WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |

В результате постепенного отхода от концептуальных аспектов ислама и акцента на обрядовую сторону религии у верующих сформировалось искаженное понимание сущности религии, особенно ее социально-культурной и общественно-политической роли: в восприятии последующих поколений среднеазиатских мусульман, ислам, прежде всего, стал обозначать ограниченный свод ритуалов и сугубо абстрактных теологических понятий. Религия в определенной степени приобрела мифические и фольклорные оттенки.

В такой ситуации, рост популярности ислама, особенно среди молодёжи, вызывает опасения спонтанности и бесконтрольности этого процесса. Низкая религиозная культура прежде всего сельского населения может быть использована исламистами для дальнейшего распространения идей «истинного ислама» и борьбы за власть. Отсутствие общепризнанного духовного авторитета среди мусульман центрально-азиатских государств, внутренние интриги и борьба между различными течениями и группировками в муфтиятах ведут к расколам в общине и формированию независимых религиозных организаций.

Особое место при анализе современной ситуации в странах Центральной Азии продолжает занимать внешний фактор, под которым понимается не только и даже не столько влияние ведущих мировых игроков в регионе (государств и международных правительственных и неправительственных организаций, в частности, МВФ, ВБ, МБРР, НАТО, ТНК), но и роль ближайших (как правило, проблемных) соседей.

Современный Афганистан представляет собой плацдарм распространения внешних вызовов и угроз для евразийского пространства. В этой связи на первый план выходят такие вопросы безопасности, как незаконный оборот наркотиков, торговля оружием, нелегальная и неконтролируемая миграция (а, соответственно, распространение фундаменталистских и зачастую экстремистских исламских учений) и, наконец, международный терроризм.

В годы правления талибов территория Афганистана стала по сути мировым центром подготовки членов террористических организаций, а также глобального распространения радикальной исламской идеологии. «Талибан» оказывал двоякое влияние на происходящие в Центральной Азии процессы, связанные с распространением исламизма. С одной стороны, он материально поддерживал религиозных экстремистов, например, ИДУ, содействуя их значительному качественному и количественному росту. О масштабе опасности свидетельствовали вторжения боевиков ИДУ на территорию Киргизии и Узбекистана в 1999 и 2000 гг., продемонстрировавшие угрозу «ползучего» просачивания мобильных вооруженных бандформирований на территорию стран Центральной Азии, предоставление талибами политического убежища лидеру ИДУ Дж. Намангани.

С другой стороны, репатриация в Афганистан привела к тому, что ИДУ усилило связи с «Талибаном» и позже с «Аль-Каидой», которые оказали на него ощутимое идеологическое влияние. Например, в основу легитимации собственных действий идеологи ИДУ стали вводить понятие «отвращение к христианам и другим неверным». Подобные заявления, очевидно, рассчитаны на закрепление образа врага по религиозному признаку и усиление конфронтации как способа поддерживать боевой дух моджахедов. Достаточно солидное финансирование позволяет Т. Юлдашеву печатать свои издания и даже основать собственную киностудию «Джунуд Алла» («Солдаты Аллаха»).

Важно также принимать во внимание, что политическая ситуация в Центральной Азии во многом определяется действиями трёх основных игроков: России, США и Китая. Противоречивые действия этих государств могут способствовать росту нестабильности в центрально-азиатских государствах. Россия предпринимает активные шаги по восстановлению своего влияния в регионе. Несмотря на то, что она обладает ресурсами для реализации своих геополитических интересов в Центральной Азии (исторические связи, наличие (пока все еще) значительной русской диаспоры, экономическое и политическое присутствие посредством СНГ, ОДКБ, ШОС, ЕврАзЭС), ее стратегия на центрально-азиатском направлении только начинает приобретать конкретные очертания.

У Китая свои интересы в регионе. В частности, для него важно разрешить проблему уйгурского сепаратизма в СУАР (Синьцзян-Уйгурский автономный район). В конце 90-х гг. руководство страны принципиально изменило подход к этой проблеме и стало рассматривать ее не только как внутреннее явление, но и как составную часть борьбы против международного терроризма. В то же время в Пекине с беспокойством отнеслись к появлению американских баз на территории Киргизии и Узбекистана, несмотря на все заявления американской стороны об исключительной необходимости этих баз для борьбы с террористической угрозой. Этих сил, с учётом базы в Афганистане, по мнению китайских экспертов, будет достаточно для проведения локальной военной операции и осуществления контроля над западными районами Китая, в первую очередь СУАР, где находится ряд стратегических объектов, в том числе полигон «Лобнор» для испытания китайского ракетно-ядерного оружия.

