WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 |

1. В контексте культурфилософской концепции Эко язык и его механизмы оказываются формирующими конкретную ткань культуры, целостность ее мира. Языковые механизмы определяют особенности конкретного мира культуры, и именно поэтому кульутрфилософская рефлексия должна опираться на достижения семиотики, раскрываемых ею механизмов, функционирования и порождения знаковых систем. В контексте разработки собственного учения Эко синтетически обобщает теоретические выводы, сформулированные Ч.Пирсом, Ф.Соссюром, Ч.Моррисом, Р.Якобсоном, Ж.Лаканом, К.Леви-Строссом, М.Фуко, Д.Ваттимо, М.Хайдеггером, Н.Хомским, Т.Адорно, М.Хоркхаймером, Ц.Тодоровым и др. Эко разделяет семиотику на общую и специальную. Общая семиотика есть филосо­фия языка, ее главным объектом являются знак и семиозис. Специальная семиотика – это грамматика отдельной знако­вой системы, которая описывает область данного коммуникатив­ного феномена, как управляемую системой значений. Любая си­стема может быть изучена с синтаксической, семантической или прагматической точки зрения. Теоретический подход, предложенный Эко, представляет собой оригинальную попытку синтеза гуманитарного знания, позволяющую провести углубленный анализ имманентных механизмов культуры в перспективе философско-семиотического их понимания.

Проблема знака, по мнению Эко, заключается в том, что знак, с одной стороны есть ключевое понятие для процесса семиозиса, с другой, – инструмент, с помощью которого объект может проясняться или распадаться на составные части. Одна из важнейших характеристик знака – интерпретируемость. Любой знак приобретает смысл на пересечении множества интерпретаций, которые в свою очередь прочно вплетены в культурный контекст. Интерпретатор и потребитель знака задает направление семиозису прежде всего как транслятор культурных традиций, тем самым являясь составной частью процесса означивания.

Эко подчеркивает творческий характер процесса означения: знак в его понимании производен от интерпретативного процесса. Тем самым он отказывается от классической концепции знака, предполагающей своеобразную зависимость означающего от означаемого. В свете принимаемого им подхода он критикует классификацию знаков, разработанную Пирсом, проводившим их различение на индексные, иконические и символические. Концепция знака Эко выдержана в духе постмодерного теоретизирования, предполагающего автономию процесса означения, достаточно произвольного полагания означаемых в процессе семиозиса.

Под интерпретацией (критерием итнерпретабильности) Эко подразумевает понятие, разработанное Пирсом, согласно которому каждый интерпретант (знак, суждение или последовательность таковых, объясняющих предшествующее высказывание), кроме непосредственного объекта или понятия знака, также расширяет наше понимание его. По мнению Эко, критерий интерпретации заставляет нас отталкиваться от знака, чтобы шаг за шагом пройти полный круг процесса семиозиса. Проинтерпретированное понятие заставляет нас следовать за первоначальным знаком и позволяет увидеть возможные особенности контекста другого знака.

В концепции Эко интерпретация знака – это соединение всех звеньев в единую последовательную цепь, которая определяет отношения между различными вариантами употребления исходного знака. Это означает выявление каждого отдельного звена посредством работы со всеми остальными звеньями, проявляющимися в другой плоскости. Но если интерпретация доходит до крайности, то необходимо отбросить сомнения относительно первоначального объекта и руководствоваться глобальным критерием прояснения понятий. Таким образом, ключевую роль играет способ, которым звенья соединяются в единую цепь.

2. В концепции Эко символ и метафора – важнейшие знаково-символические средства, которые относятся к творческим проявлениям языка, расширяющим уже существующее поле значений. Понимание символа и метафоры – функция социокультурного формата интерпретации предметной энциклопедии, то есть актуально используемой совокупности культурных кодов. Их прочтение возможно исключительно в рамках контекста, в котором они используются, то есть значение сформируется только в том случае, если интерпретатор владеет соответствующей энциклопедией и учитывает культурный фон. Символ и метафора в понимании Эко – это не особый вид знака, наделенный неопределенными качествами, а текстуальная модальность, способ произведения и интерпретации аспектов текста. Концепция взаимосвязи символа и метафоры, предложенная Эко, обладает большой эвристической значимостью, позволяет понять их реальную роль в производстве текстов культуры.

Эко справедливо подчеркивает, что символическое предлагает помимо прямого, первого интерпретируемого «традиционного» или «лексического» значения, дополнительное «вымышленное значение». Это второе значение – «непрямое», оно должно быть актуализировано специально выведенным результатом адресата частично, но, несмотря на это, оно не является слабым и неопределенным.

