WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

Другой тип нигилистов появляется у Чехова в произведениях конца 1890-х – начала 1900-х годов (Петя из «Вишневого сад», Саша из рассказа «Невеста»). В это время в стране разворачивается новое революционное движение, участниками которого становятся прежде всего очень молодые люди. Юный возраст, незнание жизни, неумение трудиться, фанатичное следование идее – все это вызывает у писателя скептическую оценку. Таким образом, очевидна эволюция чеховских нигилистов. Из умных, деятельных, честных, осознающих пошлость и застой в обществе и стремящихся собственными усилиями изменить старые порядки, чеховские нигилисты трансформируются в не знающих жизни, не способных к труду, так и не закончивших университет людей, фанатично преданных красивой, но иллюзорной идее. Признавая искренность их убеждений, Чехов вместе с тем иронизирует над ними и комически снижает их образы.

Таким образом, родство Чехова со взглядами Лескова на нигилистическое движение проявляется прежде всего в отношении к нигилизму как к «всеобъемлющей системе взглядов, определяющей всю жизнь человека в целом, а не только его политическую активность»1

132. Несмотря на то, что писатели признают наличие в нем честных людей, искренно верящих в революционные идеи, будущее страны видится им не в отрицании прежних норм жизни, а в развитии культуры, науки и просвещения.

Во второй главе «Лесковские начала в поэтике А.П. Чехова» делается попытка охарактеризовать влияние творчества Лескова на некоторые тенденции в поэтике Чехова. Здесь рассматриваются специфические особенности повествования у Лескова и Чехова, категория комического и, наконец, специфика бытописания. В первом параграфе «Особенности несобственно-прямой речи в прозе А.П. Чехова и Н.С. Лескова» рассматривается такой важнейший для обоих писателей художественный прием, как несобственно-прямая речь, позволяющая приблизить читателя к персонажу, проникнуть в его внутренний мир, усилить эффект психологической и жизненной достоверности повествования.

Известно, что к работе над языком собственных произведений Лесков относился очень серьезно. Большой жизненный опыт, общение с людьми различных социальных групп, национальностей, вероисповеданий в большой мере обогатили лексический запас писателя. Помимо этого, значительную роль сыграл интерес Лескова к книгам. В его библиотеке присутствовали современные и старинные издания художественного, научного, богословского характера. Пристальный интерес к наследию известных предшественников позволял Лескову сохранять традиции литературного языка, а общение с наиболее талантливой литературной молодёжью давало возможность оставаться современным и понятным новому поколению читателей. Все усилия писателя в совокупности помогли ему снискать признание своего лингвистического дара еще при жизни. На виртуозное владение Лесковым русской речью одним из первых обратил внимание Горький. Он же в рассуждениях об искусстве слова рядом с фамилией Лескова почти всегда ставил фамилию Чехова. И это справедливо, так как наблюдение за работой старшего товарища по собиранию и сохранению авторского словаря во многом способствовали формированию писательского мастерства самого Чехова.

В диссертации высказана мысль о том, что языковые изыски Лескова и Чехова типологически близки. Одним из излюбленных приемов Лескова была «народная этимология», применявшаяся в речевой характеристике героев: «мелкоскоп», «долбица умножения», «популярный советник», «вексельбанты», «непромокабли», «укушетка», «верояции». Чехов использовал этот же прием в подобной функции: «эгоистицизм», «малодушная психиатрия», «Истинная ученость не любит фигурировать», «Позвольте вам выйти вон». Безусловно, и Лесков, и Чехов смогли обнаружить собственную оригинальность, обращаясь в некоторых случаях к одинаковым языковым средствам.

Наблюдения, проведенные в этой области, подтверждают, что для создания многоплановости собственных произведений оба автора часто прибегают к использованию в изложении мыслей персонажей к несобственно-прямой речи. Мастером, широко использовавшим этот прием, был Чехов. В его произведениях очень часто встречаются примеры лингвистических конструкций подобного рода, но не исключено, что началом тщательной разработки этой особой формы речи послужило её использование в произведениях Лескова. На материале лесковских обработок сюжетов, заимствованных из «Пролога» («Скоморох Памфалон», «Невинный Пруденций», «Прекрасная Аза»), в данном разделе диссертации анализируются примеры использования подобных лингвистических конструкций.

