WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

Так чеченская драматургия с первых же шагов своей деятельности осознала задачи, стоящие перед новым искусством. У истоков чеченской драматургии стоит Саид Бадуев, который во многом обозначил пути развития национальной литературы. Проблемы и темы, выдвинутые Бадуевым во всех жанрах национальной литературы, до сих пор оказывают благотворное влияние на творчество многих писателей и поэтов. Драма Бадуева волнует читателя и зрителя, разговаривает с ним на языке подлинного искусства. Рассмотренные примеры дают нам возможность сказать, что чеченская драматургия первого десятилетия стремилась с самого начала к драме, которая бы осмысливала социально острые темы, живые характеры. К этому выводу приходит автор после анализа множества пьес С. Бадуева («Байрам»), Х. Ошаева («Зулай», «Две Забуйллы»), Н. Музаева («Мерза-Усач», «Мекаш-Мерза»), А. Хамидова («Совдат и Даут») и других. При этом отмечается возросшее мастерство авторов произведений в построении диалогической речи, в решении сюжетно-композиционных проблем. Однако обстоятельством, сдерживающим становление подлинной художественной драмы, остается недостаточная разработанность конфликтов и характеров героев в их взаимообусловленности. Острые противоречия и ситуации чаще всего разрешаются, главным образом, в ярком публицистическом диалоге и монологе. Это положение оставалось злободневным для чеченской драматургии военных и послевоенных лет, определенные сдвиги в котором произошли позднее. Новым явлениям в чеченской драматургии посвящена вторая глава «Художественный конфликт и осмысление жизни чеченского народа в прошлом и настоящем в драматургии 70-80-х годов».

Представить чеченскую драматургию предперестроечного периода довольно сложно: события и процессы в общественном движении «большого Союза», которые были характерными и для Чечни, не находят сколько-нибудь углубленного анализа в национальной драматургии. Винить чеченских авторов в этом нельзя, ибо положение дел во всей союзной драматургии особой свежестью и интонацией не отличалось от состояния национальных литератур: театры в основном жили на старом репертуаре, правда, серьезной популярностью пользовались пьесы А. Вампилова, В. Гельмана, В. Шукшина, постановки по произведениям В. Распутина, В. Розова, М. Рощина и ряда других авторов. Что касается северокавказских театров, репертуар их состоял в основном из переводов мировой классики. Местные авторы в своих пьесах стремились воссоздать прошлое народа (особенно революционное) и осмыслить конфликты и процессы в современной действительности (с главной опорой на производственную проблематику). Осетинские, кабардинские, адыгейские драматурги увлеклись событиями времен войны, а некоторые из них (Н. Куек, Х. Бештоков) – сюжетами из древнего эпического наследия. В чеченской драматургии наблюдается определенное обновление проблематики (обращение к современным темам), однако сохраняется общий публицистический настрой, качественные изменение в жанре, стиле, в конфликтах и характерах проявляются, но недостаточно активно. Попытки в этом плане многочисленны, что свидетельствует о серьезном стремлении чеченских авторов сделать ощутимый бросок. Все-таки столкновение различных взглядов на нравственные обязанности личности, процессы духовного развития героя, формирование его этических принципов, протекающее в душевных борениях, в трудных поисках и конфликте с людьми иных убеждений, осмысливаются неуверенно, хотя они составляют одну из особенностей в поисках современных чеченских драматургов.

На существенный прорыв рискнул Н. Музаев своей пьесой «Верить человеку». Но, как видите, заголовок по-прежнему ориентирует на публицистику, на агитационно-лозунговое морализаторство.

По замыслу автора, пьеса должна была воплотить в себе наглядную тенденцию сегодняшней драматургии - пристальное внимание художника к нравственным категориям и проблемам этики. Темой для своей пьесы Н. Музаев взял будничную жизнь наших нефтяников. Надо заметить, что сюжет и тема новы для чеченской драматургии. Однако, туго завязанный конфликтный узел развязался мирно, без напряжения действия, без раскрытия крупно обозначенных характеров. Н. Мазаев пишет ряд пьес комедийного характера «Большой начальник», «Гордобаранов Туртекха», в которых намечены интересные характеры и типы, раскрывающиеся в обстоятельствах «смешных, комедийных» внешне, но они не образуют подлинного конфликта и по-настоящему комедийных ситуаций. В них смешное выходит сразу же вместе с действием наружу, оно очевидно для зрителя, и «саморазоблачение» героев происходит не по логике характеров и их столкновений, а по воле автора.

