WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 ||

По отношению к общим направлениям развития мировой лингвистической мысли следует отметить, что в данный период русское языкознание, представленное рядом блестящих лингвистических школ, находится на переходном этапе от сравнительно-исторического языкознания к структурализму. «Новое учение о языке» Н.Я. Марра становится единственной лингвистической доктриной, официально признанной политически и идеологически корректной в советской лингвистике того периода. Ее можно рассматривать как один из типов реакции ученых-языковедов на Октябрьскую революцию, а именно, использование идеологии в своих собственных целях, чтобы навязать абсолютно нереальную теорию, что приводит к невозможности «нормального» развития лингвистической традиции в рамках сравнительно-исторических исследований.

По отношению к центрам интереса «эпистемологической ромашки» можно увидеть, что теоретические вопросы, к которым обращается лингвистическая модель Н.Я. Марра, (происхождение языка, развитие языка, соотношение языка и мышления), трактуются в свете проблемы соотношения языка и общества, которая получает в этой теории господствующее положение. Провозглашение языка как идеологической надстройки и исключительно классового феномена приводит к тому, что этот центр интереса подменяет собой призму теоретической парадигмы в ее «усиленном» варианте: он накладывает табу на исследование других проблематик и искажает изучение тех, которые входят в орбиту данной теоретической модели (см. рис.2). Естественный ход развития лингвистических идей нарушается. Если роль теоретической парадигмы состоит в возможности выбора центров интереса и методов их изучения («дух времени»), то идеологически окрашенная парадигма обязывает исследовать их в жестко определенных рамках. Ученики Н.Я. Марра (в частности И.И. Мещанинов) попытались приблизить его учение к общему пути развития лингвистических идей, но идеология часто служила инструментом борьбы с оппонентами.

«разрешенные» центры интереса

«запрещенные» центры интереса

Рис. 2

Лингвистические дискуссии этого периода часто перерастали в идеологические споры. В результате этой идеологической борьбы марксистско-ленинская философия становится основой лингвистической теории в Советском Союзе.

Несмотря на длительное господство нереалистичной модели Н.Я. Марра и неизбежные при этом теоретические потери, а также ограничения, связанные с доминированием одной философской доктрины, идеи основных лингвистических школ и направлений начала XX века продолжали развиваться.

В четвертой главе «Развитие идей российской национальной традиции в советский период» анализируются работы выдающихся русских лингвистов послереволюционного периода И.И. Мещанинова, А.М. Пешковского, Е.Д. Поливанова, Л.В. Щербы, Н.Ф. Яковлева, Г.О. Винокура. Работы этих ученых сформировали основные черты советского теоретического языкознания, а именно: интерес к проблематике социологии языка, его типологии, внимание к содержательной стороне языка, стремление к изучению динамики языковых процессов, выявлению внутрисистемных языковых связей, изучение истории языка в связи с историей народа, говорящего на данном языке и т.п.

Для советской лингвистики постмарристского периода характерно четкое различение идеологии и лингвистической теории как таковой, что позволяет сделать вывод о том, что идеологический фактор не повлиял на эволюцию собственно лингвистических идей, и таким образом, российское советское языкознание продолжало развиваться как самостоятельная научная дисциплина.

Более того, советская лингвистика к середине XX века несмотря ни на что сохранила истоки национальной русской лингвистической традиции, продолжая изучать такие вопросы, как происхождение и эволюция языка, связь языка с психологией, т.е. вопросы, свойственные сравнительно-исторической парадигме.

Сохранив самобытную российскую традицию в области изучения языка, наши ученые не только не отставали от развития мировой науки, но в некоторых вопросах даже опережали своих западных коллег. Был внесен вклад в системное описание русского синтаксиса (А.М. Пешковский), снято противоречие между синхронией и диахронией, разработаны вопросы языковой политики (Е.Д. Поливанов), заложены основы будущего развития психолингвистики и генеративной лингвистики (Л.В. Щерба), разработана систематическая фонологическая теория (Н.Ф. Яковлев), введено понятие системной диахронии (Г.О. Винокур).

