WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |

Прошлое, настоящее и будущее связаны в романах Балашова органически. Писатель воссоздает движение исторического времени, чтобы глубже понять качественные изменения сегодняшнего дня.

Временной отрезок русской истории, изображаемый в произведениях Д. М. Балашова – конец ХIII – начало ХV вв. – важнейший период в создании и укреплении Московского государства, период национального подъема. По словам автора, «Если бы идея служения Родине не являлась главной для людей той поры, не было бы России»15.

Цикл «Государи московские» - это, несомненно, глубоко самобытное художественное произведение и по замыслу, и по исполнению. Во-первых, в его основе лежит оригинальная концепция исторического становления России, проистекающая из пассионарной теории этногенеза Льва Гумилева. Потому конец XIII и XIV-ХV вв. закономерно рассматриваются Д. М. Балашовым не как продолжение развития Киевской Русской Земли, а как время ее окончательного крушения и одновременно создания на основе этих обломков совершенно новой культуры и государственности - Московской Руси. Во-вторых, такой взгляд на русскую историю XIII-XIV-ХV вв. заставляет автора целиком переосмыслить и роль монголов, отказаться от самого предвзятого, по мысли Л. Гумилева (Гумилев Л. Н. Бремя таланта// Балашов Д. М. Собрание сочинений. В 6 т. Т. 1. Младший сын - М., 1991), мифа в отечественной истории - мифа о «монголо-татарском иге», о «России - спасительнице Западной Европы, заслонившей от диких орд цивилизованные страны». В-третьих, в основу изложения русской истории ХIII-ХV вв. писателем положен строгий хронологический принцип. Отсутствие временных лакун в его рассказе придает масштабность историческому циклу, определяет его значительный объем.

Явления материальной и духовной культуры представлены в произведениях широко и многогранно (произведения литературы, иконопись, архитектура). В повествование романов Балашовым вкрапливаются фрагменты произведений древней русской и переводной литературы. Неспешный рассказ автора еще более замедляется ретардирующими моментами, рассуждениями о глубинной сути иконописи, церковной архитектуры. А. М. Любомудров16 верно заметил, что писатель, опираясь на труды историка средневековой культуры Г. М. Прохорова, показывает сущность общественно-культурного движения исихазма, зародившегося в Византии и сыгравшего огромную роль в судьбах России.

Книги Балашова погружают читателя в огромный массив средневековой историко-философской мысли. В спорах персонажей, в размышлениях автора сталкиваются, противоборствуют различные философские взгляды, богословские представления.

Будучи талантливым писателем и филологом-профессионалом, Д. М. Балашов «превращает язык своих романов в гибкий инструмент для передачи духа и понятий эпохи»17. Используя древнерусские грамматические формы и лексику, а также диалектизмы, автор передаёт характерную речь различных сословий средневековой Руси.

В структуру произведений входит образ повествователя со своей системой взглядов и убеждений. Объективированные эпические модели повествования перемежаются в романах с авторскими отступлениями. Автор занимает субъективно-оценочную позицию, открыто выражая свою точку зрения на те или иные жизненные реалии как современности, так и исторической эпохи, о которой ведется рассказ, дает непосредственную, прямую оценку историческим деятелям и их деяниям, приводит по необходимости научные и географические сведения.

Широко и свободно вводя фольклорные мотивы в повествование, Балашов придает им важные нравственно-эстетические функции. Фольклор помогает писателю воссоздать дух изображаемой эпохи, обрисовать внешний и внутренний облик героев, иногда приобретает некоторое сюжетно-композиционное значение.

Таким образом, прием ретроспекции порождает у Балашова прием проспекции. Это обосновывает большую временную протяженность серии и огромное пространство. Масштабность исторического мышления Д. М. Балашова обусловливает масштабность эпического повествования и характерологии. Каждый роман «Государей московских» при всей завершенности является частью целого, и общий смысл труда писателя становится до конца ясен в границах цикла. В результате происходит смысловое наращение романов цикла и главным циклообразующим фактором многокнижия «Государи московские» становится идейно-тематическая связь.

