов предложения находится в тесной взаимосвязи с проблемой грамматических категорий, функции которых проявляются и уточняются в предложении. Деление второстепенных членов предложения на дополнение, определение, обстоятельство имеет закономерную основу, которая уточняется данными о взаимоотношении членов предложения и морфологической синтагматики, которая к тому же находится во взаимодействии с лексико-семантической синтагматикой.

Члены предложения и части речи взаимосвязаны и взаимообусловлены, не тождествены друг другу и остаются самостоятельными и разными категориями. Члены предложения принадлежат к синтаксическим единицам и их характерные признаки связаны со строением предложения.

Части речи и их структура должны быть учтены при определении членов предложения, поскольку орфографически сложные слова и атрибутивные комплексы в адыгейском языке в ряде случаев могут писаться одинаково. Ср. два предложения: Нэнэжъ гущыIэжъхэр ешIэх. – «Бабушка знает пословицы». ГущыIэу «пцэ»-р гущыIэжъ. – «Слово «пцэ» старое слово». В первом предлождении гущыIэжъ – сложное слово со вторым компонентом – прилагательным жъы «старый», а во втором – представлен атрибутивный комплекс гущыIэжъ, где прилагательное жъы является самостоятельным словом, выступающим в функции определения.

Члены предложения и части речи находятся в таких соотношениях и связях, что в зависимости от определения части речи в ряде случаев в адыгейском языке будет зависеть, каким членом является то или иное слово в предложении. Так, в предложении Пшъашъэм унэ дахэ фашIыгъ. – «Девушке построили красивый дом» слово дахэ «красивый» входит в состав атрибутивного комплекса унэ дахэ «красивый дом» и является определением. Дахэ в предложении Мы пшъашъэр дахэ. – «Эта девушка красива» передает процессуальность и выступает в функции сказуемого, поскольку представляет собой форму настоящего времени отыменного глагола дэхэн «быть красивой» (ср. временню парадигму: дахэ – наст. вр., дэхэщт – буд. вр., дэхагъэ – прош. вр.).

Поскольку в адыгском языкознании не до конца решен вопрос о разграничении частей речи, возникают сложности в определении и квалификации членов предложения, что требует детального рассмотрения. Так как этот вопрос не решен окончательно, при выделении частей речи и членов предложения будем опираться на традиционное понимание сущности их взаимоотношения и взаимодействия, а также их классификации.

При разграничении главных и второстепенных членов предложения синтаксическая традиция исходит из того, какое отношение они имеют к предикации. Те члены предложения, которые образуют предикативную основу предложения, являются главными, а члены, которые не принимают участия в организации предикативной основы предложения, причисляются к второстепенным членам. При определении главных и второстепенных членов предложения в адыгских языках выдвигаются разные подходы, и нет единства даже в установлении их количества. В связи с этим в адыгском языкознании наблюдаются серьезные разногласия по вопросу о членах предложения: одни исследователи выделяют три, даже четыре главных члена предложения (подлежащее, сказуемое, прямое и косвенное дополнения), другие – два главных члена (подлежащее и сказуемое), третьи – только один главный член (сказуемое).

Но грамматическая зависимость второстепенных членов предложения от главных вовсе не означает, что в контексте они всегда носят семантически второстепенный характер. Иногда для выражения мысли смысловое содержание второстепенного члена может оказаться более существенным, чем главных членов предложения. Для полноты мысли второстепенные члены являются семантически значимыми в тексте, где они компенсируют недостающее звено в смысловом содержании главных членов предложения.

Значимость главных членов состоит в том, что они передают смысловой стержень предложения, организуют структуру предложения и синтаксические связи в нем, а второстепенные члены связаны с главными и дополняют их. Причем, если главные члены предложения могут образовать предложение и без второстепенных членов, то без главных второстепенные члены не могут создать полноценное предложение (за исключением неполных предложений).

Закономерно, что решение вопроса о второстепенных членах предложения нужно рассматривать с учетом синтаксических особенностей главных членов.

К главным членам предложения обычно присоединяются слова, которые дополняют, поясняют и развивают то, что обозначено подлежащим и сказуемым. Такие единицы в лингвистике получили название «второстепенные члены».

По традиции в синтаксическом учении о предложении разграничивают три основных вида второстепенных членов: дополнение, определение и обстоятельство, синтаксические признаки которых формируются на основе морфологических категорий и их функционально-синтаксической роли в структуре предложения.

