WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 |

В качестве четвертого подхода к историко-эпистемологическому описанию эволюции лингвистических идей Н.П. Анисимова выявляет так называемый «генеалогический» или «библейский» подход, обращаясь к книге А. Эно «История семиотики», где становление семиотической школы А-Ж. Греймаса представлено в виде «порождающей» модели, возводящей основы данной теории к идеям Ф. де Соссюра, Л. Ельмслева, Пражского лингвистического кружка и русских формалистов (В. Пропп «Морфология русской сказки»).

Современная зарубежная историография лингвистики уделяет значительное внимание переосмыслению традиционных взглядов на уже известные источники с различных философских и методологических позиций, но особенно пристальное внимание уделяется разработке общих философских методологических основ историографии лингвистики. На базе такого рода исследований, содержащих различные концептуальные построения в области историко-лингвистического науковедения, в зарубежной историографии лингвистики возник ряд направлений, из которых наиболее распространены так называемые парадигматическое (широко распространенное в англоязычных странах и использующее в описании процесса развития науки о языке понятие «парадигма науки», разработанное Т. Куном) и эпистемологическое.

Теория исторического развития наук, или «историческая эпистемология», разработанная М. Фуко («Les mots et les choses», 1966 и «Archologie du savoir», 1969), пытается отразить исторически изменяющиеся структуры мировосприятия, или «призмы видения» природных и социальных процессов, которые, по мнению М. Фуко, определяют возникновение и существование различных в разные исторические эпохи наук, теорий, гипотез. Эти призмы видения он называет «эпистемами». Основным фактором, формирующим и упорядочивающим эпистему, является для М. Фуко соотношение «слов» и «вещей». Момент смены эпистем для него немотивирован и абсолютен, а между эпистемами отсутствует любая преемственность.

В отечественной традиции мы располагаем подробным описанием содержания лингвистических теорий от античности до наших дней [Алпатов 1998; Амирова et al. 1975; Березин 1967, 1979, 1984; Будагов 1988; Виноградов 1978; Звегинцев 1964, 1965; История лингвистических учений 1980, 1981, 1985, 1991; Кондрашов 1979; Реферовская 1996; Сусов 1999]. Советская историография стремилась подходить к анализу материала с позиций марксистского науковедения. Среди основных аспектов исследования можно выделить следующие:

1) выяснение социальной основы лингвистического познания на каждом этапе его развития (например, обусловленность круга интересов языковедов задачами общественно-языковой практики, связь принципов описания языка в ту или иную эпоху с периодом в развитии языка, история литературных языков);

2) изучение теоретико-методологических принципов, характеризующих различные традиции, направления и школы в языкознании, изучение изменения структуры знания о языке, анализ связей языкознания с философией, социологией, естественно-научными теориями на разных этапах развития науки о языке;

3) исследование внутренней логики развития знаний о языке и проблем прогресса в лингвистическом знании [Бокадорова 1990: 146].

Однако, работы, посвященные анализу эволюции этих теорий в историко-эпистемологическом ключе, немногочисленны.

Если иметь в виду самые общие принципы научного подхода к исследованию языка как особого феномена социальной действительности, то все множество лингвистических концепций, школ и течений, по мнению И.П. Сусова, может быть условно сведено к трем научным парадигмам [Сусов 1985].

Первая из этих парадигм, генетическая (или историческая, эволюционная), объединяет те школы и направления, которые опираются на принцип историзма и рассматривают язык, как и действительность в целом, в его возникновении и развитии, т.е. необратимом, направленном изменении во времени в соответствии с внутренними законами самого языка и условиями его функционирования.

Вторая лингвистическая парадигма, таксономическая (или – в порядке чередования подходов внутри нее – инвентарная, структурная, а затем, с середины XX в., системная, или системно-структурная), собрала под свои знамена тех ученых, для которых наряду с эволюционным аспектом языка существен аспект организационный, касающийся внутреннего устройства сложного языкового целого (в отвлечении от фактора времени), выявления и группировки языковых единиц, их систематики и классификации, объединения этих единиц в нерасторжимое целое – языковую систему.

