WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |

Почти весь анализ практики банковского регулирования за рубежом основывается на неявной, но тем не менее фундаментальной парадигме, постулирующей целесообразность поддержания стабильности банковской системы в интересах экономики и общества в целом. Эта предполагает, что выигрыш общества от повышения стабильности в результате ограничения риска банковской системы будет больше, чем потери владельцев банков, вызванные снижением доходности из-за этих ограничений. Такое допущение представляется вполне оправданным для нынешнего уровня развития банковских систем в странах Запада, где низкий риск рассматривается не как препятствие, а как необходимое условие повышения их эффективности.

В некоторых теоретических исследованиях, посвященных анализу применимости рассмотренных инструментов регулирования в условиях, типичных для переходной экономики, эта парадигма ставится под сомнение. Так, Гортон и Уинтон в своей модели общего равновесия (см. сноску на с. 5), делают попытку доказать, что жесткое государственное регулирование банковского капитала в странах с переходной экономикой может привести к снижению и без того низкой эффективности банковской системы и даже ее коллапсу, ущерб от которого для общества будет значительно выше, чем выигрыш от снижения нестабильности. Без разрешения этого принципиального противоречия между риском и эффективностью банковских систем, наблюдаемого, по мнению этих авторов, в переходных экономиках, невозможно и создание действенной системы государственного регулирования банковских рисков. Эта проблема подробно проанализирована в следующей главе.

Глава II «Анализ взаимосвязи эффективности и рисков банковской системы в переходной экономике (на примере России)» посвящена изучению особенностей развития банковских систем в странах с переходной экономикой на разных этапах их развития. В ней проведено исследование взаимосвязи между эффективностью и риском банковского сектора России в период до и после августа 1998 г. с целью эмпирической проверки гипотезы Гортона и Уинтона о положительной взаимосвязи между нестабильностью и общественной эффективностью банковской системы на примере России. Это исследование необходимо для обоснования целесообразности регулирования банковских рисков в переходной экономике (в частности, посредством требований к достаточности капитала) для повышения эффективности выполнения банковской системой своей основной функции – кредитования нефинансового сектора экономики.

В первой части главы на основе собранных зарубежными исследователями эмпирических данных анализируются особенности формирования и развития в 1990-е гг. банковских систем в странах Центральной и Восточной Европы и государствах СНГ, включая Россию. С целью выявления закономерностей их развития этот анализ дополняется сравнительно-историческим исследованием развития банковских систем США и Канады в XIX–ХХ вв. с точки зрения соотношения их эффективности и стабильности. На основе этих данных автором предложена качественная классификация возможных состояний банковских систем и их исторической эволюции в пространстве «стабильность – общественная эффективность» в виде схемы, представленной на рис. 1.

Рис. 1. Предлагаемая классификация состояний банковских систем
в пространстве «стабильность – эффективность»

На рисунке цифрами обозначены: 1, 2 – «естественные» эволюционные траектории стран Запада в XIX – XX вв.; 3 – начальная стадия формирования и развития коммерческих банковских систем в странах с переходной экономикой; 4 – коллапс банковской системы в ходе кризиса и ее переход в состояние «стабилизационного пата»; 5 – желаемая траектория посткризисного развития банковской системы в переходной экономике.

Опираясь на данную классификацию, автор вводит понятие «стабилизационного пата» как особого состояния в этом пространстве, при котором регулирующий орган не может «навязать» банкам более жесткие требования к достаточности капитала, а банковская система не может самостоятельно сохранять стабильность в долгосрочном периоде. Это состояние характеризуется следующими отличительными признаками: 1) низкая общественная эффективность банковской системы; 2) низкая рентабельность капитала (как следствие – инвестиционная непривлекательность отрасли и значительный отток капитала). «Стабилизационный пат» может наступить как в условиях высокой стабильности (после банковского кризиса, который, в свою очередь, может быть вызван общим макроэкономическим кризисом, как это имело место в России в 1998 г.), так и при низкой стабильности банковского сектора (когда орган надзора вынужден мириться с высоким риском, присущим банковской системе, из-за ее чувствительности к ужесточению регулирования, в первую очередь, требований к достаточности капитала).

