WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 ||

Неоднозначно отношение персонажей – в первую очередь исторических деятелей – к народным обычаям, к обряду свадьбы. Свадьба Александра Невского («Младший сын») описана скупо, без необходимых этапов целостного свадебного обряда. Князь Андрей накануне свадьбы, не соблюдая обряд, бросается к невесте; его одолевает похоть, он не может по достоинству оценить счастье земной любви. Потому и говорит автор «Младшего сына»: «Семейная жизнь не заладилась у Андрея».

Как видим, свадебный обряд – средство изображения характера: именно Андрей положит начало междоусобицам, стремясь отнять ярлык на великое княжение у своего старшего брата – князя Дмитрия.

Отметим типичность свадебных песен на примере славословия, звучавшего на свадьбе Симеона и Айгусты:

Выбегало-вылетало тридцать три корабля,

Ой, рано, ой, рано, ой, рано мое!

Присутствие существительного «корабль» как символа одновременно «отплытия» молодых из родительского дома и последующего движения их друг с другом вместе по жизни. Один корабль – «с удалым молодцом», другой – «со невестою своёй, со Настасьей-душой». Характерный эпитет «удалой» очерчивает стереотип мужского поведения в патриархальном обществе: мужчина всегда защитник, доминанта. Также это определение указывает на такие качества жениха как молодость, «удаль». В сочетании «со Настасьей-душой» видим тот же прием устного народного творчества, как и в переяславской песне, помещенной в текстах романов «Младший сын», «Симеон Гордый», «Святая Русь», «Воля и власть».

Но всё же, связь с фольклором, столь чётко различимая в остальных романах цикла «Государи Московские», в последних произведениях, на наш взгляд, несколько ослабевает. Глубинное единение с народной поэзией на интуитивном уровне сохраняется всегда, но собственно фольклорных текстов здесь гораздо меньше, чем, например, в том же «Младшем сыне».

Пейзажные зарисовки, сопровождаемые характерной ритмикой устной речи, риторическими восклицаниями, прямыми обращениями к читателю, служат не только фоном, но и сами играют активную роль в развитии сюжета (в «Младшем сыне», например, ветер, который «жалуется, и зовёт, и не даёт уснуть, и тревожит» и т. п.).

Как известно, «специфицирующий» предмет романного жанра, создающий его стилистическое своеобразие, - говорящий человек и его слово»35. По мысли М. Бахтина, которую мы взяли на вооружение, «Особый язык в романе – всегда особая точка зрения на мир, претендующая на социальную значимость»36. Эта «социальная значимость» для повествования Д. Балашова определяется процессом создания единого русского языка, а вместе с тем – объединения русских земель и русских людей.

В произведениях цикла «Государи Московские» Балашов реконструирует язык, который становится похожим на язык летописей и даже сохраняет следы различных древних диалектов. Учёные разделяют лексику романов цикла (к примеру, в «Симеоне Гордом»), на группы по тем или иным типологическим признакам37. Колорит времени передаётся терминологическими словами: «киличеи», «пря». Эти слова даются без пояснения, но, тем не менее, они вполне понятны по общему контексту повествования. Следующая группа – цитируемая лексика (например, цитирование фрагмента грамоты новгородского владыки Василия Калики, адресованной Симеону Гордому, в котором сообщается о требовании шведского короля Магнуса); окказионализмы (слова и формы, по виду и смыслу являющиеся современными, но структурно недостаточные). Диалектные слова составляют третью группу («невступные» и т. п.). Придерживаясь этого принципа, мы также делаем попытку дать лексическую классификацию нарратологии Балашова, представляемую в диссертации для удобства анализа в виде таблицы.

Итак, мы согласились с З. Тарлановым в отношении того, что первая группа слов, составляющих лексикон романов Д. Балашова, это термины, значение которых понятно из контекста. Во вторую группу слов мы внесли некоторые изменения, а именно выделили в отдельный класс окказионализмы, как лексику индивидуально-авторскую («голубень», «красуля»). В эту группу, кроме того, мы отнесли старославянскую лексику, встречающуюся на страницах произведений крайне часто, и разделили ее на подгруппы в соответствии с видами слов: фонетические (содержащие в своем составе сочетания, указанные в таблице) – «град», «лодка», «возжаждать», «единожды»; словообразовательные (содержащие в структуре особые суффиксы и приставки) – «бредущий», «возроптать»; стилистические (обладающие некоторым оттенком книжности) – «поприще», «лик». Старославянизмы употребляются Балашовым с целью колоритного изображения эпохи, а также для создания эффекта торжественности в определенных эпизодах романов. Но вообще, подобная лексика не может не использоваться в исторических книгах, повествующих о времени, когда старославянский язык был общим письменным языком для всего славянства. Писатель в своем цикле рассказывает как раз об этом периоде русской истории.