В ходе исследования мы пришли к выводу о том, что с одной стороны российская лингвистическая традиция следует основному ходу эволюции мировой лингвистической мысли, а с другой – история отечественной лингвистики, имея отличные от других национальных традиций условия развития, представляет собой довольно сложный результат взаимодействия традиций исторического языкознания и новых тенденций в языкознании XX века (см. рис.3).

Анализ ряда работ [Винокур 1959; Пешковский 1930; Поливанов 1968; Щерба 1974; Яковлев 1938] убеждает нас в том, что в рамках сравнительно-исторических исследований, продолжавшихся в структуралистский период, начавшийся с 20-х годов XX в., были сохранены основные позиции данной парадигмы в изучении истории индоевропейских языков, а также языков других языковых семей. Принципы, примененные на индоевропейском материале, были перенесены на изучение тюркской, финно-угорской, семитской и других языковых групп. Общий прогресс в лингвистической теории и возникновение разнообразных методов изучения языка нашли отражение и в сравнительно-историческом языкознании, которое к тому времени использовало не только сравнительно-исторический метод. К нему присоединились методы лингвистической географии, приведшие к возникновению ареального языкознания, лингвистическая реконструкция (восстановление наиболее древнего облика слов и форм, общих для родственных языков), а также применение в изучении праязыков достижений современной фонологии, которая в огромной степени опирается на системные отношения, существующие в фонологических системах.

центры интереса структуралистской парадигмы

центры интереса сравнительно-исторической парадигмы

новые центры интереса

Рис.3

Основные положения работы отражены в следующих публикациях:

А. Публикация в рецензируемом издании.

  1. Осипова О.В. Особенности перехода от сравнительно-исторической парадигмы к структурализму в российской лингвистике // Вопросы когнитивной лингвистики. – 2007. – №1. – С.101–104.

Б. Другие публикации.

  1. Осипова О.В. Сопоставительный анализ функционирования инфинитивных конструкций в языках аналитического и синтетического типа // IV Степановские чтения. Функционирование языковых единиц в аспекте национально-культурной специфики. – М.: Изд-во РУДН, 2003. – С.144–146.
  2. Осипова О.В. Статика и динамика языка: концепции российских лингвистов // Иностранные языки: лингвистические и методические аспекты: Сб. науч. тр. – Тверь: Твер. гос. ун-т, 2004. – Вып. 1. – С.76–83.
  3. Осипова О.В. Взаимоотношение языка и мышления: эволюция взглядов от Радищева до Богородицкого // Фундаментальные и прикладные исследования в системе образования. Материалы II-ой международной научно-практической конференции. – Тамбов: Тамбов. гос. ун-т, 2004. – С.173–175.
  4. Осипова О.В. Советская компаративистика: задачи и решения // Иностранные языки: лингвистические и методические аспекты: Сб. науч. тр. – Тверь: Твер. гос. ун-т, 2005. – Вып. 2. – С.187–192.
  5. Осипова О.В. Советское языкознание 20-30-х годов: французское влияние // Языковой дискурс в социальной практике. Материалы межрегиональной научно-практической конференции. – Тверь: Твер. гос. ун-т, 2006. – С.210–216.
  6. Осипова О.В. Роль идеологии в российской лингвистике начала XX века // Иностранные языки: лингвистические и методические аспекты: Сб. науч. тр. – Тверь: Твер. гос. ун-т, 2006. – Вып. 4. – С.209–215.
  7. Осипова О.В. Марризм как идеологический миф // Вестник Тверского государственного университета. – 2006. – №3 [20]. – Серия «Филология». – Вып. 6. «Лингвистика и межкультурная коммуникация».– С.61–68.
Pages:     | 1 | 2 ||






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»