WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |

Представление о сущности категории рода в наибольшей мере связано с представлением о ее генезисе. Исторический анализ многих языков показывает, что грамматический род – явление сравнительно позднее, возникшее не ранее образования разряда имени. Первооткрывателем категории рода считается древнегреческий мыслитель Протагор, который, по свидетельству Аристотеля, первым стал различать три рода имен: мужской, женский и вещный.

Протагором были впервые зафиксированы негомогенность критериев родовой принадлежности существительных (семантика и форма) и неоднозначность средств ее языкового выражения (окончание, артикль, атрибутивное согласование). Идеи Протагора развил Аристотель: если Протагор стремился «привести язык в соответствие с разумом» и найти зависимость между родом и полом, то Аристотель таких задач не ставил. Он являлся сторонником материалистической точки зрения на язык и рассматривал род как отражение физических категорий одушевленности, мужского и женского пола.

Таким образом, очевидно, что с первых упоминаний о роде зарождаются и две главные теории рода. Смысл первой состоит в том, что род – это нечто формальное (позже для характеристики этой точки зрения появятся определения «морфологическая», «формальная», «согласованная» и др.) Смысл второй заключается в том, что род связан с полом (для этой точки зрения будут применяться понятия «естественная», «сексуальная», «антропологическая», «когнитивная», «семантическая», «семантико-этимологическая» и др.)

В начале ХIХ века с возникновением сравнительно-исторического языкознания в учении о категории рода выделились три направления.

Согласно первому направлению, значение биологического пола, мотивирующего грамматический род, было тесно связано со всеми существительными. Древнейшей и долгое время единственной гипотезой о причинах появления и функционирования рода была символико-семантическая гипотеза. Смысл ее состоит в том, что род возник под влиянием природной данности – наличия людей разного пола. По А. Мейе, древний индоевропейский одушевленный род преобразовался в мужской и женский, а неодушевленный получил значение среднего. Гипотеза А. Мейе о происхождении индоевропейского рода, лежащая у истоков целой научной школы и сыгравшая, несомненно, большую роль, представляет собой развитие парадигматического подхода, сущность которого заключается в том, что род рассматривается как субстантивная категория, т.е. сводится к учению о субстантивных классах, возникших на семантической основе.

Настоящим ударом по символико-семантической гипотезе стало открытие языков, в которых вообще отсутствует категория рода. Это послужило основой для развития второго, морфологического направления в исследовании категории рода. Против теории сексуализации выступил К. Бругман, утверждавший, что род одушевленных имен существительных никак не связан с полом. По его мнению, исходным моментом в возникновении категории рода явилось чисто внешнее морфологическое сходство имен, обозначавших существа женского рода (gena, жена, рождающая), и других отпричастных образований, называвших неодушевленные предметы. Однако и эта концепция не раскрывает происхождения рода как самостоятельной категории.

Наконец, третье направление, восходящее к Г. Штейнталю, связывает род с синтаксическим согласованием: «Если бы в языке не существовало согласования, то существительные этого языка не имели бы различия в роде». Термин «синтаксическое значение» впервые употребил именно Г. Штейнталь, хотя в научный обиход этот термин вошел значительно позже. Впоследствии к этому направлению примкнули Г. Пауль и Ж. Вандриес, которые так определили суть современной категории рода: «Сущность современной категории рода сводится исключительно к согласованию, к формальному уподоблению согласуемого слова с именем существительным».

Род начинает осмысляться как категория, не сопоставимая с биологическим полом, после того как была осмыслена роль согласования в языке. В отечественном языкознании такая традиция начинается с Ф.И. Буслаева: «Естественный род отличается от грамматического. Естественный род объемлет малое число слов, в сравнении с остальными, в которых не обращается внимание на родовое отличие, или потому, что его действительно нет, или потому, что обыкновенная наглядность, господствующая в языке, не знает строгого естествоиспытательного наблюдения…».

Однако формально-синтаксическая точка зрения на категорию рода справедливо подвергается критике многими учеными (В.В. Виноградов, А.Т. Аксенов, Г.А. Зограф), которые указывают на то, что даже в относительно узких рамках индоевропейских языков наблюдаются несколько различающихся по своему характеру средств выражения рода, в том числе такие переходные типы, как местоименные артиклоиды, являющиеся одним из способов выражения родовых классификаций в ряде иранских языков.

