WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

Обобщение теоретических подходов к социальной трансформации российского общества приводит к предварительному заключению. С одной стороны, следует видеть в отечественной трансформации определенный результат общемировых тенденций, направленных на формирование единого мирового порядка, иерархического характера. С другой стороны, отечественные преобразования демонстрируют сильное влияние культурно-цивилизационного фактора, на чем основывается своеобразие российского периферийного капитализма. Эти обстоятельства находят отражение во всех значимых сферах общественной жизни, существенно корректируя ее системообразующие принципы, в том числе и принцип социального управления.

Последствия глобализации неоднозначны, а потому для конкретной общественной системы очень важна выработка определенной стратегии развития, усиливающей конструктивные стороны глобализации и сводящей к минимуму деструктивные. Особое значение приобретает управленческая культура, вооруженная передовыми технологиями при сохранении национальной политико-культурной идентичности.

В условиях кризиса стратегия российского общества никак невозможна без участия государства в качестве главного управляющего субъекта, предполагающего распределение функции социального управления по трем уровням – федеральном, региональном, местном. Если на первом уровне в качестве управляющего субъекта выступает государство, то на втором – регион. Обе ветви политики должны иметь механизм согласования и взаимодействия6. На третьем уровне в качестве главных действующих субъектов управления выступают муниципальные сообщества, органы местного самоуправления, куда центральные и региональные органы делегируют ресурсы и властные полномочия для решения местных вопросов.

В условиях глобализации необходимой становится децентрализация, которая способствует выработке действенных структур гражданского общества, ядром которого и выступают местные органы. Здесь властные отношения выражаются, в первую очередь, как власть самих граждан через местное самоуправление.

Открытость местного сообщества означает, что фактором его развития являются как мировые процессы, задающие определенные унификационные тенденции, так и самобытные черты национальной культурной традиции. Подобное условие может оказаться решающим не только в плане выработки эффективной системы управления, но и в отношении перспектив международного статуса.

Вторая глава «Эволюция российских систем местного самоуправления: традиции и современность» посвящена политико-управленческим аспектам развития отечественного социума на предмет выявления устойчивых черт, воплотившихся в формировании современных систем управления на местном уровне. Особое внимание уделяется способам сочетания исторически сложившихся и заимствованных из зарубежного опыта управленческих форм. Самоуправляющиеся тенденции в большей степени заявляли о себе в периоды глубоких политических кризисов российского общества, когда ослаблялся контроль государственных структур (институты Советов в начале XX в. и в перестроечную эпоху).

В первом параграфе «Традиции местного самоуправления российского социума» предпринимается попытка исторического анализа складывающихся местных структур управления.

Традиционная управленческая модель российского общества формировалась под влиянием определенных социально-исторических и природно-географических условий. Специфической чертой отечественной политической культуры, особенно значимой для понимания управленческой традиции, явился патернализм, суть которого сводилась к восприятию в общественном сознании отношений «государство – подданные» как отношения в большой семье. Подобные отношения, носившие авторитарную окраску, закреплялись уже в первичной ячейке общества, крестьянской семье, будучи освящены авторитетом православия. Тем самым патернализм закрепился в российской ментальности в качестве аксиомы, культурного архетипа7.

Современные исследователи подчеркивают мобилизационный тип социального управления, присущий отечественному социуму на протяжении большей части его истории и опирающийся на авторитарные элементы российской политической культуры.

Отечественному социуму был присущ и другой способ регуляции общественных отношений, распространенный преимущественно в аграрной среде и обозначенный как корпоративно-демократический, который у славянских народов и основывался на договорных отношениях, предполагая не столько ориентацию на центральную власть, сколько стимуляцию развития гражданских институтов – территориальных, трудовых организаций на местах.