Третью группу образуют диалектные слова, которые, как и старославянские, составляют три подгруппы: лексические (местные наименования общеизвестных предметов), фонетические (совпадающие по значению с соответствующими словами литературного языка, но незначительно отличающиеся от них звуковым составом) и словообразовательные (отличающиеся от литературных словообразовательными морфемами). Такая лексика («отай», «пейтя», «цего», «нать») используется Балашовым для передачи особенностей речи жителей Рязани, Пскова или Новгорода. С ними постоянно контактируют главные герои романов, а также второстепенные персонажи.

В пятую группу входят формы речи, характерные для фольклора. Это, в основном, модели-повторения («волей-неволей», «деды-прадеды»), указывающие на близость балашовских романов произведениям устного народного творчества.

И современная русская лексика – это последняя (шестая) группа.

В ЗАКЛЮЧЕНИИ подводятся общие итоги диссертации.

Заявленная в «Младшем сыне» тема необходимости союза русских земель с центром в Москве развивается в остальных произведениях Д. М. Балашова.

Реставрируя фрагменты жизни романных героев, писатель обращается к материалам источников (летописи, труды различных исследователей и т.п.), иногда сам домысливает тот или иной отрывок жизни персонажа. Дмитрий Балашов, изображая государственных деятелей истории в своих произведениях, создавая структурную целостность книг «Государей московских», пользуется выверенными на протяжении всего цикла, художественными приемами и средствами (прием опосредованной характеристики, акцентирование повторяющейся детали и др.).

Явления русской средневековой культуры представлены во всех произведениях цикла очень широко и многообразно. Помимо изображения архитектурных памятников, или уже завершенных, или еще строящихся, в романах Балашова большое внимание уделяется мастерству иконописи, приводятся образцы древней русской и переводной литературы. Интересуют романиста и другие явления и предметы искусства (например, судьба тверского колокола, о которой рассказано в «Бремени власти»). Дмитрий Балашов, описывая произведения искусства прошлого, не только руководствуется летописными фактами, но широко пользуется и современными источниками. Помимо летописей, сборников актов, грамот, писатель использовал и данные археологических материалов, и историко-архитектурные исследования. Особое значение он придавал работам Ю. Спегальского (о зодчестве), В. Янина, Д. Лихачёва, К. Успенского (эстетика Византии), В. Тиненгаузена (о Золотой Орде), Л. Гумилёва.

Произведения о московских государях пропитаны народным духом, очень тесно связаны с фольклором. Это сказывается не только в изображении свадеб в каждом романе. Автор ведет своеобразный диалог с народом, представлены практически все фольклорные жанры. Обращение писателя к народному творчеству, к древнерусской литературе во всех романах цикла в очередной раз позволяет говорить о цельности «Государей Московских».

Историческая эпоха, воспроизведенная в «Государях Московских», имеет существенное значение в становлении русской государственности. Сильные личности, сумевшие добиться объединения княжеств, появились именно в это время.

Авторские отступления достаточно разнообразны. Здесь и исторические, и философские, психологические и другие размышления. Самое главное, что они присутствуют во всех произведениях многокнижия без исключения и в совокупности представляют собой одну из особенностей монолитного свода.

Создавая речевое единство романов «Государей Московских», автор ни в коем случае не занимается калькированием старинных слов и оборотов. Балашов идёт не от лексики, а от мысли и чувства тогдашнего человека, рождённых тогдашней же ситуацией.

Все названные факторы позволяют говорить о том, что свод романов Д. Балашова – художественное, философское, историко-этнографическое, речевое единство.

ОСНОВНЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ диссертации отражены в следующих публикациях:

  1. Меркушов С. Ф. Русь Святая в изображении Д. М. Балашова и в хрониках (Сергий Радонежский, Алексий и др.) // Слово. Вып. 3. – Тверь, 2005. - С. 103-105.
  2. Меркушов С. Ф. Философские диспуты в цикле романов Д. М. Балашова «Государи московские» // Слово. Вып. 5. – Тверь, 2007. – С. 103-107.
  3. Меркушов С. Ф. Образ князя Юрия в романах Д. М. Балашова «Младший сын» и «Великий стол» // Известия РГПУ. Аспирантские тетради. № 32 (70). – СПб., 2008. – С. 226-229. (публикация осуществлена в издании, входящем в перечень ведущих рецензируемых научных журналов и изданий ВАК РФ).
  4. Меркушов С. Ф. Православно-языческий синкретизм в романах Д. М. Балашова «Младший сын» и «Симеон Гордый» // Вестник ТвГУ. Сер. 9 (филология). № 28 (56). – Тверь 2008. – С. 159-162.
  5. Меркушов С. Ф. Реконструкция языка летописей и древних диалектов в романах Д. М. Балашова цикла «Государи московские» // Русский язык и литература в современном культурном, информационном и образовательном пространстве. – Тверь, 2008. - С. 125-129.