Отсюда мы можем заключить, что согласование не является универсальным средством выражения рода; род не может быть сведен к согласованию потому, что согласование является лишь частным случаем выражения рода и не может быть единственным признаком, на основе которого можно было бы судить об отсутствии или наличии его в языке. В связи с развитием в индоевропейских языках аналитических тенденций согласование в роде как средство его выражения отошло в ряде языков на второстепенные и третьестепенные позиции, а в некоторых случаях оно сохранилось в виде остаточных тенденций или исчезло совсем.

Несмотря на то, что со времен античности наука о языке шагнула далеко вперед, дискуссия между представителями различных школ языкознания по вопросу мотивации грамматической категории рода продолжается по сей день. Между полярными точками зрения Э.Сепира, видевшего в ней «систему пережившей себя догмы», и А. Мейе, считавшего, что грамматический род символизирует «реальные половые различия», можно расположить многочисленные точки зрения других лингвистов, каждая из которых хотя и не совпадает полностью с другими, все же примыкает к одному из двух противоборствующих направлений: одно из них в принципе признает экстралингвистическую мотивацию грамматического рода, а другое – ее отрицает. Эти различия во взглядах находят выражение в определениях понятия грамматической категории рода.

Мы полагаем, что род, как и другие грамматические категории, есть некое единство планов содержания и выражения. В рамках данного подхода представляется правомерным следующее определение категории рода: категория рода – классифицирующая грамматическая категория, восходящая к двучленной именной классификации, развитие которой, приведшее к формированию трехчленной родовой классификации, связано со становлением категории лица и с развитием категории склонения. В общем смысле под категорией рода подразумевается способность имен различать мужской, женский, средний род. При широком понимании рода в рамки этой категории включается различение одушевленности/неодушевленности и личности/неличности.

Являясь грамматической категорией, обладающей знаковой природой, грамматический род наделен такими общими свойствами, как семантика, синтактика и прагматика, и лингвистическое описание этой категории невозможно без анализа взаимодействия и соотношения этих аспектов.

Наиболее спорной и постоянно дискутируемой является проблема семантической насыщенности, мотивированности или немотивированности данной грамматической категории. Одним из важнейших ее аспектов остается соотношение рода и пола. В большинстве трудов по грамматике разграничение рода и пола связывают с тем, что пол включается в число «универсальных понятийных категорий». Так, У. Вейнрейх отмечает, что пол имеет свойства «универсального семантического компонента». Род же, как известно, такой всеобщностью (представленностью в различных языках мира) не обладает.

Даже при отсутствии в языке грамматического рода, в нем, так или иначе, проявляется универсальная категория пола (как это имеет место в персидском языке). Значению пола можно приписать статус функционально-семантической категории или функционально-семантического поля, как считает Н. Я. Немировский.

Формальные различия категории рода и пола диктуют необходимость отдельного изучения словообразовательной (лексической) категории пола и грамматической (классификационной для существительных и словоизменительной для атрибутов) категории рода.

Подобный подход, однако, не дает однозначного ответа на вопрос о мотивированности или немотивированности рода имен существительных. В работах по общему языкознанию, как правило, категория рода в общетеоретическом плане описывается на примере индоевропейских языков. Причем вопрос о мотивированности/немотивированности рода рассматривается на основе противопоставления «личность (одушевленность)/ неличность (неодушевленность)». Обычно утверждается, что если род личных и части одушевленных существительных (фаунонимов) можно считать мотивированным на основе противопоставления по признаку пола, то род неодушевленных существительных лишен мотивированности. С подобной постановкой проблемы соглашаются не все исследователи. Мы разделяем мнение А.Т. Аксенова, который считает, что «нет языков с немотивированным родом, род во всех языках является в принципе мотивированным, и различия между родовыми языками заключаются в степени мотивированности родовых классификаций имен существительных».