Российское общество характеризовалось приоритетом государственных действий в отношении социального управления перед зарождающимися тенденциями самоуправления. Причем функциональная роль представительных органов все уменьшалась. С формированием централизованного государства (княжеский период X-XIV вв.) обнаруживается стремление центральных структур ограничить влияние самоуправленческих тенденций, что более отчетливо проявилось во Владимиро-Суздальском княжестве, менее – в Новгородской республике. Формирование структур самодержавной власти работало на усиление подобной тенденции, что было продемонстрировано в московский, императорский периоды, хотя и было положено начало юридическому закреплению складывающихся «снизу» структур управления ­– появление земств. Историческая практика западных стран демонстрирует иную тенденцию, в которых значение представительных структур скорее возросло.

Самоуправляющиеся тенденции в большей степени заявляли о себе в периоды глубоких политических кризисов российского общества, когда ослаблялся контроль государственных структур (институты Советов в начале XX в. и в перестроечную эпоху).

Превалирование центральной власти во многом отвечало потребностям быстрой мобилизации общества в силу определенных обстоятельств (Великая Отечественная война, индустриализация). В то же время ориентация сугубо на административные методы приводила к «незнанию общества, в котором живем».

Эволюционная логика управленческих моделей российского общества склонна в некоторых принципиальных моментах копировать мировой опыт. Так, формирование абсолютизма привело к распространению бюрократического феномена. Во второй половине XX в. значение внешнего фактора усиливается особенно с преодолением изоляционизма советской эпохи. Интеграция страны в мировое сообщество сопровождается распространением элементов постиндустриального типа общественных отношений, актуализируя (как и в остальном мире) проблему децентрализации, которая была закреплена в законе о местном самоуправлении 1995 года.

Во втором параграфе «Политические трансформации современной России: федеральный, региональный, местный уровни» анализируются изменения управленческих структур в постперестроечный период, фактически определяющие проблемное поле для реформы местного самоуправления. В 90-е гг. сложилась мощная институциональная структура, представляющая собой органичное переплетение формальных и неформальных социальных взаимодействий8. Преобразования властных отношений происходили на всех трех уровнях: федеральном, региональном, местном.

На федеральном уровне преобразования поначалу поводились в русле классических либеральных моделей, предписывающих минимум государственного вмешательства в общественные процессы, что противоречило отечественной политической традиции. В результате общество, лишившись привычного жесткого контроля со стороны центра, стало создавать свои собственные, выходящие за рамки правового пространства, регулирующие организации, с использованием при этом традиционных механизмов. С другой стороны, государственная власть, резко ограничив контроль за сферами общественной жизни (право, социальная защита, экономика), в определенных аспектах также сохранила традиционную специфику - возрастание авторитарных тенденций при проведении жесткого прозападнического курса. Внутренняя политика государственных структур переориентируется в сторону восстановления властной вертикали, чтобы сделать общественные процессы более контролируемыми.

К первой половине 2000-х гг. сформировавшаяся в России система политической власти адекватна как выбранной модели социально-экономического развития, так и российской политической культуре9. Для государственной власти (характерны фактическая автономия государственной власти от общества и усиливающаяся безальтернативность власти.

На региональном уровне ослабление центрального контроля в первой половине 1990-хгг. усилило значимость региональных властных структур, что в некоторых случаях принимало форму центробежных тенденций. Кроме того, ослабление государственной распределительной функции в постсоветской России усилило экономическое неравенство регионов. Предпринятые в этом серьезные шаги по децентрализации (создание федеральных округов, института полпреда) дали лишь частичный результат.

Таким образом, на региональном уровне именно власть оказывается решающим фактором политических отношений, постепенно обретая «черты самодостаточности, самоценности, системности, что вносит существенные коррективы в механизмы разделения властей в провинции»10.

Преобразования местного уровня власти поначалу предполагали формирование институтов местного самоуправления на основе западного образца, чему предшествовала силовая ликвидация традиционных структур местной власти (Советы), успевших сформироваться в перестроечный период. В условиях расширения теневых практик в управленческой сфере, сепаратизма региональных властей, а также экономического кризиса насаждение начал местного самоуправления «сверху» ориентировалось не столько на задачи совершенствования управленческой системы, сколько диктовалось задачами внутренней политической борьбы.

