WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

Наиболее интересным с лингвосемиотической точки зрения является вербально-акциональный жанр магического дискурса, прагматической установкой которого является мистическое действие – ритуал, сопровождающий протективный текст заклинаний (spells, charms). Опрос Интернет-респондентов на сайтах, посвященных способам защиты при помощи бытовой магии, позволил выявить наиболее частотные типы заклинаний, используемых в качестве протективов. К ним относятся: защита от проклятий (purification spell to break a curse); защита от злословия (anti-slander spell); защита от недруга и врага (spell to make an enemy move away, spell against a trouble-maker); защита от воровства (spell to stop someone from stealing); защита от поджога (fire protection spell); защита честного имени, репутации (protection spell for reputation); защита от психического воздействия (spell to rid yourself of psychic attacks); защита от физической травмы (spell against physical harm); защита дома и семьи от недоброжелателей (house protection spell); излечение недуга (spell against an illness); искоренение пороков и вредных привычек (banishing spell for evil and bad habits (www.magia.com).

Диаграмма 1

Протективный текст заклинаний композиционно состоит из инструментальной, интенциональной, акциональной, медитативной и вербальной частей, исполняемых в жесткой последовательности. Для того, чтобы магический текст имел действие, для каждого жанра магического дискурса существуют свои правила произнесения. Так, заговоры проговариваются интонационно невыразительной скороговоркой или шепотом; заклинания – с особой интонационной и ритмической выразительностью, сопровождающейся усиленной жестикуляцией. Приметы произносятся всегда «к случаю», регламентируя действия адресата.

Условия произнесения магического текста также регламентированы традицией. Заговоры читаются чаще всего немолодыми женщинами, обладающими «тайным знанием», произнесение текста заговора детально регламентировано обрядом, который, выступая как зеркало морально-этических, национально-культурных, культовых и других представлений народа, детально алгоритмизирует действия участников.

Особую значимость в магическом дискурсе, и в частности при излечении болезней, приобретают место и время осуществления обряда. Прострел (острую пронизывающую кратковременную боль) лечат обязательно на дверном пороге, поскольку считается, что эта боль «входит» в человека с порывом ветра, когда кто-нибудь чужой заходит в дом; место у огня используется при лечении лихорадки и легочных заболеваний. Между огнями лечили от повальных болезней и мора скота. Время проведения обряда было приурочено к восходу и заходу солнца: на вечерней заре читали заговоры против зубной боли, на утренней заре – от «насыльных» болезней, таких как порча, сглаз и прочие детские болезни, которые, как традиционно считалось, «наслались» на детей специально в наказание родителям.

Формализованная последовательность действий не всегда сопровождается магическими текстами, и в этом случае протективную функцию исполняют магические ритуалы, которые предполагают обязательное наложение символических / семиотических элементов на жесткую структуру события, определяют результативность мистического действия как основы бытовой магии. В ритуал вовлекаются знаки повседневности, осмысленные сквозь призму мистической лингвосемиотики, т.е. наделения существ / артефактов, действий и текстов протективными функциями.

Магический текст обладает ярко выраженным суггестивным потенциалом, символически насыщен и реализует базовые стратегии предостережения, коррекции и протекции. Предостережение выражается в прогностических установках (вербально-прогностический жанр), направленных на предупреждение о возможных опасностях, отраженных в этноспецифической системе предупреждающих знаков (приметы). Коррекция направлена на исцеление недугов и нормализацию девиантного психосоматического состояния через четко алгоритмизированные, семиотически насыщенные обряды и заговоры (вербально-суггестивный жанр). Протекция как защита от враждебных внешних воздействий осуществляется через заклинания (вербально-акциональный жанр) и символически насыщенные ритуалы.

Нейтрализации фобий, порождаемых бытовыми предрассудками (prejudice), направлена на перцепцию системы знаков не/удачи, прогнозирующих опасность / безопасность жизненных ситуаций, четко зафиксирована в этносознании и базируется на национально-специфических поведенческих пресуппозициях иррационального характера. Нейтрализация прогностических знаков неудачи осуществляется в бытовом магическом дискурсе через ритуальные дискурсивные формулы и тексты заклинаний, заговоров, снятии порчи и т.д., направленные на обеспечение индивидуальной безопасности (self-confidence, self-defense).

