WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |

Теоретическое и методологическое обоснование данной проблемы построено на теории этногенеза Л.Н. Гумилева. Согласно данной теории, в процессе своего развития этнос проходит ряд этапов, соответствующих фазам жизненного цикла человека, и имеет среднюю продолжительность жизни около 1200 лет. На ранней стадии этногенеза, как правило, провозглашается идеология, которую формулирует пассионарная группа – ядро будущего этноса. Эта идеология составляет основу мировоззрения, разделяемого всеми членами нового этноса, и становится субстратом, на котором формируется этнический (национальный) менталитет, по терминологии Л.Н. Гумилева – доминанта. Национальный менталитет обладает большой устойчивостью и сохраняется, в общих чертах, на протяжении всего существования этноса, хотя первичная идеологема может изменяться или даже полностью утрачиваться. Новые этносы могут как создавать собственную оригинальную идеологию, так и выбирать уже существующую, доказавшую свою эффективность. Наиболее распространенным типом идеологии, формировавшим мировоззрение большинства современных этносов и суперэтнических образований, является религия. Ответ на вопрос о причинах, по которым этнос осуществляет выбор той или иной религии помогает найти еще один элемент теории этногенеза Л.Н. Гумилева – теория комплиментарности. Гумилев определяет комплиментарность как подсознательное ощущение взаимной симпатии (положительная комплиментарность) или антипатии (отрицательная комплиментарность), которое люди испытывают друг к другу. Комплиментарность определяет деление на «своих» и «чужих». На начальной стадии этногенеза именно комплиментарность служит средством отбора и объединения людей в пассионарную группу, становящуюся ядром нового этноса. Те же правила действуют не только на уровне межличностных отношений, но и на всех уровнях этнической структуры человечества – субэтническом, этническом и суперэтническом. Этнос, так же, как и отдельная личность, может испытывать симпатию или антипатию к другим этносам. Это обуславливает складывание этносов в суперэтнические общности и определяет весь спектр отношений между ними. В частности, если этнос А испытывает отрицательную комплиментарность к этносу В, то и религия этноса В будет неприемлемой для этноса А.

Богатый материал для исследования данной проблемы дает история кочевых (тюрко-монгольских) народов Евразии, т.к. мобильный образ жизни этих этносов обеспечивал многочисленные и разнообразные контакты с окружающими цивилизациями, в ходе которых они могли знакомиться с различными религиозными системами, включая основные мировые религии – христианство, ислам и буддизм. Восприятие кочевниками различных течений мировых религий было неоднозначным и зависело, в первую очередь, от комплиментарности. Для кочевых народов характерна положительная комплиментарность в отношениях с Византией, Русью, Тибетом, нейтральная – с арабами, отрицательная – с Западной Европой, Ираном и Китаем. Поэтому они охотно принимали восточно-христианские учения (православие и несторианство), суннитский ислам и ламаизм, и отвергали католицизм, шиизм и специфические китайские версии буддизма (чань, амидизм).

Влиянием комплиментарности во многом обусловлено и принятие православия на Руси в конце X в. Это был выбор, сделанный не только князем Владимиром, но и значительной частью древнерусского этноса. Подсказать Владимиру решение мог тот факт, что к тому времени множество киевлян уже сделало свой выбор, приняв не иудаизм, не ислам, не католицизм, а именно православие. Очевидно, что выбор людей, в большинстве своем далеких от политики мог быть продиктован именно комплиментарностью, тем, что к православным византийцам на Руси испытывали большее доверие, чем к католикам, мусульманам или иудеям.

Большинство современных нетрадиционных религий, действующих сегодня в России, принесено к нам из цивилизаций, имеющих по отношению к России отрицательную комплиментарность. Все это можно проиллюстрировать множеством примеров, когда люди, принимавшие религию, принесенную из инокультурной среды, своим выбором ставили себя вне общества, становились чужаками, иностранцами в собственной стране. Классический пример – русские протестанты (баптисты и др.). Даже сегодня, когда государство и общество совершенно не препятствуют им исповедовать свою религию, они так и не смогли полностью интегрироваться в российское общество. Общество в целом воспринимает протестантов как чужеродный элемент. Но и сами протестанты ощущают себя чужеродным элементом в российском обществе. Их мироощущение входит в диссонанс с мироощущением русского этноса. Согласно теории Л.Н. Гумилева, столкновение этносов с противоположной комплиментарностью приводит к образованию неустойчивой целостности, которую он называет химерой. Такая целостность не может существовать долго, и обычно заканчивается распадом этнической общности, сопровождающимся тяжелыми кризисными явлениями.

