WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

В разделе 2.3. «Лингвопоэтические константы религиозного идиолексикона» осуществлен следующий исследовательский шаг, связанный с переходом от средств вербализации как элементов плана выражения религиозной составляющей концептосферы Гумилева – к характеристике религиозных концептов как части целостной художественной философии поэта.

Лексемы с высокой совокупной словообразовательной валентностью (входящие в состав индивидуально-поэтических морфосемантических гнезд, включающих две и более лексемы) и/или высокой частотой употребления (единичные лексемы, не входящие в состав морфосемантических гнезд) именуются соответственно морфосемантическими и частотно-семантическими константами.

Пары терминов морфосемантические гнезда морфосемантические константы и (высоко)частотные лексемы частотно-семантические константы отражают соответственно два уровня рассмотрения поэтического лексикона. Первые члены терминологических пар с опорными сущ. гнезда и лексемы акцентируют внимание на плане выражения, вторые – на плане содержания соответствующих феноменов идиолексикона. В контексте данного исследования термин константа используется для фиксации «предконцептуального» уровня организации лексического пространства идиолекта, для характеристики некоторых относительно частотных и в этом статистическом смысле «постоянных» языковых феноменов. Некоторые из таким образом понимаемых и выделяемых на статистических основаниях морфосемантических и частотно-семантических констант могут выполнять роль базовых средств выражения концептов поэтического сознания. Сведения о десяти наиболее частотных лингвопоэтических константах религиозного идиолексикона Гумилева суммированы в таблице:

ЛИНГВОПОЭТИЧЕСКИЕ КОНСТАНТЫ

религиозного идиолексикона Н.С. Гумилева

Морфосемантические константы1

Частотно-семантические константы2

Бог 65 / 145

Душа 115 (110)

Душа 115 / 117

Мир 81 (74)

Небо 44 / 88

Бог 65

Святой (прил.) 33 / 77

Жизнь 61 (59)

Рай 49 / 56

Смерть 54

Мечта 30 / мечтанье 11: 41 / 53

Рай 49 (48)

Молиться 21 / 44

Небо 44

Ангел 27 / 35

Мечта / мечтанье 30 / 11

Господь 15 / 30

Тоска 38

Дух («душа разумная», сознание) 20 / 22

Святой (прил.) 33

1Первая цифра указывает частоту заголовочного слова морфосемантического гнезда, вторая – общее количество словоупотреблений единиц, составляющих гнездо; косая черта в указании заголовочной единицы разделяет словообразовательные варианты (мечта / мечтанье, верить / веровать).

2 Цифра рядом с названием лексемы-константы указывает общее количество словоупотреблений; следующая за ней цифра в скобках (в случае наличия в одном контексте лексических повторов) указывает количество контекстов, в которых представлена заголовочная единица; курсивом выделены слова, не входящие в состав морфосемантических гнезд.

В разделе 2.4. «Константы религиозного идиолексикона как средство вербализации концептов религиозного сознания» обосновывается выбор констант религиозного идиолексикона для анализа специфики их содержательности в контексте художественной философии поэта.

Частотность, безусловно, важный показатель принадлежности лексемы ядру индивидуального лексикона, и подавляющее большинство названных в предыдущем параграфе морфосемантических и частотно-семантических лингвопоэтических констант составляют основу языковых средств репрезентации соотносительных с ними концептов. Однако есть и «обратные» случаи, а именно: 1) ряд высокочастотных лексем, выступающий как лингвопоэтическая константа, не соотносится с ментальным образованием, имеющим статус концепта; 2) низкочастотная лексема может репрезентировать концепт, чрезвычайно важный и в контексте индивидуально-авторского поэтического мировоззрения, и в контексте религиозного сознания в целом. Показательными примерами такого рода могут служить, с одной стороны, морфосемантическое гнездо Бог – наиболее частотная из констант религиозного идиолексикона Гумилева, а с другой стороны, лексема бесстрастие, представленная в его творчестве единичным словоупотреблением.

В третьей главе «Религиозная лексика Гумилева как объект поэтической лексикографии» представлены варианты классификации религиозных концептов и приемы словотолкования религиозной лексики, пригодные для решения задач поэтической лексикографии в ее структурно-семасиологическом и идеографическом аспектах.