М.В. Ласкова называет категорию рода мотивированной как у одушевленных, так и у неодушевленных существительных. Мы также полагаем, что языковое сознание народа, язык которого располагает категорией рода, воспринимает отнесение существительных этого языка к тому или иному роду как полностью мотивированное. Подтверждением этого является реальность (принадлежность к сфере семантики) автономных значений. Как известно, любой звуковой или графический комплекс может обладать двумя типами значений: фиксированным или автономным. В нашем случае мотивация обусловлена именно автономным значением, не имеющим прямого отношения к лексическому значению слов. Относительно характеристик данных типов значения, уточним, что фиксированное значение – это способность вызывать в воображении и замещать в сознании некий предмет действительности, явление, отношение, признак и т.д. Оно становится фактом языка в силу постоянной, неразрывной, исторически сложившейся между звуковым (графическим) комплексом и элементами внеязыковой действительности. Автономное же значение представляет собой способность звукового (графического) комплекса вызывать в сознании любой феномен, обладающий чертами сходства или смежности с ним (с этим комплексом). Данное значение обусловлено не столько системой, историей, условной связью, сколько свойствами самих звуковых или графических комплексов. М. Осман справедливо утверждает, что автономное значение является фактором формирования языкового сознания.

Следовательно, грамматическая категория рода представляет собой довольно сложное диалектическое единство планов содержания и выражения, она возникает, формируется и видоизменяется под комплексным воздействием экстралингвистических и интралингвистических факторов. Воздействие экстрасистемных факторов на грамматический род продолжается на протяжении всего периода существования данной категории в том или ином языке; оно проявляется в многочисленных изменениях в семантической структуре рода в результате присоединения к ней новых семантических противопоставлений, выражаемых родовыми формами. С другой стороны, само проявление рода как грамматической категории возможно только в том случае, если грамматическая система языка выработает определенную последовательность форм, служащих для его выражения. Эта последовательность форм является неотъемлемой частью грамматической системы языка и подчиняется внутренним законам ее развития.

Во второй главе «Грамматическое и лексико-семантическое функционирование категории рода в русском и немецком языках» определяется специфика принадлежности к тому или иному роду одушевленных имен существительных в русском и немецком языках, выявляются случаи колебания в роде существительных в исследуемых языках, осуществляется качественный и статистический анализ существительных русского и немецкого языков в целях выявления некоторых особенностей семантических взаимоотношений различных родов в рамках каждого из указанных языков, а также сопоставления этих особенностей в двух языках.

Категория рода у одушевлённых существительных – названий лиц - имеет свою семантическую характеристику: слова мужского рода называют существа мужского пола, слова женского рода – существа женского пола. В количественном отношении существительные мужского рода преобладают как в русском, так и в немецком языке. Это объясняется как внеязыковыми социально-историческими условиями, так и собственно языковыми причинами. Слова мужского рода в сопоставляемых языках, прежде всего, заключают в себе общее понятие о человеке, обозначают его социальную или профессиональную принадлежность независимо от пола. Поэтому слова мужского рода могут применяться к лицу как мужского, так и женского пола. Оппозиция мужского и женского рода в сфере одушевленных существительных в обоих языках может быть охарактеризована как привативная оппозиция с немаркированным мужским родом, который выступает в позиции нейтрализации, обладает большей морфологической регулярностью и частотностью.

Грамматическое оформление одушевленных имен существительных в русском и немецком языках, наряду со сходствами, имеет ряд существенных различий:

1. В группу одушевленных в русском языке входят в основном имена существительные мужского и женского рода, и лишь немногие слова среднего рода («дитя», «животное» и некоторые другие).

В современном немецком языке, наряду со словами мужского и женского родов, в группу одушевленных входит значительное количество существительных среднего рода. Они обозначают как лица, так и животных, например: das Kind«ребенок», das Weib «женщина, баба», das Weibsbild «баба, тетка»; das Ferkel «поросенок», das Kalb «теленок», das Pferd «лошадь», das Lamm «ягненок», das Schaf «овца», das Tier «животное», das Vieh «скот», das Rind «крупный рогатый скот» и др.

Кроме того, в немецком языке почти каждое имя существительное, входящее в группу одушевленных, может присоединять суффиксы -chen, -lein (а в диалектах еще и суффиксы -(e)l, -(e)rl), которые придают им значение уменьшительности, ласкательности или другие экспрессивные оттенки. Таким образом, почти от каждого одушевленного существительного можно образовать новое одушевленное существительное среднего рода, хотя эти новообразования будут обозначать существа мужского и женского пола. В этих случаях морфологическое оформление существительного преобладает над его смысловым значением.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»