Третья исследовательская парадигма в языкознании, – коммуникативная, функциональная (коммуникативно-прагматическая или, просто, прагматическая), оформляющаяся во II половине XX века, опирается на принцип деятельности и провозглашает приоритет факторов, обеспечивающих успешное использование языка субъектом коммуникативной деятельности для достижения своих целей. Этой парадигме наша наука обязана утверждением фактора человека как субъекта деятельности в самом широком смысле, деятельности общения, коммуникативной и речевой деятельности, более тесным включением в круг человековедческих наук.

Ни эпистемологическая модель Т. Куна, разработанная для экспериментальных наук, ни ее преломление и дальнейшее развитие в теории Л. Альтюссера не подходят для описания эволюции идей в гуманитарных науках, поскольку их природа отличается от научных дисциплин, основывающихся на эксперименте. При анализе эволюции лингвистических идей мы отказываемся как от дисконтинуистского подхода Т. Куна и Л. Альтюссера, так и от ее генеративного толкования по модели Священного писания А. Эно. Принимая позиции умеренного релятивизма, мы предпринимаем анализ фактов лингвистической теории в преломлении концептуальной эпистемологической модели. Мы придерживаемся концепции смены научных парадигм как постепенного накопления проблем, не входящих в круг интересов существующей научной парадигмы. Перемещение на них центра внимания происходит постепенно, усилиями целого ряда исследователей.

В нашем исследовании мы базируемся на концептуальной модели, разработанной Н.П. Анисимовой [Анисимова 2002], поскольку она пытается охватить совокупность лингвистических проблем в динамическом ключе, что позволяет проанализировать каждую теоретическую модель с позиций ее отношения к современной ей научной парадигме (центры интереса и методы), способов «эксплуатации» данной теорией этих центров интереса в плане выбора уровня языковой системы, авторского подхода к исследованию материала.

На одном полюсе данной двухполюсной динамической системы обозначен круг проблем, являющихся общими для науки о языке. Эта проблематика стабильна и виртуальна в том смысле, что она присутствует in potentia с тех пор, как появляется языковой феномен. Она представлена в виде «эпистемологической ромашки», в центре которой расположен языковой феномен, а лепестками являются общелингвистические проблемы (происхождение языка, эволюция языка, соотношение язык – мир, язык – мышление, внутренняя организация языка, язык как знаковая система, языковые универсалии, соотношение язык – общество, язык – психология, язык как основное средство коммуникации). Противоположный полюс данной системы представлен конкретной лингвистической теорией и рассматривается как актуализация той или иной проблематики виртуального полюса. Система динамична, поскольку проецирование виртуальной лингвистической проблематики на конкретную лингвистическую теорию производится не напрямую, но через ряд этапов, «эпистемологических призм», которые представляют собой этапы «эпистемологического пробега», необходимого для ориентации теории по отношению к центрам интереса исследования, его философских обоснований и методов анализа. В направлении от виртуального к актуальному предусмотрены три «эпистемологические призмы»:

  • интеллектуальные системы, предопределяющие способ распределения между дисциплинами центров интереса и проблемы, исторически сложившийся в рамках той или иной национальной лингвистической традиции;
  • теоретическая парадигма, в рамках которой разрабатывается лингвистическая теория, – этап, который описывается исторически как доминирование той или иной проблематики в определенную историческую эпоху, определяющий также методы анализа, присущие тому или иному этапу эволюции лингвистического знания;
  • призма вариативности, ориентирующая теорию с позиций «угла зрения» на проблему, направления исследования, преимущественного уровня языковой системы, на котором проводится исследование.

Названная модель позволила Н.П. Анисимовой проследить постепенный переход от парадигмы рациональной грамматики к сравнительно-историческому языкознанию, а затем к структурализму во французской лингвистике [Анисимова 2002]. Подобный анализ предпринимается автором диссертации впервые в отношении российской лингвистической традиции.

Во второй главе «Российская лингвистика на рубеже XX века» дается общая характеристика положения дел в российском языкознании на протяжении XIX века до начала XX века, выявляются основные характеристики существующих направлений с тем, чтобы определить особенности российской лингвистической традиции в период становления теоретического языкознания в России, формирования сравнительно-исторического языкознания и перехода от сравнительно-исторической парадигмы к структурализму.