Предубеждения как прототипические концепты расового, этнического, классового, возрастного, гендерного, профессионального неравенства вербализуются в интолерантном дискурсе с его агональными идеологемами. Структурно-когнитивными элементами интолерантности являются конфликтность, категоричность, импозитивность (навязывание своего мнения), которые реализуется в императивных максимах, дискриминационной тематике общения, нарушении норм совместного проживания, девитантном поведение членов аут-группы и открытом противостоянии представителям аут-группы, высокой степени агрессивности за счет резкой социальной оценки события, чрезмерной эмоциональности и категоричности выражения несогласия, навязывании точек зрения и образа жизни представителям миноритарной группы, ее психологическом унижении при социальном и коммуникативном доминировании мажоритарной группы.

В социальной среде, которая отличается этнической, социальной и языковой неоднородностью, поводом для коммуникативной интолерантности могут послужить неграмотная речь, неправильное словоупотребление, ошибки в построении синтаксических конструкций, специфический акцент, несовпадение пресуппозиций и фоновых знаний представителей этнического меньшинства. И хотя подобные языковые конфликты являются, скорее, поверхностным отображением более глубинных конфликтов – расовых, этнических, социальных, – фактор несовпадения речевого кода и фоновых знаний имеет существенное значение для ин/толерантного поведения участников коммуникативной интеракции.

Однако и владеющие одним общим языковым кодом собеседники могут иметь разные фоновые знания, обусловленные неязыковыми причинами: возрастом, уровнем образования, принадлежностью к разным социальным общностям, религиозным конфессиям, партийным организациям и т.п. Разные социальные общности / группы имеют собственные системы ценностей, иногда значительно отличающиеся друг от друга, но чем больше сходство фоновых знаний и апперцепционной базы у разных носителей языка, тем полнее понимание ими друг друга и тем менее вероятна интолерантность, речевая агрессия в их дискурсопорождении.

Семиозис предубеждения складывается из системы знаков-алиенаторов, выполняющих роль негативных ярлыков и прозвищ, маркирующих стереотипические представления доминантной ин-группы о маргинальной аут-группе. Знаки-алиенаторы не однородны по составу и могут быть классифицированы в соответствии с градуальной шкалой интенсивности языковой агрессии:

– знаки-денигративы, представляющие собой грубые шутки по отношению к членам аут-группы и базирующиеся на негативных англоязычных стереотипах и образах, которые обычно воспринимаются представителями ин-группы как безобидные;

– знаки-сепаративы, которые вербализуют отчуждение аут-группы и имплицитный страх ин-группы утратить социальное превосходство, связанное с экономическим, политическим, образовательным, управленческим и прочим доминированием;

– знаки-дискриминативы, которые носят преимущественно агональный характер и направлены на депривацию институциональных, социальных, экономических, политических, образовательных и прочих прав у представителей аут-группы на основе ложных или сфабрикованных стереотипов.

Нейтрализация языковой агрессии происходит в смеховых (карнавальных) жанрах интолерантного дискурса: безобидной насмешке, уничижительном анекдоте и пейоративной беседе. Наиболее остро социальная конкуренция представлена в гендерно-маркированных насмешках, авторами которых оказываются мужчины, а основным объектом – женщины, что свидетельствует о боязни мужчин потерять доминирующие социальные, профессиональные, институциональные и прочие позиции из-за неуклонного выдвижения женщин на ключевые социальные роли главы государств, правительств, министерств, корпораций, учреждений науки и т.п.:

Gender jokes:

A woman worries about the future until she gets a husband. A man never worries about the future until he gets a wife.

A successful man is one who makes more money than his wife can spend. A successful woman is one who can find such a man.

Married men live longer than single men, but married men are a lot more willing to die.

Men wake up as good-looking as they went to bed. Women deteriorate during the night.

A woman marries a man expecting he will change, but he doesn't. A man marries a woman expecting that she won't change & she does.

There are 2 times when a man doesn't understand a woman: before marriage and after.

Наименее частотными оказались англоязычные профессионально ориентированные насмешки (шутки про полицейских, военных, священников, менеджеров, политиков). Среди отмеченных нами текстов данного речевого жанра наиболее частотно представлены такие, в которых ярко вербализованы опасения социума по поводу отсутствия компетентности, должного образования и смекалки, необходимых для исполнения профессиональных обязанностей.

Настороженное отношение к представителям черной расы, боязнь утраты национально-этнического господства порождают анекдоты с оскорбительной ассоциацией по поводу ее генезиса и трудностях выживания в условиях тотальной ненависти со стороны белого населения:

A Negro was traveling in China...

