WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |

1) Первый аргумент заключается в том, что гуманитарная интервенция не является несовместимой с п. 4 ст. 2 Устава ООН, поскольку в случае ее осуществления применение силы не направлено против «территориальной неприкосновенности» или «политической независимости» государства и не является «каким-либо другим образом несовместимым с целями Объединенных Наций», а, напротив, находится в соответствии с одной из основных целей ООН, закрепленной в п. 3 ст. 1 Устава ООН — поощрения и развития уважения к правам человека и основным свободам.

С такими утверждениями трудно согласиться, поскольку осуществление интервенции без нарушения территориальной неприкосновенности вряд ли возможна. В этой связи можно сослаться на Заключительный акт СБСЕ 1975 г., который, раскрывая содержание принципа территориальной целостности государств6, указывает, что государства будут «воздерживаться от того, чтобы превращать территорию друг друга в объект военной оккупации или других прямых или косвенных мер применения силы в нарушение международного права». Таким образом, если даже косвенные меры применения силы признаются нарушением территориальной целостности, то тем более нарушает ее присутствие на территории государства иностранных вооруженных сил против его воли.

2) Другая точка зрения состоит в том, что в международном праве не существует принцип неприменения силы, поскольку «в п. 4 ст. 2 Устава ООН (…) говорится всего лишь о воздержании от применения силы или угрозы применения насилия»7, а потому в международном праве «формально существует только принцип воздержания от применения силы»8. Представляется, что такое толкование п. 4 ст. 2 Устава ООН является слишком ограничительным. Словарь современного русского литературного языка в качестве одного из значений слова «воздерживаться» (значение, подходящее в контексте п. 4 ст. 2 Устава ООН) приводит следующее: «отказывать себе в чем-либо»9.

Еще одним доводом против такого толкования п. 4 ст. 2 Устава ООН является то, что впоследствии Генеральной Ассамблеей был принят ряд документов, конкретизирующих принцип запрещения угрозы силой или ее применения. В Декларации о принципах международного права 1970 г., в названии принципа также используется слово «воздерживаться», однако, раскрывая содержание принципа, Декларация указывает, что угроза силой или ее применение как против территориальной целостности или политической независимости любого государства, так и каким-либо иным образом, не совместимым с целями ООН являются нарушением международного права и Устава ООН и что сила или угроза силой никогда не должны применяться в качестве средства урегулирования международных проблем. Позднее, в 1987 г. была принята Декларация об усилении принципа отказа от угрозы силой или ее применения в международных отношениях, согласно п. 3 которой «никакие соображения не могут использоваться в качестве оправдания угрозы силой или ее применения в нарушение Устава [ООН]».

3) Третий аргумент основывается на том, что п. 4 ст. 2 Устава ООН утратил силу, поскольку он неоднократно нарушался. Практика нарушений п. 4 ст. 2 Устава ООН, согласно этой точке зрения, достаточно распространена, чтобы считать ее свидетельством соответствующего толкования Устава ООН10. При этом утверждается, что сформировался международный обычай, изменивший или отменивший правило, закрепленное в п. 4 ст. 2 Устава ООН.

Для того чтобы определить, сложилась ли норма международного обычного права, допускающая гуманитарную интервенцию, необходимо исследовать международную практику применения силы в случаях нарушений прав человека после 1945 г.; установить, были ли случаи применения силы гуманитарными интервенциями; выяснить, ссылались ли соответствующие государства на доктрину гуманитарной интервенции.

С целью показать, что сложился такой международный обычай, в качестве примера чаще всего приводят ситуации в Восточном Пакистане в 1971 г., Камбодже в 1978 – 1979 гг., а также в Уганде в 1979 г. Тем не менее, анализ всех этих ситуаций показывает, что, во-первых, ни в одном из случаев государства не ссылались на доктрину гуманитарной интервенции, а во-вторых, во всех ситуациях присутствовал элемент самообороны на основании ст. 51 Устава ООН.

Практически единственным случаем, когда государства ссылались на доктрину гуманитарной интервенции явилась операция НАТО в Югославии в 1999 г. Она была осуществлена без санкции Совета Безопасности ООН. Действия НАТО подпадают под определение агрессии11, данное в 1974 г. Генеральной Ассамблеей ООН.