В разделе 3.1. «Семасиологический и идеографический аспекты авторской поэтической лексикографии» рассматриваются пути исследования поэтического сознания как объекта лексикографического описания.

Слово как феномен языка писателя (идиолекта) является объектом структурно-семасиологической лексикографии. Задача исследования авторского сознания требует иного подхода к отбору и систематизации лексикографического материала, а именно – когнитивного, отражающего своеобразие мировоззрения автора, его индивидуально-специфической картины мира. Объект лексикографического описания в этом случае – индивидуально-авторские смыслы.

В ходе исследования религиозной составляющей индивидуального поэтического сознания Н. Гумилева необходимо последовательное лексикографическое сопоставление, с одной стороны, тех значений лексем религиозного характера, которые фиксированы в словарях общеупотребительной лексики и в традиции Православия, с другой стороны – тех индивидуально-авторских смыслов, которые выявляются у данных лексем в лирике поэта.

В разделе 3.2. «Религиозная лексика и библеизмы как объекты семасиологической лексикографии: проблема словника и семантизации» делается вывод о том, что в качестве религиозной в общем случае целесообразно рассматривать лишь лексику, связанную с авраамическими религиями (иудаизм, христианство, ислам), а применительно к творчеству русских поэтов – лексику, отражающую христианское миросозерцание.

Словник религиозной лексики как исходная задача аспектной писательской лексикографии оказывается сформированным по неизбежно субъективным критериям, где основанием включения лексем в словарь является не столько их специфическая семантика, сколько фиксация в текстах Священного Писания и Священного Предания, а также стилистическая окраска церковно-религиозной книжности.

Проблема семантизации заголовочных лексикографических единиц в случае писательской лексикографии обретает особую сложность, поскольку лексемы, признаваемые как (потенциальные) носители религиозных содержаний, могут быть трактованы минимум в трех разных аспектах:

  1. «для самого текста»;
  2. «для автора»;
  3. «для читателя».

Суть проблемы конструирования словарных толкований религиозной лексики в авторской лексикографии мы видим в отображении «четырех субъективностей»:

  1. узуального, «традиционного» восприятия носителями языка лексем, выражающих религиозные содержания;
  2. богословского профессионально-терминологического восприятия;
  3. индивидуально-авторского прочтения значений и смыслов лексем, отображающих религиозное сознание;
  4. индивидуального и корпоративно-коллективного прочтения значений смыслов различными группами читателей.

В разделе 3.3 «Концепты религиозного сознания как объекты идеографической лексикографии: проблема систематики» предлагаются и обосновываются критерии отбора принципов классификации религиозной лексики.

Поскольку лексическая система в любой ее части многомерна, классифицировать ее составляющие по какому-либо одному основанию – значит уйти от реального семантического богатства. В работе рассмотрены три классификационных принципа:

  • по сфере бытования;
  • по семантико-аксиологическим свойствам;
  • по ассоциативно-тематическим свойствам.

Классификация по сфере бытования (параграф 3.3.1) строится на основе иерархизации «от общего к частному» и выявления ясных бинарных и тернарных оппозиций.

На первом шаге классификации разграничивается общерелигиозная и христианская лексика; общерелигиозная включает слова, обозначающие понятия, свойственные всем монотеистическим религиям (Бог, душа, праведность, молитва и др.); христианскую составляют слова, обозначающие понятия, свойственные только христианству (Святая Троица, Святой Дух, Спаситель, апостол, Евангелие, Церковь, исповедь и др.). На втором шаге классификации христианская лексика (то есть не считая лексики ислама, языческих верований, мистических учений и т.п.) членится на общехристианскую (ср.: алтарь, безбожник, богохульный, божественный, догмат, епископ, крещен, мольба, монастырь, набожный, припасть, причастье, Рождество, святотатство и т.п.) и конфессиональную, которую образуют слова, свойственные отдельным христианским конфессиям (ср., например, конфессионально-специфические именования священнослужителей: батюшка, пастор, ксёндз, кюре, аббат, кардинал; богослужений: обедня, утреня, всенощная, месса, лития, литания; частей храма: иконостас, притвор, паперть и др.). Наконец, на третьем шаге классификации внутри разграничиваются типы конфессионально-специфической лексики: православная (Афон, благовест, звонить во все колокола, икона, инок, кадило, Казанский собор, клирос, лампадка, обедня, образ, поп, скит, схима и т.п.); католическая (аббатство, капелла, святая Цецилия, инквизитор, исповедальня, орган, кардинал и т.п.) и «иная» – условное именование, связанная, в частности, со старообрядчеством (ср. двоеперстие) и протестантизмом (ср., например, названия различных протестантских течений и именования их приверженцев: баптизм, анабаптизм, пиетизм, кальвинизм, пуритане, пресвитериане, квакеры и т.д.).