A negro was traveling in China. In a remote village, he came upon an elderly china man skipping stones across a lake. At each bounce of the stone off the water, the mountains surrounding the lake echoed back, "CHING... CHANG... CHUN..." The negro was amazed. He asked the china man what was going on. "Oh", said the chinee, "magic spirit of the lake echo back the names of your ancient ancestors as your stone skip upon the sacred waters". "Wow", said the negro, "can I try it". "Certainly", replied the china man. The negro picked up the biggest stone he could find, and gave it a mighty heave across the waters...and as it skipped across the waters, the mountains echoed back "CHIM...PAN...ZEE...."

Презрительное отношение к представителям сельской прослойки американского социума вызывается опасением, что их напористость в преодолении социальных барьеров способна создать конкуренцию для городского – более образованного, интеллектуального – населения США. Поэтому в анекдотах преднамеренно формируется образ недалекого и жадного «деревенщины»:

Redneck wins lottery...

A Redneck buys a ticket and wins the lottery. He goes to Austin to claim it where the man verifies his ticket number. The Redneck says "I want my $20 million". To which the man replied, "No, sir. It doesn't work that way. We give you a million today, and then you'll get the rest spread out for the next 19 years". The Redneck said, "Oh, no. I want all my money RIGHT now! I won it, and I want it". Again the man patiently explains that he would only get a million that day and the rest during the next 19 years. The Redneck, furious with the man, screams out, "Look, I WANT MY MONEY!! If you're not going to give me my $20 million "right now," THEN I WANT MY DOLLAR BACK!!

Наименее частотными в нашем материале оказались анекдоты из религиозной сферы, рефлектирующие страх и недоверие по отношению к представителям другой – нетитульной – конфессии, причем в основе этого недоверия лежат наиболее распространенные пороки, приписываемые священникам чужой веры (мздоимство, прелюбодейство, обман и т.д.), что заставляет усомниться в истинности их вероучения и преданности церкви:

Таким образом, дискурсивная нейтрализация социальных фобий предполагает снятие социальной напряженности в отношении представителей других этносов, национальных меньшинств, классов, социальных групп и т.д. за счет негативного – шутливого, пренебрежительного, уничижительного – представления их физиологических, психологических и лингвосоциальных характеристик («чужие») в отличие от представителей титульной группы («свои»). Низкая, средняя и высокая степень коммуникативной интолерантности проявляется в смеховых жанрах интолерантного дискурса: безобидной насмешке, уничижительном анекдоте и пейоративной беседе.

Лингвосемиотическая модель нейтрализации социальных фобий базируется на этносоциальных и/ли индивидуальных пресуппозициях рационального характера. Их вариативность определяется индексами опасности / безопасности, приписываемыми представителями ин-группы членам аут-группы в рамках интолерантного дискурса.

Выводы. Суеверия, предрассудки и предубеждения основаны на иррациональных фобиях эзотерического, личностного и социального характера. Лингвосемиотика суеверий представлена в символах религиозно-мифологического характера; семиозис предрассудков строится на антропоморфных, зооморфных, флороморфных, колороморфных, нумерологических, профессиональных, ритуальных знаках из различных сфер бытования англоязычного этноса; основу семиозиса англоязычных предубеждений составляют знаки-алиенаторы (денигративы, сепаративы, дискриминативы), отражающие расовую, этническую, классовую, возрастную, гендерную, профессиональную дискриминацию. Нейтрализация предрассудков образует лингвосемиотическое пространство протективной коммуникации, включающей религиозный, магический и интолерантный виды дискурса. Протективная функция религиозного дискурса обеспечивается сакральным содержанием его текстов, магического дискурса – мистическим содержанием текстов, интолерантного дискурса – карнавализацией объектов алиенации.

Дальнейшие перспективы исследования связаны с изучением специфики дискурсивного пространства предрассудка в разных лингвокультурах.

Основные положения данного диссертационного исследования изложены в следующих публикациях:

Статьи в ведущих рецензируемых изданиях, рекомендованных ВАК

Чернявская, Т. В. Типология англоязычных предрассудков/ Т.В. Чернявская // Известия Российского государственного педагогического университета им. А.И. Герцена №27(61): Аспирантские тетради: научный журнал. – Санкт-Петербург, 2008 – 0,4 п.л.

Pages:     | 1 | 2 || 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»