Исходя из анализа внутренних и внешних факторов, влияющих на развитие исламского фундаментализма в Центральной Азии, можно сказать, что социально-экономические проблемы (рост безработицы, низкий уровень здравоохранения, отсутствие доступа к качественному образованию), неэффективные жесткие политические режимы правления, а также слабость и низкий авторитет официального исламского духовенства способны в сочетании с внешними факторами (финансовая и идеологическая поддержка исламских неправительственных организаций и фондов, конфликт в Афганистане, региональное и международное соперничество в Центральной Азии) создать опасную совокупность условий для распространения религиозно-политического экстремизма. Кроме того, страны региона фактически не координируют свою религиозную политику, хотя большинство проблем и вызовов у них одинаковые. Противоречивость интересов, низкий уровень доверия и напряженность в отношениях между центрально-азиатскими государствами препятствуют интеграционным процессам, в частности, в военно-политической области, необходимым для политической консолидации и коллективного отпора современным вызовам и угрозам.

Одним из важных направлений антитеррористической и антиэкстремистской деятельности рассматриваемых центрально-азиатских республик стало расширение и активизация международного сотрудничества, осуществляемого на двух- и многосторонней основе. В последнем случае важную роль играет участие данных стран в работе соответствующих структур СНГ, ОДКБ и ШОС.

В рамках ОДКБ, которая является военно-политическим блоком, налажена отработанная схема сотрудничества государств. В 2000 г. было принято ключевое решение об адаптации договора к новой геополитической ситуации в мире, а также было определено, что основным направлением деятельности организации должно стать противодействие современным вызовам и угрозам.

В свою очередь ШОС способна сформировать условия для поддержания стабильных политических режимов в Центральной Азии, создать в регионе благоприятный экономический климат и безопасную военно-политическую обстановку. Тем ни менее, важно учитывать, что ШОС не является военным блоком, хотя в последнее время члены организации уделяют много внимания укреплению военно-политической составляющей организации.

В 2001 г. была подписана Конвенция о борьбе с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом. Концепция содержит согласованные определения таких терминов, как «терроризм», «сепаратизм» и «экстремизм», что крайне важно, так как отсутствие согласия в определениях (для одних, например, чеченские сепаратисты или палестинские участники интифады – террористы, а для других – борцы за национальное освобождение) часто является одной из главных причин невозможности международного сотрудничества в борьбе с этими явлениями.

В целом участие центрально-азиатских стран в ШОС дает возможности укреплять собственную безопасность, а также развивать сотрудничество с крупными региональными игроками, прежде всего с Россией и Китаем.

Однако, несмотря на положительную динамику развития военно-политического сотрудничества между центрально-азиатскими государствами, следует упомянуть о существовании факторов, которые его сдерживают.

Одним из таких факторов является проблема границ. Делимитация границы между Киргизией и Узбекистаном происходит очень сложно. Например, в 2004 г. Узбекистан аннулировал соглашение по 27-километровому спорному участку границы. Делимитация границы между Киргизией и Таджикистаном до сих пор не начата. Камнем преткновения в решении территориально-пограничных вопросов становятся анклавы. В сентябре 2004 г. парламент Киргизии при поддержке бывшего премьер-министра Н. Танаева заявил о территориальных претензиях на узбекский анклав Шахимардан, расположенный на территории Баткенской области. В Киргизии периодически ставится под сомнение правомерность соглашения о разделе спорного с Китаем участка в бассейне реки Узенгукууш.

Более того, для региона характерно неравномерное распределение энергоносителей и водных ресурсов. Это обусловило ресурсную взаимозависимость государств региона. Последний фактор усугубляется зависимостью сельскохозяйственного производства от наличия поливной воды. Однако государства региона не могут найти общий язык и в вопросах водопользования.

Таким образом, Центральная Азия представляет собой больше географическое, чем геополитическое образование, и характеризуется отсутствием политической и экономической целостности. Между государствами региона существуют серьезные политические, экономические и иные противоречия, усугубляемые пограничными, территориальными, ресурсными претензиями и препятствующие процессу военно-политической интеграции.

В заключении подводятся итоги работы и формулируются меры, принятие которых необходимо для более эффективной борьбы с исламским радикализмом и экстремизмом в Центральной Азии.

Список основных работ, опубликованных по теме диссертации:

  1. Нанаева А. Исламский фундаментализм как основа развития политического ислама в южном регионе Центральной Азии//Социология власти. – 2008. - №5. – СС. 107-114.(0,4 п.л.).
  2. Нанаева А. Исламский фундаментализм и политический ислам в странах Центральной Азии//Обозреватель. – 2008. – №10. – СС. 87-96.(0,8 п.л.).
  3. Нанаева А. Исламский фундаментализм в южном регионе Центральной Азии//Вестник Кыргызско-Российского Славянского университета. – Март 2009. (0,5 п.л.).
  4. Угроза радикализации ислама в Центральной Азии и деятельность партии «Хизб ут-Тахрир»//Сборник Россия – Центральная Азия и радикальный ислам. – М.:ДА, 2009/Под ред. Кулматова К.Н., Рудова Г.А., Митрофановой А.В. (готовится к публикации).