Начиная с 2000 г. политика центра по отношению к местной автономии стала принципиально меняться в сторону рецентрализации ­- превращению органов местного самоуправления в нижнее звено «исполнительной вертикали», что естественно снижает возможности расширения автономии местного самоуправления. Подобный процесс воспринимался неоднозначно. С одной стороны, совершенно очевидно, что без солидной масштабной поддержки государства местному сообществу не выжить, особенно в области здравоохранения, образования, социального обслуживания, экономического роста и социальной поддержки. С другой стороны, включение местных органов в главную административную систему означает их дальнейшую бюрократизацию, со всеми ее негативными последствиями.

Состояние сферы местного самоуправления в первой половине 2000-х гг. отмечается тенденцией сокращения местной автономии, что объясняется реставрационной направленностью процессов в российском социуме, новизной в отечественной социальной практике местного самоуправления как социального института, неблагоприятной экономической ситуацией, настроенностью общественного сознания на государственно-патерналистскую модель политических отношений,

В российских условиях решающее значение приобретает региональный контекст, включающий хозяйственно-территориальные позиции региона я особенности его политического пространства, а также человеческий капитал, наделенный соответствующими социальными ресурсами.

Третья глава – «Реформа местного самоуправления: социальная проблематика и перспективы» посвящена выявлению проблематики реформы местного самоуправления на основе анализа ее первоначальных результатов.

В параграфе «Содержание и ход реформы местного самоуправления, предварительные результаты» дается анализ наиболее типичных для России трудностей, с которыми столкнулась реализация реформы местного самоуправления.

Согласно положениям Закона №131-ФЗ всеми субъектами Российской Федерации осуществляется переформирование структуры местного самоуправления, результатом которого явилась двухуровневая система местного самоуправления. Первый уровень включает муниципальный район, городской округ. В структуру муниципального района входят сельские и городские поселения, составляющие второй уровень.

Реформа местного самоуправления предполагала значительное увеличение числа муниципальных образований, что вызывает затруднения самого различного характера: в ряде субъектов Российской Федерации не существует определенности по поводу утверждения границ муниципальных образований, возникновение сложностей в процессе утверждения статуса (закрытых административно-территориальных образований), отмечается финансовая проблема, связанная с недостаточностью средств для выполнения возложенных на вновь образованные структуры функций, а также кадры. Выполнять роль своеобразного баланса между населением и федеральной властью могут только подготовленные люди, которых в настоящий момент явно недостаточно - при потребности в 160 тыс. специалистов, подготовлено только 40 тыс.

Во втором параграфе «Реформа местного самоуправления в Краснодарском крае: региональная специфика» рассматривается ход реформы местного самоуправления в рамках отдельно взятого региона, анализируется отношение населения и экспертного сообщества (сотрудники администраций муниципальных образований, депутаты местных советов), выявленное с помощью анкетного опроса. Естественно, что каждая группа респондентов обладает своими отличительными характеристиками. Представители экспертного сообщества более осведомлены по поводу содержания реформы местного самоуправления. В то же время обе эти группы не избежали оценочного субъективизма, что учитывалось при анализе ответов. В целом же полученные данные позволяют сделать следующие выводы относительно первоначальных результатов реформы относительно ее социально-экономических и политико-правовых аспектов.

Во-первых, характерно наличие позитивных сдвигов, выражающихся, прежде всего в реальном функционировании вновь сформированных структур местного самоуправления. Здесь сходится во мнении большинство экспертов и неэкспертов, в целом более скептично настроенного к реформе. Отрицают способность местной власти решать проблемы населения 9% представителей первой группы и 16% - второй.

Pages:     | 1 | 2 || 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»