Если главные и второстепенные члены более или менее четко противопоставляются на основании вхождения / невхождения в предикативную основу предложения, то такую грань между видами второстепенных членов предложения, оказывается, провести довольно сложно. Это связано с тем, что в одной форме могут совмещаться два грамматических значения: объектное и определительное, объектное и обстоятельственное, определительное и обстоятельственное. Поэтому вид второстепенного члена предложения определяется в зависимости от вложенного смыслового содержания, с чем связана и постановка вопроса.

В ряде случаев бывает трудно добиться полной ясности в определении содержания второстепенных членов и установлении границ между ними. Отсюда их классификация является в какой-то мере условной и отражает лишь часто повторяющиеся признаки. В связи с этим в современной русской синтаксической науке наблюдается тенденция к отказу от классификации второстепенных членов предложения. Так, в «Грамматике современного русского литературного языка» отсутствует не только рассмотрение разновидностей второстепенных членов, но и самое понятие «второстепенный член предложения», хотя в то же время при описании словосочетаний широко используются термины «объектные», «обстоятельственные», «атрибутивные» (определительные) отношения – термины, опирающиеся на традиционную (семантическую) классификацию второстепенных членов [Гр. 1970: 154-155].

Что же касается адыгских языков, то в них проблема второстепенных членов предложения представляется одной из наиболее дискуссионных: окончательно не определено количество второстепенных членов и до конца не выяснена характеристика их типов.

При решении вопроса о разграничении главных и второстепенных членов предложения мы придерживаемся общепризнанной точки зрения.

Подлежащее и сказуемое – главные члены, которые являются основными структурными компонентами и предикативным ядром простого предложения. К второстепенным членам предложения относятся дополнение, определение и обстоятельство, которые группируются вокруг главных членов и дополняют их семантически и грамматически.

Во второй главе «Определение в адыгейском языке: его сущность и способы выражения» рассматриваются вопросы, связанные с местом определения в структуре предложения. Подробно излагается история изучения определения и его сущность: грамматические признаки и функционирование в адыгейском языке.

Основное предназначение определения – обозначение признака, выражение квалификативных отношений в широком смысле. Характерной особенностью определения является то, что оно распространяет не все предложение, а лишь отдельный его член. Ср. несколько предложений: а) Непэ мэфэ шIагъо къытэхъулIагъ (М.И. Бз. зау, с. 4). «Сегодня для нас выдался хороший день». Определение шIагъо «хороший» распространяет подлежащее мафэ «день»; б) ЛIыжъым дзыо хъокIыгъэ-р къыIэти ыплIэIу тыридзагъ (Лъ.Ю. Ожъуб., с. 352). «Старик поднял потертый мешок и вскинул на плечи». Определение хъокIыгъэр «потертый» относится к дополнению дзыо[р] «мешок»; в) Бжыхьапэ уай, загъори шыблэр къушъхьэ шIуцIэмкIэ къыщэгъуагъо, мафэ шъхьае, мэзахэ (I.Хь. ЧIыгу IашIу, с. 108). «Осенняя непогода, иногда у черной горы гремит гром, темно, хотя еще день». Определение шIуцIэмкIэ «черной» связано с обстоятельством къушъхьэ[мкIэ] «у горы». В последних двух предложениях прилагательные оформлены с помощью окончаний -р и -мкIэ, однако в функции определения фактически они выступают без формантов, поскольку падежные окончания принадлежат имени существительному, выступающему в этих предложениях соответственно в функции дополнения и обстоятельства.

Анализ предложений показывает, что определение зависит от определяемого члена и вместе с ним образует единый атрибутивный комплекс. Следовательно, определение как квалификативный член предложения не обладает той самостоятельностью, которая присуща комплетивным второстепенным членам предложения (дополнению и обстоятельству), потому что оно обозначает признак, который не может существовать без его носителя.

В адыгейском языке по своему значению определения делятся на качественные и относительные.

Качественные определения в квалификативных словосочетаниях обычно следуют за определяемым словом и принимают его форманты. Например: Гъэшlэгъоныр, лIыжъ Iушы-м гъунэм нэсыкIэ ащ гу зэрэлъимытагъэр ары (Лъ.Ю. Ожъуб., с. 252). «Интересно то, что умный старик до последнего момента не заметил этого».