1 Режим доступа: http://web.worldbank.org/WBSITE/EXTERNAL/COUNTRIES/ECAEXT/TAJIKISTANEXTN/0,,contentMDK:20630697~menuPK:287255~pagePK:141137~piPK:141127~theSitePK:258744,00.html

2 Режим доступа: http://web.worldbank.org/WBSITE/EXTERNAL/COUNTRIES/ECAEXT/KYRGYZEXTN/0,,contentMDK:20629311~menuPK:305768~pagePK:141137~piPK:141127~theSitePK:305761,00.html

3 Режим доступа: http://www.worldbank.org.uz/WBSITE/EXTERNAL/COUNTRIES/ECAEXT/UZBEKISTANEXTN/0,,menuPK:294197~pagePK:141132~piPK:141107~theSitePK:294188,00.html

4 Режим доступа: http://www.worldbank.org.kz/WBSITE/EXTERNAL/COUNTRIES/ECAEXT/KAZAKHSTANEXTN/0,,contentMDK:20629270~menuPK:361877~pagePK:141137~piPK:141127~theSitePK:361869,00.html

5 Там, где не дано уточнение, термины регион и южный субрегион Центральной Азии используются взаимозаменяемо.

6 Политические партии Республики Таджикистан. – Душанбе, 2006; Рахнамо А. Религиозная партия и светское государство. – Д., 2008; Тураджонзода А. Чойгохи Масчил Дар Ислом. – Д.,2007.

7 Набхани Т. Система Ислама. Б/м, б/г; «Хизб ут-Тахрир». Административный кодекс; Набхани Т. Структуризация партии. – Лондон, 2001; an-Nabani T. Concepts of Hizb ut-Tahrir. – London: Khilafah Publications; Islam Demands the Political Unity for his Ummah//Leaflet of Hizb ut-Tahrir from16.08.2008. – http://www.hizb-ut-tahrir.org

8 Режимы доступа: официальный сайт ОДКБ www.dkb.gov.ru; официальный сайт ШОС www.sectsco.org; информационно-аналитический сайт ШОС www.infoshos.ru ; сайт подготовки саммита ШОС в Екатеринбурге в 2009 г. www. Shos2009welcome.ru; сайт Секретариата Делового Совета ШОС www.bc-sco.org; официальный сайт Исполнительного комитета СНГ www.cis.minsk.by.

9 Богатуров А.Д., Косолапов Н.А., Хрусталев М.А. Очерки теории и методологии политического анализа международных отношений. - М.: НОФМО, 2002; Валлерстайн И. Анализ мировых систем и ситуация в современном мире. – СПб.: Университетская книга, 2001; Воскресенский А.Д. ред. Политические системы и политические культуры Востока. – М.: АСТ: Восток-Запад, 2007; Карозерс Т. Конец парадигмы транзита //Политическая наука. Политическое развитие и модернизация: современные исследования. - М., 2003. - №2; Лебедева М.М. Мировая политики. Учебник. – М.: Аспект-Пресс, 2006; Мельвиль А.Ю., Ильин М.В. и др. Политический атлас современности: опыт многомерного статистического анализа политических систем современных государств. – М.: МГИМО-Университет, 2007; Пай Л. Незападный политический процесс// Политическая наука. – М., 2003. - №2; Фельдман Д.М. Политология конфликта. Учебное пособие. – М.: Стратегия, 1998; Хантингтон С. Политический порядок в меняющихся обществах. – М.: Прогресс–Традиция, 2004; Хрусталев М.А. Международные аспекты социально-политической стабильности// Международные процессы. – М., 2008. – Т.6. - №2.

10 Бартольд В.В. Работы по истории ислама и Арабского халифата. – М.: Восточная литература, 2002; Бартольд В.В. Отчёт о поездке в Среднюю Азию с научной целью. 1893-1894 гг.// Сочинения. – Т.IV. – М.: Наука, ГРВЛ, 1964. – В 9 тт.; Бартольд В.В. Киргизы. Исторический очерк. - М.: ИВЛ, 1963; Бартольд В.В. История культурной жизни Туркестана// Сочинения. – Т.II. – М.: ИВЛ, 1963; Гафуров Б.Г. Таджики. Древнейшая. Древняя и Средневековая история. - Душанбе, 1989; Бактыгулов Ж.С., Момбекова Ж.К. История кыргызов и Кыргызстана с древнейших времён до наших дней. – Б., 1999; Климович Л.И. Ислам. – М.: Изд-во АН СССР,1962.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»