В творчестве Чехова несобственно-прямая речь как особый прием обогащается новыми возможностями. С ее помощью писателю удается создавать нестандартные сюжетные ходы. В качестве иллюстрации к этому утверждению в параграфе дается анализ рассказа Чехова «Без заглавия», близкого по жанру к лесковским проложным легендам. Здесь несобственно-прямая речь дает возможность двупланового изображения событий – глазами автора и героя. Также в этой части работы рассматривается повесть Чехова «Три года» (1895), которая может служить примером введения в основное повествование несобственно-прямой речи. На страницах этого произведения, являющего собой образец большой эпической формы – повести, интересующие нас конструкции встречаются достаточно часто. Обращает на себя внимание то, что подобные элементы здесь характерны для ключевых, переломных, наиболее важных моментов излагаемой истории, когда писатель стремится передать душевное состояние героев.

В итоге делается вывод о том, что несобственно-прямая речь в повествовании Чехова и Лескова обнаруживает ряд преимуществ. В первую очередь оба писателя обратили внимание на ее двойственность, то есть способность выражать не только психологическое состояние героя, но и авторскую точку зрения, что, в свою очередь, помогает более глубокому, целостному пониманию произведения. При этом Лесков сумел расширить возможности несобственно-прямой речи, заключающиеся в одновременной передаче мыслей и чувств героя и повествователя из народной среды. Отличие Чехова от Лескова в этом аспекте обусловлено тем, что использование несобственно-прямой речи позволило ему перевести настроения и переживания отдельно взятого конкретного персонажа в разряд общечеловеческих и было характерно не только для жанра рассказа, но и повести.

Во втором параграфе «Комическое в прозе А.П. Чехова и Н.С. Лескова» рассматривается вопрос о комической составляющей поэтики авторов. В начале параграфа приводятся мнения некоторых литературоведов и критиков (Э.А. Бройде, Л.П. Гроссмана, П.П. Громова, М.М. Зощенко, З.С. Паперного, Б.М. Эйхенбаума и др.) относительно специфики юмористики Чехова и Лескова. Безусловно, природа юмора у авторов разнится, но задачи, которые они перед собой ставят, общие. Лесков был в числе писателей, которых Чехов называл своими учителями, поэтому вполне естественно, что в его произведениях получают развитие те особенности письма, в том числе юмористической поэтики, которые были намечены его предшественником. И в первую очередь здесь стоит выделить такую общую особенность: чем более авторы симпатизируют герою, тем чаще в его чертах наблюдаются юмористические оттенки. Другими словами, юмор является для Лескова и Чехова не только инструментом критической оценки действительности, но и средством создания положительного образа. В данном параграфе сравниваются два произведения – «Мелочи архиерейской жизни» (1878) Лескова и «Степь» (1888) Чехова. Результатом сравнения становится вывод о том, что в цикле очерков-анекдотов «Мелочи архиерейской жизни» Лесков использует прием оксюморонного соединения несоединимых, с точки зрения простого обывателя, понятий. Писатель разграничил две стороны жизни архиереев: одна связана с их саном и служением церкви, другая – с мирской суетой. Таким образом, обнаруживается специфический литературный приём – достижение комического эффекта путем «прозаизации», снижения образа героя-священника. Лесковскую «прозаизацию», «обытовление» портретов священников Чехов сочетает с приемом поэтизации. Образ о. Христофора из «Степи» явно окутан романтическим ореолом: он напоминает странника, путешествующего по свету и не перестающего «удивленно глядеть на мир божий и улыбаться». И в этом смысле о. Христофор может сравниться с Иваном Флягиным из лесковской повести «Очарованный странник».

Третий параграф «Поэтика бытописания в творчестве А.П. Чехова и Н.С. Лескова» освещает особенности творческой манеры Лескова и Чехова в качестве бытописателей. В этой части работы обращается внимание на то, что основой литературно-эстетических взглядов Лескова является принцип воспроизведения художником действительности, оптимально приближенной к реальности. Отсюда пристальное внимание автора к бытовым мелочам, умение с помощью небольших деталей увеличить содержательную емкость произведения. Особое внимание к незначительным, на первый взгляд, деталям проявляет и Чехов. Его способность ставить серьезные вопросы путем изображения бытовых зарисовок, безусловно, роднит этих авторов. В параграфе сопоставляются два произведения – «Мелочи архиерейской жизни» (1878) Лескова и «Архиерей» (1902) Чехова. Анализ позволяет сделать вывод о том, что бытовая сторона жизни чеховского архиерея неоднократно вызывает ассоциации с повседневной жизнью героев Лескова. В первую очередь обращает на себя внимание сходство интерьера жилых помещений в обоих произведениях: «Кто хоть раз бывал в архиерейском доме, тот знает, как там все нелюдимо, дико и как-то бесприютно <…> Еще одно общее архиерейским домам отличительное и притом удивительное свойство, это необъяснимый запах старыми фортепианами, который очень легко чувствовать»1

