WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

Третий раздел - «Реальное определение, этимология слова «термин» и понятие формы в философии Флоренского» - включает три параграфа и посвящен некоторым частным вопросам, связанным с темой термина.

Первый параграф - «Термин и реальное определение» - раскрывает осуществленное Флоренским развитие некоторых мыслей Милля и Пуанкаре о реальных определениях, которые, в отличие от только вербальных, не являются произвольными, а опираются на познание некоторой устойчивой связи между явлениями. Термин и реальное определение, в понимании Флоренского образуют антиномически взаимосвязанную пару, как слово и предложение.

Второй параграф - «Интерпретация этимологии слова “термин”» - рассматривает суждения Флоренского о происхождении самого слова термин. В соответствии со своим постоянным убеждением в познавательном значении самой этимологии и опираясь на рассуждения Фюстеля де-Куланжа о сакральном происхождении земельной собственности у греков и римлян, Флоренский интерпретирует термин как границу, которая индивидуальное мышление или данная культура ставит себе; эта граница указывает некоторую ценность, на которую индивид или культура ориентированы. Остановка, выражаемая термином, играет положительную роль для движения познания, т.к. усиливает мысль, препятствуя ей неопределенно рассеиваться.

Третий параграф - «Понятие формы» - тесно связан с предыдущим; он указывает на связь рефлексии по поводу термина с одним из ключевых понятий всей философии Флоренского, а именно с понятием формы со всем множеством значений данного слова, от геометрической формы (контур, пространственная граница) до аристотелевского понятия формы как души живого тела. Форма, по Флоренскому, представляет собой принцип, дающий единство и целостность множеству проявлений некой реальности; форма составляет основу индивидуальности данного явления, его существенное отличие от других явлений; наконец, форма является также принципом структуры, внутреннего порядка данного предмета. Согласно Флоренскому, преобладающее в Новое время среди образованных людей мировоззрение стремится устранить понятие формы, свести качественные различия к количественным (примеры этого о. Павел видит в торжестве принципов непрерывности и однородности, выражением которых являются, соответственно, теория эволюции и кантовская концепция пространства). Это - одна из черт данного мировоззрения, наиболее противоположных естественному мировосприятию. Флоренский же в своей философии стремится восстановить принцип формы во всей его широте. Дискретный, структурированный и расчлененный характер речи как системы слов, имеющей наиболее устойчивые моменты именно в терминах соответствует свойствам самой реальности.

Четвертый раздел - «Слово как орудие в контексте философии техники Флоренского» - рассматривает концепцию орудия о. Павла. В философии техники Флоренский исходит в основном из концепции, разработанной А. Бергсоном, согласно которой именно изготовление искусственных орудий представляет собой отличительную особенность человека, тогда как животные используют естественные орудия, органы. В отличие от инстинкта животных, интеллект действует сознательно, сознание же сигнализирует о несоответствии действия представлению о нем: при наличии этой задержки внутренний импульс, ведущий к действию, не находит непосредственной реализации и усиливается. Флоренский разрабатывает эту концепцию, подчеркивая антиномическую симметрию между познавательной деятельностью, производящей понятия, и технической, производящей орудия, что соответствует «антиномии бытия и смысла». Однако между концепциями Бергсона и Флоренского диссертант отмечает важное отличие, состоящее в том, что французский философ делает акцент на неспособности интеллекта проникнуть в подлинную реальность: интеллект не столько следует формам, присутствующим в реальности, сколько навязывает их ей. Согласно же о. Павлу, и образование терминов, и образование орудий представляют собой результат диалога между человеком и внешней реальностью: устойчивые понятия интеллекта соответствуют устойчивым формам самой реальности. «Ритмические» задержки движения мысли имеют позитивную роль, не тормозя движение полностью, но, в определенном смысле, сохраняя и усиливая его - в этом смысле зрелое слово относится к обычной речи как искусственный орган к естественному телу: он концентрирует и усиливает его природные возможности.

Четвертая глава «Онтология символа» состоит из трех разделов. Ее задача - описать самые общие черты того мировоззрения, проложить пути к которому стремится Флоренский в своей философии и которое он называет «символическим мировоззрением». Согласно о. Павлу, в т.н. «аналитическом» мировоззрении Нового времени мир распыляется во множество изолированных точек и моментов времени, не образующих существенных связей; таким образом, какой-либо реальный контакт человека с окружающим миром становится невозможным. Флоренский же стремится к восстановлению более естественного мировоззрения, остатки которого присутствуют в нерефлексированном бытовом жизнепонимании. Он называет это мировоззрение также «платоновским», хотя оно гораздо шире распространено, нежели учение самого Платона: корни этого мировоззрения присутствуют в «мистическом и магическом» видении мира, свойственном всем народам земли. Флоренский стремится выработать философские понятия, которые позволили бы говорить о контакте между человеком и миром. Центральным пунктом этого проекта является понятие символа. Согласно Флоренскому, символизируемое, в определенном смысле, реально присутствует в символизирующем. Познание мира и действие в нем подразумевают структуру реальности, в которой символ не представляет собой лишь произвольный знак, а связан онтологически с тем, что он символизирует.

