WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |

Вторая половина XIX века – это время в истории России, характеризующееся стремительными изменениями в общественной жизни страны. Начальный этап творчества Лескова приходится на 60-е годы – период наиболее значительных реформ общественного устройства (судебная реформа, отмена крепостного права). В 1861 г. был создан Петербургский комитет грамотности. В 1862 г. открылась первая Публичная библиотека в Москве. Все эти шаги привели к демократизации российского общества.

Аналогично общественным развивались и литературные процессы. На страницах литературных произведений стали появляться герои, принадлежащие к самым разным общественным слоям. Одним из первых авторов, «раздвинувших рамки русской литературы», стал Лесков. Писатель изображал повседневную жизнь обыкновенных людей, интересуясь всеми сторонами их жизни. Обращение Лескова к теме крестьянства не является случайным, так как в 1860-е годы крестьянский вопрос стоял в центре внимания всего просвещённого общества. Однако проблема народа, ставшая одной из наиболее значимых в русской литературе XIX века, по широте ее охвата и глубине подхода к ней отличает Лескова от современников. Лесков никогда не разделял убеждений Ф.М. Достоевского и Л.Н. Толстого, испытывавших чувство вины перед народом, преклонявшихся перед мужиком, верящих в единственную возможность спасения через сближение с ним. О жизни низов в своих произведениях рассказывали Н.Г. Помяловский, В.А. Слепцов, А.И. Левитов, Ф.М. Решетников, Г.И. Успенский, но их подход был остро-социальным. В отличие от них, Лескову удалось не только показать социальный срез народной среды, но и отразить влияние российской действительности на формирование национального русского характера. Наконец, лесковская концепция народа отличалась и от той, которую разрабатывали писатели «этнографического» направления: С.В. Максимов, П.И. Мельников-Печерский, П.И. Якушкин и др.

В реферируемой работе отстаивается мысль о том, что именно Чехов стал преемником Лескова во взглядах на народ. Созвучна лесковской была позиция Чехова, ясно сформулированная в словах: «Я с детства уверовал в прогресс, и меня не удивишь мужицкими добродетелями».

А.П. Чехов пришел в литературу, как уже говорилось, в период политического затишья, когда закончилась эпоха «толстых журналов», многие демократические издания, в том числе «Отечественные записки» М.Е. Салтыкова-Щедрина, были закрыты, но проблема народа оставалась животрепещущей. Народническая идеология находилась на излете, и позднее, создавая образ Пети Трофимова в «Вишневом саде», Чехов включит в его монологи иронически переосмысленные, комически сниженные пространные рассуждения Н.К. Михайловского, лидера литературного народничества, об исторической вине интеллигенции перед народом. Чеховская ирония будет адресована не самому Михайловскому, не народу, а российской интеллигенции в целом, которая ставит перед собой высокие цели, но «в жизни хватает так невысоко».

В 1880-е годы Чехов и Лесков понимали, что, несмотря на все изменения, проблемы российского общества продолжают оставаться прежними. «Прославленные шестидесятые годы», по словам Чехова, не оправдали надежд, вот почему в творчестве обоих писателей проблема народа остается актуальной. Сопоставление таких произведений, как «Язвительный» (1863), «Житие одной бабы» (1863), «Продукт природы» (1893), «Загон» (1893) и др. Н.С. Лескова и «Злоумышленник» (1885), «Мужики» (1897), «В овраге» (1900) и др. А.П. Чехова, позволяют сделать вывод о том, что их авторов беспокоила отсталость российской деревни, становившаяся все более заметной на фоне возрастающего уровня просвещения. Реформы 60-х годов касались в первую очередь городского населения, оставляя деревню далеко позади.

Вместе с тем и Чехов, и Лесков, в отличие от многих других писателей, уходили от социологизированных трактовок категории «народ», придавая этому понятию новый смысл и масштаб. «Все мы народ, и все лучшее, что мы делаем, есть дело народное», – вот программное суждение Чехова, который вслед за Лесковым видел в современном русском народе скорее залог будущего развития, нежели осуществленный и воплощенный идеал. Проведенный в диссертационном исследовании анализ позволяет сделать вывод о том, что разные по содержанию и поэтике произведения обоих писателей отвечают общей цели – живого, непредвзятого, объективного отражения современной действительности. Стремление показать народную жизнь во всей ее полноте, понять процессы, развивающиеся внутри общества, – вот главная задача писателей. В то же время ни Лесков, ни Чехов не стремились давать какие-либо рецепты, определять формы и способы движения России по пути прогресса, но то, что достижения культуры и цивилизации необходимо внедрять в народные массы, не вызывало у них сомнений.