Если в русском языке компоненты атрибутивного словосочетания раздельно оформлены, то в адыгейском языке атрибутивный комплекс получает единое фонетическое и морфологическое оформление: аффиксы числа и падежа присоединяются к прилагательному, хотя они принадлежат имени существительному. Ср.: русск. красн-ого цветк-а, красн-ому цветк-у, …и адыгейск. къэгъэгъэ плъыжьы-р, къэгъэгъэ плъыжьы-м …

Нерешенным остается и вопрос о синтаксической связи определения с определяемым. Одни лингвисты (Х.Э. Дзасежев) такую связь называют согласованием, другие (М.А. Абитов) – замыканием, третьи (Б.М. Карданов) считают, что определения такого рода следует отнести к типу «несогласованных», четвертые (З.И. Керашева) ограничиваются лишь указанием на то, что «определительное словосочетание, атрибутивный комплекс, является и морфологически, и синтаксически одной единицей, части которой самостоятельно не изменяются…» [Керашева 1966: 374].

На наш взгляд, учитывая специфику адыгских качественных определительных комплексов, которая заключается в том, что в таких синтаксических единицах аффиксы присоединяются к последнему слову словосочетания, связь между определением и определяемым следует назвать присоединительной, так как постпозитивное присоединение определения к определяемому слову первоначально создает неоформленный атрибутивный комплекс типа пшъэшъэ дах «красивая девушка», который в предложении получает единое морфологическое оформление: аффиксы числа и падежа присоединяются к прилагательному, выступающему в функции определения: пшъэшъэ дахэ-р « красивая девушка», пшъэшъэ дахэ-хэ-р «красивые девушки». Это позволяет нам утверждать, что в адыгейском языке есть присоединительные качественные определения.

За определяемым словом могут следовать несколько присоединительных качественных определений. И при этом аффиксы числа и падежа присоединяются только к последнему слову. Например: Унэ плъыжь ин дахэ-

хэ-р. – «Красивые красные дома», букв. ‘дом красный большой красивые’.

Наряду с присоединительными качественными определениями выделяются и несогласованные определения:

1. Определение, которое выражено прилагательным в превратительном падеже, стоит перед существительным в именительном падеже. Например: Дахэ-у джанэ-р къэсщэфыгъ. «Красивое платье я купил».

2. Определение, выраженное причастием во всех падежах (за исключением превратительного), следует за существительным в превратительном падеже. Например: ТхьагъэпцIыжъ цIыкIу, хьамышкIунтIэ-у къэбгъотыгъэ-хэ-р о уизакъоу зыкъоушъэфэнэу уемыжь! (КI.Т. Типшъ., с. 313). «Хитрая, не вздумай присвоить только себе найденные плоды боярышника!».

Частица нахь «более», образующая сравнительную степень качества, обычно ставится перед атрибутивным комплексом, например: Нахь кIэлэ ныбжьыкIэу, псэлъыхъон Iофхэм сахэтэу зыщэтым Iаджыми сафэлIыкIуагъ (Лъ.Ю. Ожъуб., с. 287). «Когда был еще незрелым юношей (букв. ‘более молодым’), ходил в женихах, для многих я являлся посредником». Если же определение выражено формой превратительного падежа прилагательного, то частица нахь занимает позицию непосредственно перед прилагательным. ЛютIэ нахь зафэу умыгъотын цIыф (К.П. О шIу уарэлъ., с. 55). «Более справедливого, чем Люта, не встретишь человека».

Несогласованные определения носят, скорее всего искусственный характер и не свойственны адыгейскому литературному языку

Качественное определение морфологически может быть выражено:

1) качественным прилагательным Мафэ ошIу шIагъу, жъоркъыу умыIощтмэ (К.Д. Шэудж. Мос., с. 355). – «День стоял довольно ясный, хороший, если не считать духоты».

2) отглагольным именем, образованным безаффиксным способом: Iоф мыублэрIоф мыух (Ад. гущ., 1957. с. 64).. «Неначатое дело незаконченное дело»;

3) причастием прошедшего времени: Ащыгъум, театрэм ты-кIощтмэ, тIэкIу тызэупхъужьын, сиджэнэ дыгъэ къызщыслъэн (Лъ.Ю. Ожъуб., с. 222). «Тогда, если мы пойдем в театр, приведем себя в порядок, я надену сшитое мной платье»;

4) числительным, например: Гъэтхапэм… зы пчэдыжь горэм укъызыущыжьрэм, уищагу къэмышIэжьэу мэхъу (КI.Т. Типшъ., с. 166). «Весной… в одно какое-то утро бывает так, что не узнаешь своего двора».

Pages:     | 1 || 3 | 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»