Во втором параграфе – «Традиционные и нетрадиционные религии в национальной культуре России» – рассматривается проблема соотношения и сосуществования в российском обществе традиционных и нетрадиционных религий. Отсутствие единого мнения о роли и месте тех или иных религиозных конфессий в жизни российского общества создает серьезные препятствия для разработки продуманной религиозной политики государства. Действующий закон РФ «О свободе совести и о религиозных объединениях», принятый в 1997 г, не проводит четкого различия между ними.

Сложность данного вопроса заключается в отсутствии четких критериев традиционности или нетрадиционности религий. Автором предлагается ряд факторов, которые могут быть использованы в качестве таких критериев.

Во-первых, это этнический фактор: традиционными, безусловно, являются религии коренного населения России. Однако здесь могут возникать определенные трудности, связанные с тем, что вопрос о том, какие народы России следует считать коренными, а какие нет, также является недостаточно разработанным.

Во-вторых, в качестве критерия может рассматриваться отношение (лояльность) религиозных организаций к государству и обществу. Это определяется гражданской позицией верующих различных конфессий, степенью их участия в политической и общественной жизни, отношением к военной службе и др. Как правило, для последователей большинства нетрадиционных религий характерна пассивная гражданская позиция, отчужденность от жизни общества, явная или скрытая оппозиционность государству и его институтам.

В-третьих, одним из важнейших критериев должно считаться отношение к традиционной культуре. Непреложным является факт, что религия – это фундамент, на котором строится здание всей национальной культуры. Вряд ли кто-нибудь станет оспаривать ту роль, которую сыграло, например, православие в становлении и развитии русской культуры, или ханифитский суннизм – татарской. Столь же очевидно, что этого нельзя сказать о баптизме, иеговизме, кришнаизме или ваххабизме. Напротив, в России эти и им подобные религии зачастую выступают как носители ярко выраженного антикультурного начала. Национальная культура для них – позорное наследие темного прошлого, с которым необходимо вести непримиримую борьбу.

На основании данных критериев традиционным религиям можно дать следующее определение: традиционными являются религии, наиболее типичные для коренных населения и составляющие основу его национальной культуры. Исходя из него, автором предлагается следующая схема классификации религиозных конфессий современной России: 1) традиционные религии – православие (включая старообрядчество), традиционный ислам (суннизм ханифитского и шафиитского толков с элементами суфийской мистики), ламаистское течение буддизма; 2) лояльные национальные религии (монофизитство, лютеранство, меннонитство, иудаизм, шиитское течение ислама); 3) нетрадиционные секты русского происхождения (катакомбная «истинно-православная» церковь, некоторые толки беспоповского старообрядчества, молокане, духоборцы, хлысты, скопцы, субботники, иеговисты-ильинцы и т.д.); 4) католицизм (религия, объединяющая, с одной стороны представителей ряда некоренных этнических меньшинств, с другой – ведущая активную прозелитическую деятельность среди коренного населения); 5) нетрадиционные прозелитические религии с пассивной гражданской позицией (баптисты, пятидесятники, методисты, квакеры, адвентисты, свидетели Иеговы и др. протестантские, неопротестантские и харизматические секты англо-американского происхождения, а также ряд неоиндуистских и необуддийских сект); 6) нетрадиционные прозелитические религии с активной гражданской позицией (мормоны, муниты, Церковь сайентологии, «Богородичный центр», некоторые харизматические, неоязыческие, неоиндуистские, необуддийские и оккультно-эзотерические секты, «коммерческие культы»); 7) экстремистские религиозные организации – тоталитарные секты (деструктивные культы) и экстремистские политические организации, выступающие под религиозными лозунгами (сепаратистские и националистические организации, придерживающиеся идеологии «чистого ислама», некоторые неоязыческие секты).