Воссоздать образы «сквозных» героев - правителей было для писателя трудно, так как их личности во многом легендарны и мифологизированы, а он пытался разрушить стереотипные представления о них и вообще о средневековой Руси. Потому автор «Государей московских», как и многие русские писатели, обращается к фольклору как средству изображения характера, к описанию примет той эпохи и т. д. Личности русских князей Балашов стремится показать в динамике, что обусловлено их гигантской государственной целью. В «Домострое», на сведения которого в числе других опирается Балашов, государь называется «Создателем Отечества», домостроителем, отцом для своих подданных. Главная государственная задача в высшей степени соотносилась тогда с нравственно-этической, которую выполняла Русская православная церковь.

Единство пространства и времени получает важную циклообразующую роль, – придает художественную целостность циклу «Государи московские». Балашов рисует панорамные пейзажи, приводит общие приметы городского пейзажа. Это тем более закономерно, так как средневековый русский город – это город-княжество. Подобно античному полису, он выстроен по общему государственному принципу.

Одним из средств сплочения русских людей является единый русский язык. Потому и цикл романов «Государи московские» создается за счет специфических лексико-стилистических средств.

ВТОРАЯ И ТРЕТЬЯ ГЛАВЫ являются концептуальным центром работы. В них обосновывается положение о том, что хроника Дмитрия Балашова о московских правителях представляет собой цикл, монолитный свод, художественное единство. Это положение аргументируется подробным анализом поэтики романов многокнижия на базе критериев, выявленных в первой главе.

ВТОРАЯ ГЛАВА Идейно-тематические связи и характерология «Государей московских» посвящена анализу идейно-тематических связей и характерологии романов как основных циклообразующих факторов.

Единая для всех романов идейно-тематическая канва – создание и укрепление Московской Руси. Все действия «пассионариев», показанных в романах, направлены на это (обустройство Москвы Даниилом, «зодчество» (в разных смыслах) Ивана Калиты, сбор сил для Куликовской битвы Симеоном и митрополитом Алексием, подчинение Суздальско-Нижегородского и Тверского княжеств Москве, защита Руси от католической экспансии Литвы и т. д.)

Один из факторов, заставивший Д. М. Балашова создавать многокнижие «Государи Московские» - особые свойства людей того времени, а также свойства эпохи самого писателя, о которых мы говорили ранее: «Это были люди действия, обострённо осознававшие себя частицей своего народа – в любых, самых безнадёжных ситуациях… То, что роднит моих героев между собой (любых сословий) – высшая степень способности к соборному деянию…»18.

Автор рисует многоцветную картину жизни самых разных сословий. В сословном ряду ратников (Михалко и его сын Федор Михалкич («Младший сын»), внук Михалки и сын Федора Мишук («Великий стол») и т. д.) Д. М. Балашов видит основу мощи будущей России, поскольку благодаря их усилиям стоят и торговые города, и богословские споры, и великокняжеская власть.

Изображение более высокого служилого сословия Руси - бояр - представляет в цикле «Государи московские» самостоятельную сюжетную линию. Все лица (Протасий Вельямин, его сын Василий Протасьич и др.) - держатели «тысяцкого», то есть верховного главнокомандования вооруженными силами Московского княжества. В борьбе за это «бремя власти» им противостоят «бояре - рязанские находники», перебежавшие к князю Даниле Александровичу от рязанского князя Константина Васильевича - Петр Босоволк и его сын Алексей Петрович Хвост-Босоволков. Точно так же в борьбе за «бремя власти» противостоят друг другу и две генеалогические княжеские линии. Московская линия - это князья Даниил Александрович, сын Александра Ярославича Невского («Младший сын»), сын Даниила - Юрий («Великий стол»), брат Юрия Московского - Иван Калита («Бремя власти»), сын Ивана - Симеон Гордый («Симеон Гордый»), и др. Среди тверских князей на страницах цикла мы видим Святослава Ярославича и его сына Михаила Тверского, их потомков князей Дмитрия Грозные Очи, Александра Михайловича и Михаила Александровича. Прослеживает писатель и смену духовной власти на Руси. Занимающие митрополичий престол Кирилл, Максим, Петр, Феогност и Алексий, пожалуй, принадлежат к числу любимых и наиболее удачно воссозданных автором литературных образов, которые моделируются в соответствии с историческими прототипами.