1 Субетто А. И. Дмитрий Михайлович Балашов как «исторический воспитатель» русского народа (доклад на четвертых Балашовских чтениях), В.- Новгород, 2004, 3 ноября.

2 Макрушин А. В. Автореферат кандидатской диссертации «Сергий Радонежский и его время в творчестве Д. М. Балашова. Традиции, стиль, поэтика». Тверь, 1998, и др.

3 См., Болдырев Ю. Дух эпохи // Литературная Россия. 1982. 26 марта. С. 18.; Тарланов З. Художественное постижение // Север. 1986. №4. С. 100-110.; Серова Н. Два Дмитрия: романный и летописный // Север. 1993. №8.; Жанузаков М. Пути создания художественной целостности в цикле романов Д. Балашова «Государи Московские» // Филологические науки. 1995. №4.

4 Бахтин М. М. Вопросы литературы и эстетики. М., 1975; Литературно-критические статьи. М., 1988 и др.

5 Лотман Ю. М. Структура художественного текста. М., 1986; Избранные статьи: В 4 т. М., 1992.

6 Фоменко И. В. Лирический цикл: становление жанра, поэтика. Тверь, 1992

7 Петров С. М. Русский советский исторический роман. М., 1980.

8 Орлов С. А. Исторический роман Вальтера Скотта. Горький, 1960.

9 Бахтин М. Вопросы литературы и эстетики. М., 1975, с. 235.

10 Эйхенбаум Б. М. Русская беллетристика 20-30-х гг. ХIХ в. // Эйхенбаум Б. М. О прозе. Сб. ст. / сост. и подгот. текста И. Ямпольского. М., 1969, с. 45-68.

11 См., Афонина Е. Ю. Поэтика авторского прозаического цикла… Дис. канд. наук. Тверь, 2005.

12 Афонина Е. Ю. Поэтика авторского прозаического цикла… Дис. канд. наук. Тверь, 2005, с. 117.

13 См., Жанузаков М. Н. Пути создания художественной целостности в цикле романов Д. Балашова «Государи Московские»// Филологические науки. 1995. № 4.

14 Толстой А. Н. Марксизм обогатил искусство // Толстой А. Н. Собрание сочинений: в 10 т. М., 1961, т. 10, с. 203.

15«Засевай ниву душ человеческих». Беседу вёл Вячеслав Калмыков // Книжное обозрение. 1988. 20 мая, ( №21). С. 8.

16 См., Русские писатели, XX в. Библиографический словарь в 2 ч. Ч.1/ редкол. Н. А. Грознова и др.; под ред. Н. Н. Скатова. М., 1998, с. 126-128.

17 Там же, с. 126-128.

18 Балашов Дмитрий. Всегда в окружении фактов // Литературная газета. 1987. №41. С. 5.

19 См., Балашов Д. М. Великий стол. М., 1982, с. 136-141.

20 Там же, с. 141.

21 Там же, с. 141.

22 См., например, Серова Н. «Два Дмитрия: романный и летописный»// Север, 1993, № 8.

23 Бахтин М. М. Формы времени и хронотопа в романе. // Вопросы литературы и эстетики. М., 1975, с. 234-235.

24 Юдин В. Сын Отечества. Личность и эпоха князя Михаила Тверского в романе Д. Балашова // Север. 2003. №1-2. С.159.

25 Карамзин Н. М. Предания веков. Сказания, легенды, рассказы из «Истории государства Российского». М., 1989, с. 378.

26 Там же, с. 378.

27См., Жанузаков М. Н. Голос историка в повествовательной структуре романов Д. М. Балашова // Вестник МГУ. Серия 9. Филология. 1988. №6. С. 16-22.

28 См., Балашов Д. М. Симеон Гордый. М., 1988, 207-209.

29 Балашов Д. М. Юрий. М., 2006, с. 105.

30 Бахтин М. М. Формы времени и хронотопа в романе. // Вопросы литературы и эстетики. М., 1975, с. 234-235.

31 Введение христианства на Руси / Отв. ред. А. Д. Сухов. М., 1987, с. 263.

32 Балашов Д. М.. Великий стол. Петрозаводск. 1991.

33 Там же, с. 375.

34 Далее по материалам: Скаковская Л. Н. Функция фольклора в пространственно-временной организации исторической прозы Д. Балашова и В. Пикуля.: В кн.: Скаковская Л. Н. Фольклорная парадигма русской прозы последней трети ХХ века. Тверь, 2003, с.99-113.

35 Бахтин М. Вопросы литературы и эстетики. М., 1975, с. 145-149.

36 Там же.

37 Тарланов З. Художественное постижение истории // Север. 1986. №4. С. 100-110.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 ||






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»