WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |

Третья глава, «Культурологическая теория медиа Маршалла Маклюэна», представляет собой критический анализ наиболее значимых положений учения М. Маклюэна о природе и эффектах медиа как культурных феноменов.

Параграф 3.1. Медиа как внешние расширения человека. Горячие и холодные средства коммуникации. Отправной точкой концепции Маклюэна является учение о внешних расширениях (extensions) человека. Для него, как и для ряда других гуманитариев, чьи концепции обычно объединяют под рубрикой «технологический детерминизм», движущей силой исторического процесса являются не воля или поступки индивида или человеческих коллективов, а технические новации. Можно сказать и категоричнее: исторические деяния и события невозможно осмыслить вне технологического контекста, который их обусловливал. Источником любой технической новации являются «органические формы», освобожденные, абстрагированные от своих физических носителей. К примеру, круговое движение, совершаемое ногой во время ходьбы, абстрагированное от материального субстрата, самого человеческого органа, становится принципом функционирования колеса. Иными словами, расширением (extension) человека является внешний носитель функции какого-либо органа. При этом расширение вовне функции приводит к «самоампутации» (self-amputation) органа, эту функцию выполнявшего (здесь имеют место определенные аналогии с теорией травмы З. Фрейда). К примеру, внешним расширением органов, отвечающих за передвижение, является транспорт – каноэ у индейца, лошадь у ковбоя, самолет у современного «постиндустриального человека»; одежда, к примеру, выполняет функцию заместителя кожи.

Разумеется, если мы хотим осмыслить подлинное значение той или иной технической новации, очередного расширения человека, мы должны поместить его в надлежащий контекст, в один ряд с другими расширениями, взаимообусловленность которых привела к появлению данной технологии. Появление колеса взаимосвязано с изобретениями денежного обмена и письменности, и должно рассматриваться как контекстуально обусловленное этими последними. Изобретение Гутенбергом технологии книгопечатания так и осталось бы незамеченным, если бы не контекст соответствующей эпохи и целый ряд предшествующих событий, благодаря которому книгопечатание приобрело эпохальный масштаб.

Анализ текстов Маклюэна, написанных в начале 1960-х (работы «Галактика Гутенберга» и «Понимание медиа»), показывает, что он понимал взаимообусловленность расширений человека, характерных для каждого конкретного периода человеческой истории, не как относительную, а как абсолютную – как жесткую иерархию, имеющую своим центром расширение определенного органа чувств. Речь в первую очередь идет о зрении и слухе, визуальном как расширении глаза и аудиальном как расширении уха. Племенные общности, стоявшие у истоков человеческой истории, были обществами «слуховыми» – устное, слышимое слово было главным средством общения, расширением вовне бормочущего коллективного сознания, племенного уха. Более быстрая, в сравнении с письменной, устная форма коммуникации не позволяет индивиду осознать себя, отделиться от племенного коллектива, а следовательно – и от окружающего мира, препятствуя специализации отдельных коммуникационных каналов.

Иллюстрацией тезиса Маклюэна об иерархичности системы медиа является афоризм «The medium is the message» («Данное средство коммуникации есть содержание другого средства коммуникации»). Содержанием письма является речь, так же как письменное слово – это содержание печатного текста, а печатный текст, в свою очередь, выступает содержанием для таких средств коммуникации как газета или телеграф. В свою очередь, содержанием речи являются психические процессы в нашем сознании, приведшие к определенному умозаключению и его оглашению. Однако, реальным «содержанием» любого медиа является не совокупность непосредственных или опосредованно передаваемых высказываний, которые это средство коммуникации переносит. Маклюэн неоднократно подчеркивает, что реальное содержание, месседж любого медиа – это изменение масштаба, скорости или способа действия, которое оно [данное медиа] привносит в человеческую деятельность. Однако, совершенно очевидно, что, несмотря на жесткие иерархические взаимосвязи друг с другом, средства коммуникации способны производить различные психологические и социальные эффекты. В соответствии с этим критерием Маклюэн подразделяет все медиа на горячие и холодные. Критерий разделения средств коммуникации на холодные и горячие состоит в способности наполнять одну систему восприятия большим количеством чувственных данных. Горячие медиа – это средства коммуникации, которые расширяют одно единственное чувство до «высокой определенности». Высокая определенность – это состояние наполненности чувственными данными. К примеру, радио является горячим средством коммуникации – по сравнению с таким холодным как телефон – поскольку за единицу времени способно передать большое количество однонаправленной аудиальной информации самого разнообразного вида; телефонный разговор, напротив, протекает медленно, он диалогичен и монотонен. То же самое относится к телевидению, которое насыщает зрение образами медленнее, чем остросюжетный художественный фильм, и, следовательно, является холодным медиа. Однако, следует иметь в виду, что медиа может быть холодным или горячим только в сравнении с другим медиа. Например, телевидение – в сравнении с радио – является холодным средством коммуникации, но горячим в сравнении с новостными сайтами в Интернет.