Первый раздел «Понятие символа у Флоренского» включает два параграфа.

Первый параграф «Символ как центральная тема философии Флоренского; определения символа» трактует понятие символа по Флоренскому. Символ - это такой феномен, в котором виден не только он, но и нечто иное, ноумен. Здесь же рассматриваются различные определения, которые Флоренский дает символу в разных произведениях, и показывает связь между ними.

Второй параграф «Сущность и энергия; имеславие как философская предпосылка» раскрывает концепцию Флоренского, согласно которой любое сущее имеет две стороны, одной из которых оно направлено к себе (сущность), а другое - ко всему остальному (энергия). Различение сущности и энергии позволяет мыслить познавательный контакт между двумя сущностями, не разрушающий их несводимость одной к другой. Как субъект, так и объект остаются самостоятельными; их энергии, однако, могут взаимодействовать, производя объединение (синэргию), в котором обе энергии неотделимы друг от друга. Одна и та же сущность может проявляться разными энергиями. Такое понимание Флоренский называет имеславием, по названию направления в православии нач. XX в., возникшего в русских монастырях на Афоне. Представители имеславия верили в реальное присутствие Бога в имени Божьем, согласно формуле «Имя Божье есть Бог, но Бог не есть имя Божье». Флоренский считал, что эта точка зрения относится не только к Богу: именно такое понимание, с точки зрения Флоренского, подразумевается обычным взглядом на процесс познания, согласно которому субъект познает объект, но объект остается существовать как независимый от субъекта, и субъект тоже не растворяется в объекте. Позиция Флоренского, постулируя существование реальных символических связей между явлениями и являющимися в них сущностями, позволяет оправдать возможность истинного познания реальности и в то же время избежать притязаний на принципиальную полноту нашего знания о мире.

Во втором разделе «Действие слова (“магичность и мистичность слова”)» рассматривается применение общей концепции символической связи к конкретному, особенно важному типу символа - слову. «Магичность слова», по Флоренскому, проявляется в его действии на внешний мир, а «мистичность слова» - в его действии по раскрытию значения (реальности, им обозначаемой). С точки зрения Флоренского, действие слова не ограничивается только рациональной передачей смысла, оно, будучи реально связано с обозначаемым им сущим, может воздействовать и физическим образом, и не обязательно сознательно: слово, по мнению Флоренского, представляет собой тонко организованное средоточие разнообразных энергий, накопленных в нем в процессе его выработки. Флоренский рассматривает и «магию» как таковую, определяя ее как всякое проявление человеческой воли вовне, и это рассмотрение находится в контексте его философии техники: всякое орудие может трактоваться как продолжение тела вовне. С другой стороны, такая тема, как символика сновидений, с помощью которой, как известно, возможно проводить диагностику разных заболеваний, также находит обоснование у Флоренского, считающего, что и построение собственных органов тела питается от того же импульса, что и создание орудий, а также познание внешней реальности, которая вся оказывается символом человеческого духа, и наоборот. Так в философии о. Павла получает оригинальную философскую разработку древнее представление о единстве макрокосма и микрокосма. При этом Флоренский приводит и классификацию символов по степени их общности: «наиболее общественные», универсальные и постоянные - символы религиозные, затем идут философские, научные, художественные и, наконец, наиболее индивидуальными являются символы сновидений.

Третий раздел «Интерпретация платонизма у Флоренского» состоит из четырех параграфов. Он посвящен прояснению вопроса, почему Флоренский называет свою концепцию «платонизмом» и что он под этим подразумевает.