Итак, всё многокнижие задумывалось как художественная летопись Московской Руси. В нём воспроизводится процесс формирования нового государства, начиная с момента появления Москвы до превращения её в центр северо-восточной Руси. Отдельные части эпоса сцеплены идейно-тематической общностью, выражающейся в наличии сквозных действующих лиц, художественного исследования родословной героев на протяжении нескольких поколений. Писатель использует прием опосредованной, отстраненной по отношению к нему характеристики героев, прием акцентирования доминантной детали в облике героя, а также прием контраста. Мы постарались обнаружить, каким образом эти приемы эксплицируются в произведениях Д. М. Балашова.

Портреты «сквозных» героев даются в развитии. Прослеживается динамика характеров, воссозданная через портрет, костюм, повторяющиеся детали.

Из суммы портретных деталей складывается полный портрет того или иного героя. С их помощью читатель сам представляет себе его облик. Многое читатель черпает и из поведенческих характеристик и особенностей речи. Как было сказано ранее, Д. Балашова интересует в первую очередь социальный статус главного героя как государя, собирателя земель, отца для своих подданных. Детали костюма князя, как и портретные, выполняют психологическую функцию. Они выявляют стремление правителя к тому, чтобы подчеркнуть свой княжеский статус. Необходимость передачи колорита эпохи также играет здесь большую роль. Речь героя обусловливается возрастными чертами, собственно княжеским положением, настроением.

Жизненные пути основных действующих лиц цикла изображаются на протяжении нескольких романов (напр., Юрий – на протяжении двух, Калита – трех, Алексий, Сергий –восьми), но в художественном изображении персонажей автор пользуется теми же приемами, что и в первом произведении. Д. Балашов обращает внимание на внешние детали, отражающие порой черты характера, например, у Юрия («Великий стол») – рыжие волосы – указание на хитрость. Обращается внимание на такие детали облика княжича, как «разбойные глаза», «рыжая голова». Последняя деталь будет присутствовать в дальнейшем практически при любом упоминании о Юрии. Она, по всей видимости, повторяется для установки акцента автором на основных его чертах, которые большею частью негативны. Достаточно вспомнить фольклор. Создавая сказки о животных, народ антропоморфировал такие качества как хитрость, изворотливость в рыжей лисе (сказки «Лиса и журавль», «Лисичка-сестричка и волк»). Потому уже в детстве Юрий умел угодничать («прошения» к матери о живом коне), лукавить. Портретными деталями Алферия-юноши («Великий стол» – «Отречение»), будущего митрополита Алексия («Лобастая голова», «островатый подбородок», «родниковые глаза»19) подчеркиваются такие его черты как воля, целеустремленность, понимание предназначения своего чему-то высшему. Потому в молитве он мешает «священные слова с теми, что рвались из сердца»20, потому уже в двенадцать лет он желает оградить себя от всего, присущего этому возрасту, чувствуя необходимость готовить себя к великому: «как-то отходил, отстранялся сердцем от всего мирского … и от игр сверстников, порою злых и жестоких, - и тут же судил себя за резвость, за отлучки во время занятий…»21.

Еще одна устойчивая деталь портрета Алексия – медленная речь, будто бы митрополит вслух читает священные книги. Такая манера говорения заставляет собеседника не только слушать, но и внимать каждому слову. А это, имея в виду заслуги Алексия перед Отечеством, часто помогало ему достигать поставленных целей, как в дипломатических переговорах, так и вообще, во всех государственных делах.

Дмитрий Балашов всегда следует традиционному способу изображения персонажа, возникшему еще в классической литературе, когда через внешние черты передаются внутренние, когда внешние детали облика детерминированы особенностями поведения.

Оценивают героев часто сторонние наблюдатели, качества персонажей лучше воспринимаются в сравнении с другими, при противопоставлениях (Юрий и Михаил). При воссоздании внешнего и внутреннего облика исторических деятелей писатель обращается к первоисточникам (летописям), к трудам историков; иногда выстраивает «зону образа» героя гипотетически. Но такой подход не всегда успешен и может таить в себе опасность снижения значимости того или иного лица в данную эпоху. Например, образ Дмитрия Донского в «Святой Руси» намеренно снижен, автор романа чрезвычайно пристрастен в показе героев, не скрывает своих симпатий и антипатий. Поэтому князь в произведении Балашова жалок и несдержан, что не соответствует исторической правде22.

В ТРЕТЬЕЙ ГЛАВЕ Своеобразие нарратологии Д. М. Балашова исследуются пространственно-временная организация повествования и лексико-стилистические особенности романов.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»