Изучение текстов Маклюэна, написанных после 1964 г., показывает, что наиболее значимыми для его теории эффектами, производимыми новыми медиа в культуре, являются следующие: 1) гипнотический эффект, предопределяющий неспособность данной культуры распознавать характер воздействия традиционных средств коммуникации и возможности новых; 2) трайбализирующий эффект медиа, подразумевающий возможность средств коммуникации творить новые формы общественной жизни и индивидуального сознания; 3) эффект инклюзии, выражающийся в том, что каждому медиа присуща способность задавать определенную степень «погружения» в вербальный или образный ряды, которые данное средство коммуникации транслирует; 4) эффект специализации – способность медиа порождать новые формы специализации и в духовном, и в материальном аспектах культурного бытия. В соответствии с этой схемой телевидение, например, может быть охарактеризовано как холодное (обладающее минимальным гипнотическим эффектом), ретрайбализирующее (способствующее формированию нового качества человеческого коллектива – массы), инклюзивное (требующее большой степени вовлеченности для формирования цельного восприятия), неспециалистское (задействующее несколько каналов восприятия и несколько систем культурной идентификации) средство коммуникации.

Параграф 3.2. Медиа в историческом процессе. Становление европейской культуры, в которой доминируют визуальные формы коммуникации, т.н. «галактики Гутенберга», можно понять только при условии понимания различия между различными типами письма. Хронологически самым ранним типом письма является так называемое «логографическое» письмо, в котором для письменного выражения слова используется рисунок или знак, внешне тождественный обозначаемому словом предмету. Наиболее примитивная форма логографии – это пиктограммы, изображения представляемого объекта. При этом, как правило, пиктограммы изображают конкретный, именно данный объект или ситуацию, например охоту, и не имеют никакого отношения к долгосрочному сохранению знания. Существование пиктограмм имеет смысл только для племенных культур, и именно в силу того обстоятельства, что пиктограммы, с точки зрения современного человека, абсолютно неинформативны: они ничего не сообщают, не предназначены для чтения, но только фиксируют текущее положение вещей.

Современная культура, в определенном смысле, возвращается к тем формам, которые существовали в доалфавитных обществах: «Мы живем в эпоху, когда джазовый музыкант владеет всем арсеналом приемов устной поэзии» (Маклюэн, 2004, с. 6). Кубизм, появившийся в начале 20 в., и ставивший своей задачей «немедленное чувственное восприятие целого», и последовавшие за ним разнообразные направления «примитивизма», своими средствами художественного выражения по существу возвращают зрителя к восприятию, характерному для дописьменного периода человечества. Таким образом, резюмирует Маклюэн, в век электроники, пришедший вслед за длившейся около пяти столетий эпохи книгопечатания и механики, мы сталкиваемся с новыми формами и структурами человеческой взаимозависимости и человеческого самовыражения, которые являются «устными» по своему характеру.

Базовую функцию медиа в историческом процессе можно резюмировать в следующем тезисе: в своем функциональном историческом измерении любое медиа есть не что иное, как метафора. Расширяя определенную способность человеческой психики или тела, любое средство коммуникации препятствует прямому распознанию этого расширения, самоампутации, но в то же самое время провоцирует это распознавание косвенным путем, через активизацию других способностей или воображения в целом – в первую очередь, в поэзии, философии или изобразительных искусствах. В предисловии к посмертно изданной работе Маклюэна «Законы медиа» (1988: 3), подводящей основные итоги его теории медиа, содержится следующий пассаж: «Единственное фундаментальное открытие, на которое опирается это эссе, состоит в том, что всякий факт человеческой культуры есть в действительности некая разновидность слова, метафора, которая переводит опыт из одной формы в другую».