Эпизод интерпретируется как символичный именно тогда, когда он не может быть интерпретирован с определенной точностью. Суть символа – неоднозначность возможных интерпретаций, он открыт семиотическим перемещениям от интерпретатора к интерпретатору. Символ содержит намек на нечто, что не может быть расшифровано раз и навсегда, иначе символ прекратил бы своё существование.

Можно согласиться и с тем, что все случаи непрямого значения опираются на контекстуальные выводы, управляемые семантическими или прагматическими правилами. Подлинные примеры символической формы – это те, где ни отправитель, ни адресат действительно не хотят или не могут обрисовать определенную интерпретацию.

Эко утверждает, что недопустимо разделить метафору и символ, так как во многих теориях литературной критики это различие не совсем четко, хотя и эти концепции открыты для различных интерпретаций; метафоры всегда рождаются в соответствии с риторическими правилами и контролируются контекстами.

Заслуживает внимания вывод Эко относительно зависимости прочтения метафор от совокупности актуально существующих кодов культуры, энциклопедии. Эта энциклопедическая модель, созданная с целью интерпретации данного контекста, который устанавливает центр и периферию уместных сем. В этом случае можно выделить критерий большей или меньшей открытости, который заключается в том, чтобы прояснить, как метафора трансформируется в процессе семиозиса и раскрывает лабиринты энциклопедии. Для того, чтобы понять метафоры, необходим код (или энциклопедия): метафора – инструмент, который позволяет нам понять энциклопедию лучше. Это тип знаний, который метафора отмечает для нас.

Для метафоры не существует никакого алгоритма, так как метафора не может быть создана посредством определенной компьютерной инструкции, несмотря на объем имеющейся информации. Метафора, как и символ, образуется исключительно на основе богатой культурной структуры, на основе, которая является миром содержания. Он в свою очередь уже организован в сеть интерпретантов, они определяют сходства и различия свойств. В то же время содержательный мир, не являясь жестко иерархичным, получает от метафорического создания и интерпретации возможность переструктурирования в новые точки пересечения схожести и несхожести.

Символ и метафора – способ креативного прочтения культурного кода, представляющий собой новое семантическое сочетание, не предусмотренное никакими правилами кода, но именно само создающее новые правила кодирования. Тем самым и символ, и метафора обретают коммуникативную и познавательную ценность.

3. В философии культуры Эко предложена содержательная модель творческого обновления смыслов культуры на основе символического воображения. Символическое воображение помогает шире и ярче интерпретировать получаемые сообщения и является необходимым механизмом для осуществления процесса семиозиса. Обращаясь к этому феномену, Эко синтезирует учение И. Канта о продуктивном воображении с новейшими достижениями семиотического анализа. Эко утверждает, что для присвоения значения и смыслового содержания незнакомому феномену необходимо создать то, что Кант называет «схемой понятия». Схема, по словам Канта, может быть создана исключительно методом проб и ошибок, но на процесс создания схемы оказывают сильное влияние стереотипы культурной среды получателя сообщения, искажая результат интерпретации. Иными словами, предшествующий опыт и культурная среда могут препятствовать работе символического воображения в процессе семиозиса.

Исследуя природу символического воображения, Эко опирается на наследие Канта, считавшего, что источник воображения следует искать не только в опыте и априорной организации сознания. Из отношений опыта путем отвлечения воображение создает нечто, общее этим отношениям, но не способное существовать без ограничений, налагаемых на них природой. С одной стороны, опыт является источником образов, с другой – пределом, который так или иначе ограничивает воображение. Находясь в этих рамках, воображение является основным инструментом, который распознает знаки и продуцирует новые, то есть движет процессом семиозиса.

Обычно, сталкиваясь с незнакомым феноменом, возникает попытка найти образ наиболее подходящего к новому факту понятия и применить его по назначению. Иными словами, в повседневной жизни интерпретатор руководствуется здра­вым смыслом в процессе понимания чего-либо, что соответствует некоему усредненному стандарту нормальности восприятия. В то же время ее законы считаются действующими лишь в определенных культурных границах, поэтому, чтобы обнаружить пределы интерпретации, основанные на здравом смысле, лучше всего об­ратиться к неординарной ситуации. В качестве примера Эко предлагает обратиться к случаю с Марко Поло, когда тот лицом к лицу встретился с носорогом. Путешественник увидел четвероногое существо с рогом на голове и сделал вывод, что перед ним единорог. Описывая увиденное, Поло отмечал, что единороги вовсе не белые и стройные, а толстоногие, как слоны и покрыты шерстью.