Безусловно, наибольшую опасность для государства и общества представляют религиозные организации, относящиеся к седьмой и, в определенной степени, к шестой группам. Однако, и пятая группа также требует пристального внимания. Многие из них могут использоваться противниками России для решения самых разнообразных политических задач, например, для ведения и прикрытия разведывательной деятельности. Кроме того, будучи носителями иного (западного) менталитета, они образуют своего рода «пятую колонну», которая в любой момент может быть повернута против России, страны, являющейся для большинства из них не родиной, а лишь местом проживания.

В третьем параграфе «Деятельность нетрадиционных религий как механизм распространения инокультурного влияния» рассматривается историческая роль религии и миссионерства как важного элемента геополитических стратегий многих государств.

Религиозные факторы относятся к числу особенностей определяющих, моделирующих облик той или иной цивилизации, а, следовательно – геополитическую карту мира. Миссионеры влияли, влияют и будут влиять на ее формирование. Рассматривая взаимосвязь миссионерской деятельности и геополитики, следует отметить, что геополитика возникла как наука о влиянии комплекса географических факторов на исторический процесс, включая состояние и перспективы текущей мировой политики. Поэтому традиционную геополитику можно рассматривать как науку о влиянии геопространства на политические цели и интересы государства. Постепенно, однако, геополитики перешли к более сложному пониманию геопространства как среды, преобразующей в определенном направлении экономические, политические и прочие отношения между государствами. В настоящее время с термином геополитика связано множество определений. Некоторые авторы квалифицируют ее как изучение отношений между державной политикой государства и теми географическими рамками, в которых она осуществляется. При этом, согласно широко распространенной точке зрения, разница между геополитикой и политической географией соответствует отличию между внешней политикой и внутренней. Политическая география обычно определяется как наука о территориальной расстановке внутри страны, области региона, геополитика же связана с отношениями между пространственно-географическими единицами – странами, регионами, континентами. Однако такое определение может быть справедливым лишь частично. В геополитику составной частью входит и элемент внутренней политики государства, прежде всего его региональные аспекты. Один из типичных подходов состоит в распространении этого понятия на борьбу держав за влияние и власть в мире или регионе, т.е. геополитическими называют классические случаи межгосударственного соперничества.

Суть геополитики как феномена главным образом связана с идеей контроля над пространством. На первых стадиях развития человечества она выступала как достаточно примитивный постулат, определяющий необходимость прямого военного подчинения сопредельных территорий. Ныне контроль над пространством – понятие многовариантное. Вследствие этого, в большинстве случаев, оно не может быть описано только в категориях военного или политического характера. С развитием технологий, с растущей взаимозависимостью мира приемы контроля над пространством объединяя старые, хорошо известные и апробированные элементы, включили в себя и новые формы. Различают следующие формы контроля над пространством: политический, военный, цивилизационный, коммуникационный, демографический, информационный. Примечательно, что в контроле над пространством напрямую задействованы культурно-религиозные факторы. Они составляют основу цивилизационной формы контроля.

Анализ миссионерской деятельности в исторической ретроспективе, начиная с эпохи Великих географических открытий, обнаруживает целостную картину с вполне очевидным геополитическим смыслом. Активность миссий основывается на уверенности в том, что христианство сохраняет и усиливает жизнеспособность любых рас и народов. Такое концептуальное осмысление и оценка Западом последствий воздействия христианства на иные народы породило у него убеждение в своем культурном превосходстве. Западное богословие, его церковные обряды и обычаи веками считались нормативными и не подлежали обсуждению. Ко времени начала широкомасштабной европейской колониальной экспансии западные христиане уже не осознавали того факт, что их богословие было культурно обусловленным, полагали, что оно надкультурно и имеет универсальное значение.

На основании анализа миссионерской деятельности можно сделать вывод, что западные миссии всегда рассматривались как существенный и неотъемлемый элемент культурной экспансии европейско-американских народов. Практическое миссионерство включает в себя формы воздействия, благодаря которым на протяжении веков определенная система духовных ценностей распространяется и закрепляется в противостоящих культурных сообществах и территориях, способствуя, таким образом, территориальной и экзистенциальной экспансии. При этом сами миссионеры, осознают они это или нет, неразрывно связаны с государственной системой, которую представляют, являясь проводником ее интересов. Таким образом, миссионерство включало деятельность, благодаря которой западная система религиозно-нравственных ценностей распространялась в других частях света, а сами миссионеры были неразрывно связаны с западными государственными и церковными структурами, от которых получали полномочия.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»