Следует также отметить, что многие исследователи высказывали сомнение относительно того, что защита прав человека была основной целью операции. Во всяком случае, она не привела к прекращению нарушений прав человека, особенно сербского населения Косово12. Поэтому можно предположить, что в данном случае доктрина гуманитарной интервенции использовалась лишь как предлог для достижения целей, отличных от защиты прав человека.

Таким образом, операции, которые иногда приводятся в качестве доказательства существования практики гуманитарной интервенции, на самом деле таковыми не являются (или являются достаточно спорными), несмотря на то, что в некоторых случаях они имели положительные гуманитарные последствия. Однако, как отмечает Дж. Шанд Уотсон, даже если предположить, что имели место несколько случаев действительно альтруистической гуманитарной интервенции, правовое положение не изменилось, поскольку в системах обычного права связывающая норма не создается отдельными или отклоняющимися действиями13.

Следует также отметить, что Международный Суд рассмотрел ряд дел, в решениях по которым была закреплена его позиция относительно точного содержания правовых норм, содержащихся в п. 4 ст. 2 Устава ООН. Аргументы, выдвигаемые сторонниками доктрины гуманитарной интервенции, не находят своего подтверждения в позициях Международного Суда.

В решении по делу о канале Корфу 1949 г. (Соединенное Королевство против Албании) Суд постановил, что никакие недостатки международного устройства не могут служить оправданием для нарушения запрета на использование силы.

В решении «Военная и полувоенная деятельность внутри Никарагуа и против нее» (Никарагуа против США) 1986 г. Суд подтвердил общий характер запрета на использование силы. Суд также обратил внимание на то, что данное правило помимо того, что закреплено в п. 4 ст. 2 Устава ООН, является также частью обычного международного права и существует opinio juris относительного связывающего характера этой нормы (п. 188). Более того, Суд указал, что, использование силы не может быть должным методом для обеспечения уважения прав человека (п. 268).

В консультативном заключении «Законность угрозы ядерным оружием или его применения» 1986 г. (п. 38) Суд подтвердил, что он рассматривает самооборону в случае вооруженного нападения (ст. 51 Устава ООН) а также принудительные действия на основании гл. VII Устава ООН в качестве единственных исключений из общего запрета на применение силы.

3. Проблемы этнических и религиозных конфликтов и права человека

Различия между этническими и религиозными группами и вызванные этими различиями напряженность или вражда явились причинами множества конфликтов, не раз приводили к войнам, этническим чисткам и терроризму.

В большинстве государств общества состоят из множества различных этнических, религиозных, языковых групп. В этой ситуации международное право должно ориентировать государства на то, чтобы они обеспечивали мирное сосуществование различных культур.

К проблемам, которые могут возникнуть в отношениях между различными группами относятся дискриминация по этническому, религиозному или языковому признакам, введение ограничений на сохранение самобытности, приобретение численным меньшинством доминирующего положения, поддерживаемого недемократическими методами, сепаратистские движения и др14.

Представляется, что для решения или, по крайней мере, смягчения этих проблем международное право должно быть использовано в следующих трех направлениях: ликвидация и запрет дискриминации; защита меньшинств и закрепление за лицами, принадлежащими к меньшинствам, специальных прав; обеспечение реализации права народов на самоопределение.

Запрет дискриминации

Нормы, запрещающие дискриминацию, содержатся практически во всех международно-правовых документах, имеющих отношение к правам человека, в частности — в Уставе ООН 1945 г., Всеобщей декларации прав человека 1948 г., Международных пактах о правах человека 1966 г.

В п. 3 ст. 1 и ст. 55 Устава ООН содержатся положения об уважении и соблюдении прав человека и основных свобод для всех, без различия расы, пола, языка и религии.

Общая норма, направленная на предотвращение дискриминации, была закреплена в Международном Пакте о гражданских и политических правах 1966 г. Согласно п. 1 ст. 2 Пакта государства обязуются уважать и обеспечивать права, признаваемые в Пакте, «без какого бы то ни было различия, как то в отношении расы, цвета кожи, пола, языка, религии, политических или иных убеждений, национального или социального происхождения, имущественного положения, рождения или иного обстоятельства».