Аналогично языковым метафорам, историческое развитие медиа предполагает наличие разрыва, момента, после которого базовая функция медиа обращается в свою противоположность. Кроме того, медиа не тождественны друг другу по своему содержанию и не всегда совпадают по форме, одно является лишь «сообщением» для другого. Поэтому мирное сосуществование между разными медиа невозможно, они всегда находятся в состоянии конфликта, взаимного разрыва, особенно отчетливо заметного в нашу эпоху, которую Маклюэн именует «войной в глобальной деревне».

Доминирующие средства коммуникации, наиболее значимые артефакты, благодаря своей «метафорической» природе, способны формировать временные единства, эпохи. Если в «Галактике Гутенберга» и «Понимании медиа» эти эпохи намечены лишь схематично (как эпоха дописьменного сообщества или аудиотактильной культуры, эпоха письменной или аудиально-визуальной культуры, и эпоха печатной или визуальной культуры со сменяющей ее аудиотактильной эпохой телевидения), то в следующей за ними работе, «Война и мир в глобальной деревне» (1968), Маклюэн, используя канву романа Джемса Джойса «Поминки по Финнегану» (где «сюжет» делится на «периоды» посредством ударов грома, thunders), предлагает более четкую и детальную периодизацию истории человеческой культуры в зависимости от господствующих в данную эпоху средств коммуникации.

Первый удар – от палеолита до неолита. Речь. Раскол между Западом и Востоком. От стадных животных к животным в упряжи. Второй удар – одежда как оружие нападения. Сокрытие приватных частей тела. Первая социальная агрессия. Третий удар – специализация. Централизация посредством изобретения колеса, транспорта и города: начало цивилизации. Четвертый удар – рынки и торговые страны. Модели природного мира, ставшего жертвой человеческой жадности и власти. Пятый удар – книгопечатание. Искажение и преобразование модели человека. Шестой удар – индустриальная революция. Предельное развитие печатного производства и индивидуализма. Седьмой удар – опять стадный человек. Рутинное производство сводит счеты с человеческим индивидом. Возвращение обыденного. Восьмой удар – фильмы. Поп-арт, поп-культура, распространяемые посредством радио. Синтез звука и взгляда в кинематографе. Девятый удар – автомобиль и самолет. Одновременная централизация и децентрализация приводит к кризису городов. Десятый, последний удар – телевидение. Назад к стадной включенности в стадные низменные эмоции. Последний удар – это турбулентная мутная волна, и наступающая темнота невидящего, «тактильного» человека.

Судя по текстам Маклюэна, написанным во второй половине 1960-х (начиная с работы «Сквозь точку схода», 1967 г.), единственным субъектом, способным, по его мнению, понять эпохальную значимость новых медиа является художник (the artist), который, благодаря фундаментальной способности, лежащей в основе творчества, воображения, может предвосхищать последствия использования тех или иных средств коммуникации, и таким образом освободиться от клише, которые навязывают массам господствующие технологии культурного производства. Технологический детерминизм Маклюэна как способ описания исторического процесса находит свое выражение в утверждении элитарности искусства: тезис, который он разделяет с представителями романтизма (У. Блейк), символизма (С. Малларме) и вортицизма (У. Льюис, Э. Паунд).

Параграф 3.3. Концепция имиджа в медиа-теории Маклюэна. Сходство дописьменного и постписьменного периода истории человечества подчеркивается еще как минимум одним примечательным фактом. В дописьменных культурах существует механизм, обеспечивающий немедленный переход от одного порядка сущего, обыденного мира, к миру сверхчувственному, управляемому анонимными силами, фетишизм. Собственно, главная функция фетиша – это реализация синестетических глубин психики, немедленное воздействие на все каналы восприятия сразу, формирование глубокой вовлеченности в ритуал. Принцип синестезии, ассоциативной взаимозамены данных одних чувств на другие, лежит и в основе конструирования имиджа как обобщенного образа товара, корпорации или человека (метод Осгуда), транслируемого до конечного потребителя при помощи рекламы и масс-медиа. В 60-е годы именно Маклюэн, одновременно с Кеннетом Боулдингом и Дэниэлом Берстином, вводит слово «имидж» в широкий оборот именно как термин, широко рекламируя его в своих публичных лекциях. Товарное производство в электрическую эпоху в первую очередь является производством не продуктов труда, а синестетических образов – имиджей.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»