Данная ситуация свидетельствует о том, что чувственные данные взаимодействуют с уже существующими моделями восприятия (концептуальными и семантическими). С одной стороны полнота восприятия подкрепляется некоей исходной идеей, образом (единорога), а с другой – Марко Поло внес изменения в свою первичную гипотезу после того, как использовал понятие единорога. Таким образом, Марко Поло изменил содержание понятия, оставив прежний объем.

Опираясь на труды Ч. Пирса и теорию схематизма И.Канта, Эко утверждает, что процесс познания опирается не на способность к интроспекции или интуиции, а на гипотетические выводы, основанные на внешних фактах и предшествующем знании. Соответственно, Марко Поло не пытался создать схему и понятие носорога ex novo, он просто сделал коктейль из уже знакомых ему понятий. Таким образом, схема эмпирического понятия – конструкт, который пытается сделать объекты природы мыслимыми, и синтез эмпирических объектов может так никогда и не появиться, потому что новые черты понятия могут постоянно дополняться опытом, в то время как схема может только корректироваться, трансформироваться и обречена со временем изменяться.

Творчески преломляя доктрину схематизма Канта, Эко приходит к выводу о том, что если чистые понятия интеллекта могут составлять разновидность вечного набора, то эмпирические понятия могут быть только историческими, или культурными. Схема, являясь связующим звеном между понятиями интеллекта и эмпирическими данными, конструируется, в равной мере опираясь на те и на другие.

4. Вводимое Эко понятие культурного кода дает возможность выявить специфику стереотипов прочтения наличных культурных текстов. По мнению Эко, код – это не только правило, которое приближает, но и открывает возможность интерпретации. Это форма, допускающая неопределённые случаи, некоторые из которых всё ещё непредсказуемы. При введении кода ограничиваются комби­национные возможности задействованных элементов и число самих элементов. В ситуацию равновероятности источника вводится систе­ма вероятностей: одни комбинации становятся более возможными, другие менее реальными. Информационные возможности источника сокращают­ся, возможность передачи сообщений резко возрастает.

Эко подвергает критике модель коммуникации, предложенную теорией информации, в которой есть отправитель, сообщение, адресат: сообщение порождается и интерпретируется, исходя из определенного кода, общего и для отправителя и адресата. Он утверждает, что данная модель не адекватно описывает действительные процессы коммуникативного взаимодействия. По его мнению, в процессе коммуникации могут участвовать не один, а несколько кодов и субкодов, сообщение может порождаться и восприниматься в различных социокультурных обстоятельствах. Коды адресата могут отличаться от кодов отправителя, адресат может проявлять разного рода «встречные инициативы», иметь свои собственные исходные предположения, строить собственные объяснительные гипотезы – и в силу этого сообщение становится не более чем пустой формой, в которую могут быть вложены различные смыслы. Сообщение в таком случае становится текстом, то есть целым комплексом различных сообщений, закодированных различными кодами и функционирующих на различных уровнях означивания.

Культурное сообщение может быть получено на базе определенного количества симво­лов, число комбинаций при этом имеет определенную величи­ну, в противном случае оно оказалось бы высокоинформативным, и вместе с тем и непереда­ваемым, ибо для этого необходимо слишком большое число операций выбора. Культурный код необходим для того, чтобы было возможным передавать сообщение, полученное на основе системы культурных элементов, число комбина­ций которых заранее ограничено. В таком случае число выборов уменьшается, но зато возможности передачи сообщений возрастают.

Код, оперируя уже известными элементами культуры, позволяет прикреплять к ним новые семиотические метки, это специфическое для культурного кода свойство Эко, вслед за Н.Хомским, называет творческой способностью, регулируемой правилами. Манипулируя означающими, код может соотносить их с новыми означаемыми, появляющимися в ответ на новый опыт, потому что природа данного кода произвольна. Однажды сформулированные суждения о фактах могут быть интегрированы в код так, чтобы одновременно создать и возможности для новых семиотических суждений.

Значение семиологии, расширяющей представления об исто­рическом и социальном мире, радикально воз­растает в связи с тем, что она, описывая коды как системы ожиданий, действительные в знаковом универсуме, намечает контуры соответст­вующих систем ожиданий, значимых в универсуме психологических феноменов и способов мышления. В мире знаков семиология раскры­вает мир идеологий, нашедших свое выражение в уже устоявшихся способах общения.

Pages:     | 1 || 3 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»