Идеи всеобщей грамматики, господствовавшие на протяжении XVIII века в Европе, нашли свое отражение в трудах российских лингвистов начала XIX века. Весь XIX век в истории российской лингвистической мысли можно считать этапом становления новой парадигмы – сравнительно-исторической. В российском языкознании на протяжении XIX века следует отметить сосуществование двух направлений: логического (отражение идеи всеобщей рациональной грамматики XVIII века в трудах лингвистов) и сравнительно-исторического (эта парадигма только зарождается). Представители логического направления продолжают традиции универсальной всеобщей грамматики, обращаясь уже к таким теоретическим проблемам языкознания, как рассмотрение языка с исторической и статической (философской) точек зрения, указание на социальную природу языка (Н.И. Греч), впервые язык объясняется через определение знака и создается учение о знаках (Л.Г. Якоб). В этот период в российском языкознании были поставлены вопросы, непосредственно входящие в проблематику общего языкознания. Российские языковеды, оставаясь в целом верны идеям рационалистической и логистической философии языка начала XIX века, постепенно отходят от обычного отождествления логических и грамматических категорий. Российские ученые вводят понятие исторического развития языка, дают хронологию отдельных этапов его развития, определяют круг родственных языков. Все это закладывало твердые основы для создания сравнительно-исторического языкознания.

В диссертации центры интереса российской лингвистики данного периода обозначены в соответствии с системой эпистемологических координат. Для русской лингвистики XIX века традиционные центры интереса рациональной грамматики (язык – мир, язык – мышление, внутренняя организация языка, язык как знаковая система, языковые универсалии) дополняются новыми, характерными для сравнительно-исторической парадигмы: происхождение языка, эволюция языка, язык – общество. Это позволяет сделать вывод о том, что в этот период для русской лингвистической традиции характерна тенденция к расширению поля исследований, что позволяет осуществить постепенный переход к новой научной парадигме. Данная тенденция представлена в табл. 1.

Таблица 1

Рациональная грамматика

Новые центры интереса, характерные для сравнительно-исторического подхода

Центры интереса российской лингвистики первой половины XIX века

  • язык – мир
  • язык – мышление
  • внутренняя организация языка
  • язык как знаковая система
  • языковые универсалии
  • эволюция языка
  • происхождение языка
  • язык и общество

Российская лингвистическая традиция на рубеже XX века была представлена тремя основными языковедческими школами: Харьковской лингвистической школой (А.А. Потебня), лингвистической школой Московского университета (Ф.Ф. Фортунатов) и направлении исследований, восходящем к идеям И.А. Бодуэна де Куртене (Казанский и Санкт-Петербургский университеты). В параграфах 2.2 – 2.4 главы второй выявлены основные характеристики названных направлений, а также определена специфика развития российской лингвистической традиции начала XX века, которая заключается в следующем:

  • исходя из различения двух фаз в эволюции научной парадигмы [Анисимова 2002], можно констатировать, что российское языкознание на рубеже XX столетия развивается в рамках господствующей в эту эпоху парадигмы – сравнительно-исторического языкознания, представленной в своей «улучшенной» модели (Ф.Ф. Фортунатов) или вступившей в период «истощения» (А.А. Потебня);
  • ведущие языковеды этого периода творчески перерабатывают теоретические положения немецких компаративистов, отказываясь от «археологического» подхода и обращаясь к фактам живого народного языка, проявляя повышенное внимание к разработке вопроса о роли индивидуального языкового мышления;
  • существующая сравнительно-историческая парадигма обогащается новыми центрами интереса: язык – общество, язык – коммуникация, язык как знаковая система, языковые универсалии, характерными для новых парадигм и направлений, получившие свое развитие в XX веке (см. рис.1);
  • в методологическом плане происходит постепенный переход от сравнительно-исторического метода (А.А. Потебня) через признание сосуществования диахронии и синхронии (Ф.Ф. Фортунатов) к преимущественно синхроническому методу (И.А. Бодуэн де Куртене).

новые центры интереса,

центры интереса сравнительно-исторической парадигмы

Рис. 1

В главе третьей «Марризм и роль идеологии в российской лингвистике первой половины XX века» предпринимается попытка проанализировать роль идеологического фактора в эволюции отечественной лингвистической мысли в первые десятилетия после Октябрьской революции.

Pages:     | 1 || 3 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»