Первый параграф «Что такое идея» рассматривает трактовку платоновских идей у Флоренского. Идея - то единое, что обнаруживает себя во многом. Различным позициям в споре об универсалиях Флоренский дает не отвлеченно философскую, а «жизненную» характеристику. В качестве одного из примеров приводится живое существо, объединяющее в себе целый ряд своих состояний в разные моменты. Любое восприятие как существенно зависящее от памяти также проявляет эту собранность многого в едином. Если учесть рассмотренную выше теорию символа, то ясно, что ноумен, который проявляется во множестве феноменов и придает им реальное единство, - это как раз и есть идея, энергия которой создала все данные феномены. Будучи высшей реальностью по отношению к феноменам, идея сама в себе невидима (в качестве сущности), но может быть более или менее ясно «увидена» в феноменах (в своих энергиях). Существуют феномены, в которых идея открывается более ясно, чем в других: эти феномены представляют, так сказать, лик реальности, стоящей в глубине, подобно тому, как человеческий лик наиболее наглядно выражает невидимую личность человека.

Второй параграф «Имманентность и трансцендентность» рассматривает такую особенность трактовки платонизма у Флоренского, как интерес к теме присутствия идеи в ее эмпирических проявлениях, к ее «наблюдаемости» в них. В этом пункте философия о. Павла решительно противоречит распространенной интерпретации платонизма как дуализма. Сам Флоренский противопоставлял свою «конкретную метафизику» метафизике абстрактной, рассматривавшей идеи как невоплощенные. Это обстоятельство продолжает вызывать недоумение у тех исследователей, которые считают, что Флоренский склонялся к имманентизму, к полному отождествлению ноумена и феномена. На взгляд диссертанта, подобная трактовка представляет собой недоразумение. Для Флоренского важно сохранять равновесие этих двух аспектов и не впадать ни в имманентизм, ни в агностицизм (который на практике оказался бы тождественен имманентизму). Согласно о. Павлу, отождествление феномена с выражаемым им ноуменом справедливо лишь в том смысле, что феномен есть ноумен в меру его явленности, но в том же феномене в каком-то смысле открывается и отличие ноумена от феномена. Ноумен все время остается чем-то бльшим, нежели феномен, и в этом смысле трансцендентным ему. В этом же параграфе диссертант рассматривает родство между «платонизмом» Флоренского и натурфилософской концепцией Гёте.

Третий параграф «Реальность имен» рассматривает один из аспектов платонизма Флоренского, а именно, его учение об именах: с точки зрения Флоренского, личные имена не являются сугубо условными, а выражают типы личностного бытия, причем эти типы не могут быть описаны с помощью набора эмпирических характеристик, а открываются лишь углубленному созерцанию как некий инвариант, единство во множестве.

Четвертый параграф «Магическое сознание» раскрывает тему платонизма как философского выражения общечеловеческого архаичного мировосприятия. Здесь же содержится и обсуждение общего значения трактовки платонизма у Флоренского. На взгляд диссертанта, платонизм Флоренского представляет собой интересную и плодотворную концепцию независимо от его отношения к историческому платонизму. Познание как реальный контакт двух сущностей, воплощаемый в ряде символов, в которых присутствуют обе сущности; идея как жизненное и личностное единство различных проявлений, как инвариант их множества, как предел их последовательности; антиномическое отношение трансцендентности и имманентности идеи, с одной стороны, и ее явлений, с другой, - все эти положения являются философски значимыми, хоть и не разработанными систематически в произведениях самого Флоренского.

В Заключении подводятся общие итоги диссертационного исследования и делаются выводы относительно роли концепции науки как символического описания в философии Флоренского и положения науки внутри защищаемого о. Павлом символического миропонимания.

Основные идеи диссертации отражены в следующих публикациях автора.

1. Gorelov A. Il rapporto della scienza con la realt nella filosofia di Pavel Florenskij // Humanitas. - 2004. - No. 4. - P. 663-684.

2. Горелов А.С. Проблема объективности науки в философии Флоренского // Философия и будущее цивилизации. Т. 2. - М., 2005. - С. 223.

3. Горелов А.С. Отношение науки и реальности в философии Павла Флоренского // Философские науки. - 2007. - № 1. - С. 60-78.


1 Иванов Вяч.Вс. Наука как символическое описание в концепции Флоренского // П.А. Флоренский: Философия, наука, техника. - Л., 1989. - С. 9-12.

2 Мотрошилова Н.В. Павел Флоренский (1882-1937) // История философии: Запад – Россия – Восток. - М., 1998. - Т. 3. - С. 386-388.

3 Андроник (Трубачев), иеромонах. Теодицея и антроподицея в творчестве священника Павла Флоренского. - Томск, 1998. - С. 119-129.

4 Павленко А.Н. Место и роль науки в миросозерцании П. Флоренского // Историко-философский ежегодник '94. - М.: Наука, 1995. - С. 169-191.

5 Паршин А.Н. Путь: Математика и другие миры. - М.: Добросвет, 2002. - С. 185-188.

Pages:     | 1 | 2 || 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»