Основная часть главы посвящена эмпирической проверке на примере российского банковского сектора гипотезы Гортона и Уинтона (см. сноску на с. 5.) о положительной взаимосвязи между нестабильностью и общественной эффективностью банковских систем в условиях переходной экономики. В ней автор обосновывает выбор показателей общественной и частной эффективности банковского сектора РФ, его подверженности кредитному, валютному, фондовому и процентному рискам и риску финансовой зависимости от банков-нерезидентов, а также показателей обеспеченности капиталом. Значения всех показателей были рассчитаны по данным агрегированного баланса российского банковского сектора за период с начала 1994 по середину 2006 гг. Анализ динамики исследуемых показателей и корреляционных взаимосвязей между ними проведен отдельно для докризисного (с начала 1994 по август 1998 гг.) и посткризисного (с сентября 1998 по июнь 2006 гг. включительно) периодов развития российского банковского сектора, раздельно по рядам квартальных и месячных данных.

При сопоставлении полученных эмпирических результатов с принципиальными посылками и выводами из модели Гортона-Уинтона была выявлена тенденция к снижению общественной эффективности российского банковского сектора на протяжении значительного периода времени (с начала 1994 по середину 1997 гг.), что отражалось 1) в сокращении доли ссудной задолженности в ВВП и активах и 2) в быстром возрастании доли ценных бумаг (в основном ГДО) в активах, следствием чего стало увеличение подверженности банков процентному и, в значительно меньшей степени, фондовому риску при довольно стабильном уровне кредитного риска активов. В это же время наблюдался устойчивый рост уровня капитала, который в целом по банковскому сектору значительно превосходил минимальные нормативы его достаточности и вплоть до середины 1997 г. превышал также долю вложений в ГДО в активах. На фоне неуклонного падения общественной эффективности банковского сектора его частная эффективность, выражаемая рентабельностью капитала и активов, вероятно, оставалась очень высокой вплоть до середины 1996 г., и о ее снижении можно с уверенностью говорить лишь начиная с 1997 г., что ознаменовало начало предкризисного периода.

Таким образом, можно констатировать, что либеральная политика низких входных барьеров в банковском секторе, проводившаяся в России на протяжении первой половины 1990-х гг. и формально соответствовавшая всем рекомендациям из модели Гортона-Уинтона, не достигла своей конечной цели – вместо ожидаемого роста общественной эффективности банковского сектора (понимаемого в первую очередь как расширение кредитования предприятий и населения) наблюдалось ее устойчивое снижение на протяжении большей части докризисного периода. Одновременно банковский сектор был подвержен высокому потенциальному риску потерь (профиль которого менялся со временем) и не отличался заметной фактической стабильностью – в период с 1994 по 1998 гг. произошли два значительных кризиса, последний из которых привел к его почти полному коллапсу (хотя предшествующую политику свободного входа в банковский сектор нельзя считать достаточным условием кризиса августа 1998 г.).

Столь явное расхождение с теоретическими предсказаниями может быть объяснено как несоблюдением в российском случае основных предположений модели Гортона-Уинтона, так и ее собственными недостатками. Согласно данной модели, частные стимулы владельцев банков и интересы общества совпадают в том, что увеличение ожидаемой доходности для владельцев банков возможно только за счет принятия более высокого риска, связанного с кредитованием негосударственных предприятий, обладающих большей экономической эффективностью. Иными словами, в моделируемом ими мире государство не может напрямую воздействовать на общественную эффективность банковской системы, хотя оно и продолжает косвенно субсидировать ее отдельный сегмент – «старые» банки, кредитующие (бывшие) госпредприятия. Принципиально важно то, что вход новых участников в отрасль рассматривается не как самоцель, а именно как средство повышения общественной эффективности системы в среднесрочной перспективе, и поэтому было бы противоестественно ожидать от государства какого-либо субсидирования вновь образованных частных банков. Отсюда непосредственно вытекает и дефицитность банковского капитала, являющаяся одной из основополагающих посылок модели.