143 (Лесков); «Кажется, жизнь бы отдал, только бы не видеть этих жалких, дешевых ставень, низких потолков, не чувствовать этого тяжёлого монастырского запаха» (Чехов) (С, 10, 199). Интересной представляется перекличка той части 8 главы «Мелочей архиерейской жизни», в которой рассказывается об иеромонахе Иринархе, обладавшем «удивительным мастерством» и «удивительным несчастьем» «писать всех на одно лицо»», «даже мужчины и женщины у него все схожи между собою». Такое же выражение встречаем и у Чехова: «преосвященному Петру казалось, что все лица – и старые, и молодые, и мужские и женские – походили одно на другое, у всех <…> одинаковое выражение глаз» (С, 10, 186). Определённую сявзь можно проследить между событиями, разворачивающимися в 7 главе «Мелочей архиерейской жизни» и последним видением преосвященного Петра. Предсмертное видение чеховского героя, когда «он уже простой, обыкновенный человек, идёт по полю быстро, весело <…> и он свободен теперь, как птица, может идти, куда угодно!» (С, 10, 200) выглядит как воплощение идеала героев обоих произведений, в котором свобода и счастье сливаются воедино. Таким образом, путем освещения «ежедневных мелочей», составляющих жизнь главных героев, авторы разворачивают перед читателем картину жизни героя в целом, общую картину российской действительности. Давно сложившаяся концепция бытописательства как коренной черты лесковского и чеховского таланта должна быть скорректирована: обращение художников к быту обусловлено не целями копиистов внешней стороны жизни, а стремлением раскрыть духовный мир героев. Проведенный анализ убеждает, что способность Чехова говорить о глобальных проблемах на уровне быта во многом унаследована им от Лескова.

Третья глава диссертации «Типология жанра в творчестве А.П. Чехова и Н.С. Лескова» содержит материал, позволяющий сформулировать те основные жанровые особенности творчества Лескова, которые унаследовал и развил Чехов. В первом параграфе «Драма Н.С. Лескова «Расточитель» и водевили А.П. Чехова» рассматриваются точки соприкосновения в драматургическом наследии писателей. Драматургия Чехова с ее ярким новаторством, предопределившим дальнейшие пути развития театра в XX веке, была укоренена в истории русской драматургии. Лирическое и эпическое начала в «Иванове», «Дяде Ване», «Трех сестрах» и других пьесах находят соответствие в поэтике И.С. Тургенева – создателя «Месяца в деревне». Мастерство Чехова-водевилиста восходит к обширной традиции русского водевиля, а также, как показано в диссертации, предвосхищено драматургическим опытом Лескова. В данном параграфе подробному разбору подвергается пьеса Н.С. Лескова «Расточитель» (1867) в соотнесении с водевилями А.П. Чехова «Лебединая песня» (1886), «Медведь» (1888), «Предложение» (1888), «Свадьба» (1889), «Трагик поневоле» (1889), «Юбилей» (1891).

«Расточитель» представляет интерес как единственный пример воплощения драматургического таланта Лескова и свидетельство его творческой интуиции. В данном случае невозможно утверждать, что старший товарищ стал учителем Чехова в написании драматических произведений, но то, что творческая мысль авторов работала в одном направлении, очевидно. Множество приемов, лишь намеченных Лесковым в «Расточителе» и близких к водевильной поэтике (И. В. Столярова), с успехом развивает в своих водевилях Чехов. В отличие от драмы Лескова, в которой ещё трудно угадать будущего мастера, водевили Чехова уже ярко демонстрируют особенности чеховской драматургической поэтики. Но, несмотря на жанровые различия, принципы, положенные писателями в основу произведений, очень близки. Сформулированные Лесковым положения о том, что в пьесе должно присутствовать непрерывное движение, а развитие действия должно строиться на свойствах характеров, позднее подтверждает Чехов, рассуждая об основных приёмах написания водевилей. Он, как и его предшественник, видит необходимость в стремительном развитии водевильного действия, в наличии у каждого персонажа отличительных черт.

В процессе анализа произведений удалось выяснить, что творческое родство писателей проявляется на различных уровнях. Так, например, основной конфликт «Расточителя» развивается в двух направлениях: социальном и любовном. Наличие двух конфликтов – внешнего и внутреннего характерно и для водевилей Чехова, в которых. главной мишенью сатиры становились не отдельные конкретно взятые случаи, а весь общественный уклад, основные черты характеров персонажей, детерминированные закономерностями общественной жизни, под воздействием которых они сформировались. Эти произведения являются яркими иллюстрациями нравов и быта, повседневной жизни. Они очень напоминают реальную жизнь, а не театральную постановку со специальными режиссёрскими приёмами.

Pages:     | 1 | 2 || 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»