Многое из обстоятельств драмы и большинство героев не являются участниками «непосредственно» происходящего на сцене, о них автор говорит в ремарках или другие герои со стороны характеризуют их. Драматический конфликт не выявляет свои потенциальные возможности, он вне действа, и остается на уровне «эпической» связи обстоятельств и характеров. Поэтому драма, еще не родившись, завершается спокойной характеристикой людей, от которых зависит судьба общества. Все эти герои – люди без сучка и задоринки, мыслящие и говорящие штампами. Драматург не дает нам заглянуть в глубину их души, узнать их подлинные радости и страдания, колебания и внутреннюю борьбу, то из чего складывается повседневная жизнь каждого человека, будь он руководителем или рядовым – безразлично.

По причине глубинных противоречий, возникших между драматизмом намеченного конфликта и его художественно-драматургическим разрешением, пьеса Б. Саидова «Чохле заахало» («Запутанное сватовство») не достигла уровня подлинной драмы. В ней намечены многие линии, несущие в себе новые приметы сегодняшней жизни. Пьеса рассказывает читателю, хотя и несколько поверхностно и прямолинейно, о серьезных переменах в быту и сознании горцев-тружеников. Конечно, всего этого мало для современного читателя, требующего от художественного произведения глубокого раскрытия жизненных конфликтов, показа явлений действительности во всем богатстве и многообразии человеческих чувств и страстей. К сожалению, Б. Саидов не нашел принципиально нового подхода к решению образа героя-современника.

При мастерски обозначенных линиях развития конфликтов и противоречий авторы пьес по-прежнему часто сбиваются на путь облегченного их разрешения, думая, видимо, о том, что прямо, сильно сказанное слово скорее подействует на зрителя, чем раскрытие смысла этого слова в сложных жизненных ситуациях, в острой, напряженной борьбе идей.

Несмотря на перечисленные недостатки, чеченская драматургия 70-80-х годов – значительный шаг в развитии театрального искусства в республике. Это касается и исторической проблематики, с осмыслением которой выступили драматурги Ш. Арсанукаев, М. Дикаев, А. Солнцаев. В их пьесах предпринята попытка воссоздания событий и героев, сыгравших значительную роль в судьбе нации. Историческая драматургия, за редким исключением, тоже не идет дальше этнопублицистического изображения известных исторических лиц и их деяний. Исторической тематике был дан старт драматической поэмой Ш. Арсанукаева «Ушурмин Ших» («Ших сын Ушурмы»). И в поэме, и в драматургических произведениях авторы вышли на высокий уровень обозначения сущностных характеристик эпохи, – с этой точки зрения изложенный в них материал смотрелся как эпический и был повествовательно занимательным, и ни в коем случае отрицать общественную значимость этих произведений нельзя. Что касается введения событий и характеров в драматические контуры судеб персонажей, мы должны сказать, что здесь драматурги, к сожалению, не достигают уровня естественного взаимовыражения события и характера, тем самым конфликт (общественный, затем и художественный) не обретает статуса самодвижущейся сценической жизни. Но и исторические пьесы, и произведения национальной литературы 60-80-х годов значительно продвинули художественное мышление уже нашего времени. Связь не прервалась, когда возникли обстоятельства существенного обострения национальной жизни, когда народ оказался между жесточайшими жерновами. Традиции значительны национальной драматургии, они могли быть еще более внушительными, но обстоятельства духовной и эстетической ограниченности, последовательный идеологический нажим на писателей и установление жанрово-стилистических клише в исследовании серьезных конфликтов действительности помешали существенному росту и формированию самой художественности драматургии. Тем не менее 70-80 годы были периодом накопления идей и форм художественных решений острых социальных проблем. В третьей главе «М. Ахмадов и современная чеченская драматургия (конфликты и характеры)» подчеркивается мысль о том, что нынешнюю чеченскую драматургию представляют авторы, которые известны как поэты и прозаики. Это С. Гацаев, М. Ахмадов, А. Исмаилов, Г. Алиев и др. Драматургия этих авторов, – проба своих возможностей в новом для них жанре. Обращение большинства этих авторов к драматургии состоялось в 90-е годы XX века. Сегодняшняя чеченская драматургия – наследница опыта писателей старшего поколения: С. Бадуева, X. Ошаева, Н. Музаева, М. Мусаева и др. Она разнообразна по тематике и жанрам. Создание характеров героев нового времени становится главной ее заботой. События последних десятилетий дают возможность драматургам поднимать весьма актуальные проблемы. Драматурги в силу своих дарований стремятся раскрывать сложные взаимоотношения, которые существуют сегодня в чеченском обществе. Каковы проблемы нашего времени Как эти проблемы улавливаются и отражаются в драматургических произведениях Каков герой драматургии Что он проповедует и несет читателю в своих думах Вот вопросы, на которые мы стараемся искать ответы, рассматривая драматургические произведения последних 15-20 лет, особенно Мусы Ахмадова. Его вклад в чеченскую драматургию представляется сегодня наиболее значительным.