Специальный запрет отдельных видов дискриминации и меры, которые государства в связи с этим должны предпринимать были закреплены в Международной конвенции о ликвидации всех форм расовой дискриминации 1965 г., в Декларации ЮНЕСКО о расе и расовых предрассудках 1978 г., а также в Декларации о ликвидации всех форм нетерпимости и дискриминации на основе религии или убеждений 1981 г.

Кроме того, в рамках Международной организации труда и ЮНЕСКО были приняты документы, направленные на борьбу с дискриминацией в отдельных областях — Конвенция МОТ № 111 о дискриминации в области труда и занятий 1958 г. и Конвенция ЮНЕСКО о борьбе с дискриминацией в области образования 1960 г.

Права меньшинств

На универсальном уровне наиболее важными документами, закрепляющими права лиц, принадлежащих к меньшинствам, являются Международный пакт о гражданских и политических правах 1966 г., а также Декларация о правах лиц, принадлежащих к национальным или этническим, религиозным и языковым меньшинствам 1992 г. Ст. 27 Пакта устанавливает, что в тех странах, где существуют этнические, религиозные и языковые меньшинства им не может быть отказано в праве совместно с другими членами той же группы пользоваться своей культурой, исповедовать свою религию и исполнять ее обряды, а также пользоваться родным языком. Наиболее серьезной проблемой в этой области является то, что в современном международном праве нет общепризнанного определения меньшинств. Имеются лишь неофициальные определения термина «меньшинство», предложенные различными учеными. Рассмотрим наиболее известные из них.

Согласно определению Ф. Капоторти под меньшинством подразумевается «группа, меньшая по численности по сравнению с остальным населением государства, не занимающая доминирующего положения, члены которой, будучи гражданами этого государства, обладают этническими, религиозными или языковыми характеристиками, отличающимися от характеристик остального населения, и проявляют, пусть даже косвенно, чувство солидарности, направленное на сохранение своей культуры, своих традиций, религии или языка»15.

Согласно определению, предложенному Ж. Дешеном, «меньшинством является группа граждан данного государства, представляющих собой численное меньшинство и занимающих негосподствующее положение в этом государстве, обладающих этническими, религиозными или языковыми характеристиками, отличающимися от характеристик большинства населения, солидарных друг с другом, движимых, пусть даже косвенно, коллективным стремлением к выживанию и стремящихся к фактическому и юридическому равенству с большинством»16.

С нашей точки зрения наиболее серьезным недостатком этих определений является то, что в них присутствует критерий гражданства. Критерий гражданства не должен быть включен в определение меньшинств по следующим причинам. Во-первых, каждое государство самостоятельно определяет, кто считается его гражданином (то есть гражданство не является объективным состоянием, а может зависеть от воли государства), а произвольное лишение гражданства является одним из наиболее распространенных нарушений прав человека в отношении лиц, относящихся к меньшинствам. Во-вторых, этим лицам может быть отказано в предоставлении гражданства государства, на территории которого они живут в течение длительного времени. В-третьих, лицо, принадлежащее к меньшинству, может пожелать иметь гражданство того государства, с большинством населения которого его объединяют общие этнические или религиозные характеристики, что особенно актуально при распаде федеративных государств, когда множественное гражданство не допускается.

Вызывает сомнение также целесообразность закрепления в определении меньшинств проявления ими «чувства солидарности, направленного на сохранение своей культуры, своих традиций, религии или языка» или «коллективного стремления к выживанию», поскольку не понятно, как определить указанные коллективные чувства.

Более приемлемым представляется определение, предложенное А. Эйде, согласно которому «меньшинством является любая проживающая в суверенном государстве группа лиц, которая составляет менее половины всего населения страны и члены которой обладают общими этническими, религиозными или языковыми характеристиками, которые отличают их от остальной части населения»17.

С нашей точки зрения, единственной категорией лиц, не относящихся к группе, составляющей большинство населения государства, которую можно не относить к меньшинствам, являются иммигранты. Таких лиц можно не признавать относящимися к меньшинствам по той причине, что они оказались в таком положении в результате осознанного решения, добровольно принятого ими самими. Использование иных критериев может привести к непризнанию за человеком тех или иных прав по обстоятельствам, не зависящим от его воли, притом, что за другими лицами, находящимися, по сути, в аналогичной ситуации, такие права признаются.

Реализация права на самоопределение как метод предотвращения конфликтов

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»