Особое место в систематике по сфере бытования занимают фрагменты Священного Писания, молитв (например, молитвенные обращения: «Боже, спаси!», «Господи, благослови», «Господь, помилуй наши души», «Прости, Господь, прости меня» и т.п.), поскольку их функционирование в речевой практике обусловлено по преимуществу спецификой речевых ситуаций и индивидуально-личностными особенностями верующих.

Наложение представленной теоретической систематики на конкретный материал творчества Гумилева (словоупотребление и контексты, включающие соответствующую лексику) ставит специфическую задачу выбора стратегии и способов интерпретации. Стратегия интерпретации конкретного материала должна строиться на основе, с одной стороны, существующих в филологической традиции взглядов на идейно-художественное своеобразие творчества Гумилева, с другой стороны – святоотеческой традиции восприятия ключевых концептов Православия.

Этот выбор осложняется тем, что в последние годы в филологических исследованиях фиксируются самые различные взгляды на соотношение русской литературы и Православия – от утверждений, что вся русская литература на протяжении последних десяти веков была христианской, а точнее – православной, и даже оставалась ею и в советские времена, до мнения, что русская классическая литература рождалась именно как антитеза церковной жизни.

Семантико-аксиологическая классификация (параграф 3.3.2) строится на разграничении типов религиозной лексики по их назначению, по их слвной интенциональности. Различаются лексемы номинативные (денотативные), ориентированные на отображение чувственно воспринимаемых, «зримых» феноменов вещного, материального мира; сигнификативные (понятийные), отражающие реальности мысли; коннотативные (ценностно-эмоциональные), отражающие реальности мира ценностных установок и обусловленных ими эмоциональных реакций.

Наиболее очевидные примеры религиозной лексики с денотативным (номинативным) компонентом значения как ведущим – алтарь, ангел, апостол, архангел, Афон, ладан, Лазарь, лампада, Мария, Медина, Мекка, мечеть, минарет и т.п.; с сигнификативным компонентом – бесноватый, благоволение, благословение, блаженный, блаженство, бытие, вера, священный, скорбеть, скорбь, слава и т.п.; с коннотативным компонентом – величать, воззвать, Всевышний, льстивый, присносущный и т.п.

В фундаменте ассоциативно-тематической классификации (параграф 3.3.3) – представления о полевой организации лексической системы.

Результат упорядочения исходного лексического массива (и массива контекстов) именуется ассоциативно-тематическим полем (ассоциативно-тематическим пространством). Ассоциативно-тематические поля представляют собой множества, включающие лексемы (словоупотребления) с однородным контекстуально-ассоциативным смыслом.

При реконструкции религиозной фасеты картины мира Н.С. Гумилева выявляются множества лексем разного объема, для разграничения которых могут использоваться следующие таксономические термины: «Фасета» «Пространство» «Поле» «Группа: тематическая, синонимическая, антонимическая, ассоциативная, гипонимическая, словообразовательная» «Пара: синонимическая, антонимическая и др.».

Из этой максимализированной таксономии в данной работе последовательно применяются только три элемента: «Пространство» «Группа» «Пара». Рассматриваемая фасета идиолексиона Гумилева – «Религиозная лексика»; понятие «Поле» используется в случаях пересечения различных лексических пространств и групп.

Полученный результат в обобщенном виде выглядит так:

1. Ассоциативно-тематическое пространство «Высшее существо»

1.1. Синонимическая группа «Бог (Боже) – Господь (Господи) – Зиждитель»;

1.2. Словообразовательная группа «Божий – Бог (Боже) – Божество»;

1.3. Тематическая группа «Слуга (Раб) Бога»;

Pages:     | 1 | 2 || 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»