За последнее время М. Ахмадовым создано несколько драматических произведений, в которых время и конфликты современной чеченской истории находят серьезное осмысление: «После землетрясения» (2004), «Поляна в лесу» (2003), «Башня, построенная на льду «(2004), «Барзанкаев Барза и другие» (1992), «Волки» (2004), «Алдара Ушурма» (2003 – «Ушурма из Алдов»), «Люди в ночи» (2004). Довольно много произведений за небольшое время. Пьесы в основном на темы современности, но автор обращается и к прошлому народа – тоже с точки зрения сегодняшних событий. Таким образом, в драматическом творчестве М. Ахмадова обнаруживается определенная тематическая закономерность, но в жанровой системе наблюдается достаточно большое разнообразие. О чем бы ни писал М. Ахмадов, главным для него остается вопрос о нравственности, которая понимается автором как проявление главного человеческого качества, как утверждение важнейших морально-этических и гуманистических принципов в поведении личности. Драматург обращается к разным характерам и судьбам людей – то они многоопытные организаторы производства, то крупные разрушители основ национальной нравственности, то преданные ценители этнопсихологии и морали, то безжалостно-тупые их ниспровергатели, то старые, то молодые, влюбленные друг в друга. Но в любой сфере национальной жизни, в опыте пожилых и стремлениях молодых автор ищет опоры для утверждения здоровых и красивых принципов жизни, способных возвысить человека, его дело. В пьесе «Мохк бегийча» («После землетрясения») разработан острый сюжет, возникший в результате экстремальных ситуаций, которые разрешаются в приглушенных напряженных диалогах, репликах и т.д. В других произведениях М. Ахмадов обращается то к острой социальной драме, то к комедии («Башня, построенная на льду»).

Диалог в данной пьесе достаточно «упругий» в отдельных сценах, он способствует раскрытию социально и психологически обоснованных характеров и ситуаций. Она считается одним из главных достижений М. Ахмадова в драматургии. Однако, следует подчеркнуть, что «комедийная интрига», запущенная автором в сюжет произведения, лишний раз свидетельствует о том, что не все смешное есть комедия. Интрига с волчьим хвостом не более, чем приманка для незадачливых простаков, и главная комедийная энергия гаснет в бесполезных «разговорах», не образующих иногда диалога подлинного драматического содержания.

Вопрос диалога, вопрос действия – это вопрос конфликта. Облегченное разрешение конфликта в художественном творчестве наносит серьезные удары по искусству, а в драме – это гибельно. И ведет в конечном итоге к бесконфликтному типу художественного творчества, которое получило название «теория бесконфликтности». Не один М. Ахмадов столкнулся с этими проблемами, а вся советского периода литература, драматургия в особенности.

В национальных литературах эта тенденция сказывалась в высшей степени разрушительной – в адыгской, дагестанской, осетинской, калмыцкой и других, – потому что «на местах» виднее «идеологические несоответствия» того что может быть с тем, что требуется сверху. «Мы видели жизнь не такой, какая она была, и стали изображать то, что казалось нам. Мы не видели бескорыстную душу народа, нужды, мечты народные, то, что ему мешало жить. Почему так происходило Потому что мы оказались в капкане «теории бесконфликтности», – пишет один из ведущих кабардинских писателей и исследователей национальной драматургии и театра А. Шортанов.19 И автор называет целый ряд произведений.

Со времен написания этих строк немногое изменилось в национальной драме: и по сей день сказываются в северокавказской драматургии рецидивы «теории бесконфликтности». М. Ахмадов предпринимает определенные усилия по преодолению вредных тенденций, однако совсем освободиться от них не всегда и не во всем получается. В пьесе «Барзанкаев Барза и другие» (1992), обозначенной автором как трагикомедия, хотя происходящее в произведении далеко не комедия, но столь же далеко и не трагедия. В пьесе затронута тема «чеченской бескровной революции».

Герои анализируемого произведения представляют все слои чеченского общества конца 90-х годов – начала 21 века. Это – колхозники, рабочие, творческая интеллигенция, пенсионеры, духовенство и т.д.

Pages:     | 1 | 2 || 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»