Как показывает проведенное автором исследование, в России на протяжении докризисного периода складывалась принципиально иная ситуация. Начиная с середины 1990-х гг. высокая частная эффективность банков обеспечивалась в основном за счет скрытого субсидирования со стороны государства через рынок государственного долга. В отличие от модели Гортона-Уинтона такое субсидирование было не выборочным, а распространялось как на «старые» (полу)государственные банки, так и на вновь созданные частные банки. Результаты корреляционного анализа (см. табл. 1) убедительно свидетельствуют о существовании высокой положительной зависимости показателей рентабельности и уровня капитала от доли вложений в ГДО в активах на всем протяжении докризисного периода, а также об отрицательной связи рентабельности капитала и активов с кредитным и процентным риском до середины 1997 г. Такое субсидирование неизбежно вело ко все большему вытеснению корпоративных заемщиков с рынка капитала, уменьшению подверженности банковского сектора кредитному риску, связанному с

портфелем ссуд, и росту доли капитала в пассивах. Становившаяся все менее эффективной с общественной точки зрения банковская система продолжала существовать без заметных потрясений за счет искусственного поддержания стабильности (как на макроуровне, так и на уровне отрасли) государством, которое со временем само оказалось в зависимости от ресурсов коммерческих банков, необходимых для рефинансирования госдолга, и было вынуждено продолжать субсидирование во все больших масштабах. Платой за искусственное поддержание высокой частной эффективности стало принятие банковским сектором значительного риска концентрации портфеля активов, а также странового кредитного риска, от которого банки были долгое время «изолированы» гарантией исполнения государством своих обязательств.

В результате, автор приходит к выводу об обратной направленности причинно-следственных связей между изменением эффективности и уровней риска и капитала в российском банковском секторе, когда низкая общественная эффективность являлась не следствием повышения уровня капитала и избежания банками кредитного риска, вызванных ужесточением государственного регулирования банковской системы (как предполагается в модели Гортона-Уинтона), а наоборот, оказывается их причиной, обусловленной политикой скрытого субсидирования со стороны государства. Иными словами, государство оказывало определяющее воздействие не на уровень риска банкротства банков (поскольку минимальные требования к достаточности капитала не могут являться действенным ограничением при избыточной обеспеченности капиталом), а непосредственно на (общественную и частную) эффективность банковского сектора, что в корне расходится с предположениями модели.

Эмпирическое сравнение реалий конкретной переходной экономики с выводами из модели Гортона-Уинтона позволяет достоверно установить, что либеральное регулирование банковской системы в общем случае не является достаточным условием повышения ее общественной эффективности. Вопрос о том, является ли политика низких требований к капиталу и стимулирования входа новых участников в банковскую отрасль также и необходимым условием формирования высокоэффективной банковской системы в условиях переходной экономики (как это доказывается в модели Гортона-Уинтона), требует анализа допущений этой модели с точки зрения реальных условий становления банковского сектора России в докризисном периоде. Автором выделены следующие существенные недостатки модели Гортона и Уинтона, ранее не отмеченные С. Клэссенсом2.

  1. В модели Гортона-Уинтона банки могут принимать решения только относительно доли капитала, при этом размер и структура, а следовательно, и уровень риска активов принимаются неизменными. Однако в условиях переходной экономики с характерным для нее дефицитом долгосрочных ссуд изменение состава и структуры активов (отказ от пролонгации погашаемых ссуд, ускоренное погашение долга и/или реинвестирование ресурсов в ликвидные активы с меньшим риском) может потребовать меньше времени и издержек, чем рекапитализация посредством увеличения процентной маржи или выпуска новых акций. Отсутствие этой альтернативы в данной модели фактически сводит нормативные требования к капиталу к простому показателю финансовой зависимости (отношению капитала к сумме активов), который не отражает их уровень риска.
  2. В модели отсутствует рынок (безрисковых) финансовых активов, альтернативных коммерческим ссудам, в которые банки могли бы размещать привлеченные средства. Как известно, рынок ГДО на протяжении нескольких лет играл определяющую роль в развитии банковского сектора России.
  3. Хотя Гортон и Уинтон допускают, что многие из новых банков будут разоряться вследствие недостаточности капитала, они не вводят критерия отличия такого массового разорения от полномасштабного системного кризиса и не рассматривают возможности того, что издержки реализации повышенного риска для общества могут перекрывать выгоды от прироста эффективности банковского кредитования. Однако коллапс системы в результате нестабильности сопряжен не только с потерей общественной и частной «стоимости лицензии» обанкротившихся банков и значительными убытками для кредиторов банков, но также и с прямыми и косвенными потерями для других экономических агентов в результате нарушения функционирования платежной системы.
  4. В рассматриваемой модели предполагается наличие значительной общественной «стоимости лицензии» у новых банков, угроза потери которой выступает главным мотивом пассивности органа надзора по отношению к банкам с низким уровнем капитала.
    Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»