Второй параграф «Кризис религиозного сознания в изображении А.П. Чехова и Н.С. Лескова» поднимает не менее значимый для писателей вопрос – отношение к религии и церкви. В начале этого раздела дается обзор литературоведческих статей, освещающих проблему религиозного сознания писателей, который позволяет заключить, что у исследователей нет единодушия в данной области. Относительно Лескова большинство ученых сходятся во мнении, что он был глубоко верующим человеком, и его разрыв с официальной церковью обусловлен не утратой веры в Бога, а разочарованием в людях, называющих себя его служителями. Отношение Чехова к институту церкви исследователи решают по-разному. Автору диссертационного исследования наиболее близка позиция М.М. Дунаева и о.Йосифа (Затеишвили), считающего Чехова верующим человеком, но осознающим кризис института церкви.

Общность взглядов писателей отразилась на общности проблематики их произведений. Сделанные в диссертации наблюдения дают возможность убедиться в том, что оба писателя являются истинными знатоками бытовой стороны жизни духовенства, церковных обычаев, духовной литературы, тонкими ценителями красоты обрядов богослужения. Как Лесков, так и Чехов признают важную роль церкви, но ее значение каждому писателю видится по-своему. Детальный анализ произведений («Соборяне»(1872), «На краю света» (1875), «Епархиальный суд» (1880) Н.С. Лескова и «Святая простота» (1882), «Ведьма»(1886), «Письмо»(1887), «Степь» (1888), «Дуэль» (1891), «Архиерей» (1902) А.П. Чехова) позволяет определить то место, которое отводят Лесков и Чехов церкви в жизни современного общества. Самое значительное произведение Лескова на эту тему – роман-хроника «Соборяне». Анализ образов главных героев хроники, жителей «старгородской соборной поповки», свидетельствует о том, что в их религиозных убеждениях отразились христианские воззрения самого автора, целью которого было создать собирательный портрет лучшей части русского духовенства. Используя портретные описания, различные приемы и принципы характерологии, воссоздавая бытовые, житейские ситуации, Лесков рисует реальную картину жизни «духовенных».

Вместе с тем хроника «Соборяне» дает читателю не только представление об идеале священнослужителя, каким он видится автору, но и намечает круг наиболее серьезных социально-нравственных проблем, существующих внутри церковной организации: это и бедность низшего духовенства, и нежелание верховных властей справляться с возникающими трудностями, и замена духовных ценностей материальными благами.

Те же проблемы возникают в произведениях Чехова. В его рассказах герой, имеющий духовный сан, встречается довольно часто, но, в отличие от Лескова, персонажи которого обычно являются носителями самого высокого церковного звания («На краю света» (1875), «Мелочи архиерейской жизни»(1878), «Архиерейские объезды»(1879)), Чехов рисует персонажей, которые стоят на низшей ступени церковной иерархии и вызывают несомненное сочувствие автора, так как решают трудные жизненные вопросы, мучаются и страдают так же, как и весь народ. Чехова в большей мере интересует человеческая сущность священника, поэтому он большее внимание уделяет его психологии, внутреннему миру. Несмотря на то, что Чехов питал явную симпатию к лицам духовного сословия, в его произведениях отсутствует идеальный образ святого отца. Большинство чеховских священников описаны в комическом ключе, подчас со значительной долей иронии. Таковы о. Христофор Сирийский («Степь»), о. Анастасий и дьякон Любимов («Письмо»), благочинный о. Федор Орлов, дьячок Савелий Гыкин («Ведьма»), о. Савва Жезлов («Святая простота»), дьякон Победов («Дуэль»). Ирония Чехова обращена не столько на самих героев, сколько на те социальные условия и жизненные ситуации, в которых они оказались. Так, например, о. Христофор явно импонирует Чехову искренностью своей веры, добротой, любовью к миру Божьему, внутренней духовной и душевной свободой – свободой от власти обстоятельств, денег, сильных мира сего. Но жизнь объективно складывается так, что окружающие (маленький Егорушка) видят в герое не пастыря, а кого-то похожего на Робинзона Крузо. В «Дуэли» дьякон Победов нравственно выше и чище других героев, он едва ли не alter ego автора благодаря своей доброте и любви к людям, но он не в силах предотвратить тот конфликт, который развивается между фон Коренном и Лаевским. Именно в этом проявляется типично чеховская трактовка кризиса религиозного сознания: современный русский человек нуждается в вере и Боге, но ищет и обретает его заново, и церковь, к несчастью, не может ему в этом помочь.

Несмотря на то, что роль церкви на современном этапе каждому писателю представляется по-своему, недостатки, существующие внутри церковного устройства, видятся им одинаково. Отсюда возможное соотнесение их произведений на уровне церковной проблематики.

Таким образом, сделанные в диссертации наблюдения позволяют говорить о пристальном внимании обоих писателей к церковной жизни и религии в современном обществе. Для Лескова священник, а вместе с ним и сама церковь, – это прежде всего пастырь, наставник, учитель, стоящий в своей любви, великодушии, смирении на ступеньку выше обычного человека. Для Чехова институт церкви и люди церкви есть нечто милое, родное, трогательное, бесконечно доброе, но постепенно, по крайней мере на какой-то период времени, уходящее в прошлое.

В третьем параграфе «Нигилизм как явление русской общественной жизни в осмыслении А.П. Чехова и Н.С. Лескова» рассматриваются взгляды писателей на широко распространенное в XIX веке идеологическое течение. Лесков и Чехов застали это явление на разных этапах его эволюции: Лесков – на самом пике, Чехов – на излете, когда феномен нигилизма стал скорее историческим воспоминанием. Поэтому и формы отражения этого феномена в творчестве писателей оказались различными.

Отношение Лескова к этому движению определяется прежде всего его антинигилистическими романами «Некуда» (1864) и «На ножах» (1872). Являясь концентрацией негативного отношения автора к массовому увлечению нигилизмом, эти произведения имели в творчестве Лескова предшественников, к числу которых можно отнести рассказ «Овцебык» (1863), а также ряд публицистических статей («О переселенных крестьянах», «О найме рабочих людей», «О влиянии различных видов частной собственности на народное хозяйство»), где выражались сомнения относительно возможности скорейших изменений в обществе, а также полезности и правильности идейного движения подобного рода, в котором участвовали и искренние, «истинные» нигилисты, по-человечески близкие писателю. Отголоски неприятия Лесковым нигилизма обнаруживаются и в «Соборянах», где персонажи, представляющие модное направление (Борноволоков и Термосесов), приобретают карикатурный характер. Настороженное отношение к нигилистическому движению Лесков сохранит на протяжении всей жизни. Недоверие к людям, поддерживающим это общественное направление, оборачивается у писателя сатирическими уколами в их адрес («Путешествие с нигилистом» (1882)).

Чехов вошел в литературу на два десятилетия позднее Лескова, но, вопросы о революционной перестройке общества волновали и его. Проблема нигилизма, унаследованная русской мыслью от шестидесятников, не оставили писателя равнодушным. И в этом смысле его позиция, в своих основных положениях, совпадает с позицией старшего классика. Подобно тому как Лесков не видел будущего в нигилистическом движении, Чехов считал невозможным следование новейшим революционным призывам, которые являлись отголосками нигилизма: «Что же касается человека 60-х годов, то в изображении его я старался быть осторожен и краток, хотя он заслуживает целого очерка. Я щадил его. Это полинявшая, недеятельная бездарность, узурпирующая 60-е годы; в V классе гимназии она поймала 5-6 чужих мыслей, застыла на них, и будет упрямо бормотать их до самой смерти. Это не шарлатан, а дурачок… Вы бы послушали, как он во имя 60-х годов, которых не понимает, брюзжит на настоящее, которого не видит; он клевещет на студентов, на гимназисток, на женщин, на писателей и на все современное и в этом видит главную суть человека 60-х годов. Он скучен, как яма, и вреден для тех, кто ему верит, как суслик»1

12

2.

Скептическое отношение Чехова к этому направлению общественной мысли неизменно отражалось на страницах произведений. Наиболее показательны в этом плане «На пути» (1886), «Попрыгунья» (1891), «Рассказ неизвестного человека» (1893), «Дядя Ваня» (1897), «Вишневый сад» (1903), «Невеста» (1903). Героев этих произведений роднит непохожесть на представителей окружающего их общества, они одиноки в мире пошлости и мещанства. Каждый из них стремится сделать жизнь лучше. Но, несмотря на общность идей, чеховских нигилистов, как и героев Лескова, можно разделить на два типа. Первый представляют персонажи более ранних произведений: Лихарев в свои молодые годы, Осип Степанович Дымов, Михаил Львович Астров, Неизвестный человек. Эти герои осознают значение труда в жизни общества и не боятся его, считают труд на благо общества главным средством его изменения к лучшему. Этот тип чеховских нигилистов можно соотнести с «безупречными и чистыми нигилистами» Лескова (Райнер, Помада, Лиза Бахарева), названных Л. Гроссманом «независимыми тружениками» и подлинными организаторами «гармонии взаимных отношений». В чеховском повествовании о таких героях усиливаются лирическое и трагическое начала.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»