WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 |

Автор предлагает следующие объяснения: 1) зачастую свобода рассматривается исключительно как противоположность несвободе; 2) свобода «попадает» в ряд понятий, которые сопутствуют ей, но не являются ни метафизическими, ни социальными ее аналогами (выбор, разумность поведения, творчество и др.); 3) свобода исследуется как процесс аппроксимации к миру причин, но не к миру реальности. Тем не менее, мир причин уже и беднее последнего.

У каждого философа есть своя формула свободы, которая в сжатом виде отражает богатство и многообразие его представлений о мире и себе в этом мире. Свобода как способность к добру у Платона, мышление, благодаря которому человек становится свободным субъектом, у Р. Декарта, свобода как следование нравственному закону у И. Канта, свобода как внутренняя необходимость у Гегеля, свобода как автономия человека как личности, долг у Н. Бердяева, свобода как бремя у Ж.-П. Сартра, свобода как поведение в соответствии со своей индивидуальностью у М. Хайдеггера и т.д. – это смысловая панорама демонстрирует невозможность выделения универсального признака свободы.

Современная философия выдвигает ряд новых моментов в понимании свободы: отказ от абсолютизации свободы и несвободы; персонификацию и индивидуализацию свободы; рассмотрение взаимодействия необходимости и свободы как сущностного противоречия человеческого бытия; «смещение» дилеммы детерминизма – индетерминизма в область интерпретации соотношения индивидуально-личностных и надындивидуальных, трансперсональных аспектов субъектности; преодоление малоперспективной сосредоточенности на критике абстрактной свободы; перенос акцента на изучение обусловленности свободы культурой; исследование метапринципов свободы. Тем не менее, сложности теоретического конструирования субъекта из мира объектов преодолены не полностью.

Первоначальным пространством свободы является не изолированный индивид, а общество, которое есть среда индивидуации, осуществляемой через социализацию. Таким образом, свобода должна мыслиться как нечто укорененное в структурах, институтах, практике и традициях более крупного социального целого. Но поскольку это целое существует благодаря тому, что поддерживается, воспроизводится и истолковывается индивидами, которые составляют его часть, индивидуальная и общая свобода неразделимо переплетаются.

Во втором параграфе – «Субъектное основание свободы»  –эксплицируется соотношение феноменов свободы и субъектности.

Термин «субъектность» до сих пор не имеет однозначного понимания, чаще всего речь идет о некотором свойстве (свойствах) субъекта, которые принципиально отличают его от объектов и от других субъектов, – свойстве, наличие которого и делает субъекта тем, чем он является. К понятию «субъектность» обращаются при необходимости обозначить и акцентировать способность внутреннего и внешнего самоопределения человека. Смысл понятия «субъектность» зачастую конструируется для обозначения тех форм сознания и поведения, которые связаны с преодолением социальной стереотипности. Таким образом, субъектность противостоит объектности, которую диссертант определяет как систему данностей, направляющих субъект на неспособность стремиться к другой социальной реальности, желание только отражать и следовать только существующему.

Автор полагает, что субъектность есть качество, состояние личности, творящей свою социальную реальность. Субъектность предполагает сообщество, совместность, которые обладают собственной логикой в оппозиции внешнего и внутреннего. Оппозиция, следуя этой логике, становится всего лишь способом овладения «своим иным». Таким образом, субъектность есть не присвоение своего, а присвоение «своего иного». Субъект присваивает собственное бытие, «расположенное» вне его, тем самым, освобождая себя от социальной всеобщности, понимаемой исключительно как «внешнее».

Основными признаками свободы являются принцип взаимосвязи объективного и субъективного, принцип раскрытия реалий свободы как «принятой» субъектности, принцип действительности свободы (даже если она проявляется исключительно как противоположность несвободе и не воспринимается непосредственным образом). Речь идет не о каузальной модели деятельности и обнаружении свободы при отвержении несвободы, а о действительной соотнесенности свободы с несвободой. А соотнесенность не означает ограничения или упразднения свободы, просто нужно найти масштаб выбора, который позволит среди различных возможностей распознать определенную возможность как конкретную форму свободы.

Автор полагает, что субъектность может быть синонимом свободы, если в проектировании трансформационных изменений современного общества раскрываются конкретные направления воздействия субъекта на социальные переменные в контексте соотношения сознательного и стихийного, идеального и материального. В ином случае открывается возможность «попадания» в неадекватные формы развития общества, а отсутствие концепции четко выраженных закономерностей акцентирует роль случайности свободы субъекта.

Трансформация свободы и субъектности раскрывает проблему и способы деятельности человека во имя обретения свободы. Быть свободным – брать себя во владение (А. Бергсон), присваивать себе себя в пространстве выборов.

Субъектное основание свободы существует потому что субъектность не может воплотиться в предметные отношения, она постоянно сохраняет свою «несводимость» к предметной среде, являясь при этом средством связи между людьми и миром. Субъект как особый модус бытия общества открывает континуум социального пространства и социальной смысловой реальности. В диссертации подчеркивается, что связь между субъектом и его действиями имеет характер различия, и именно различие способствует отмене жесткой оппозиции «Я» и внешнего мира. До тех пор, пока человеческое действие рассматривается и интерпретируется исключительно в перспективе «производства», субъект выступает в качестве инициатора собственного действия, но действия «несвободного». В этом случае «за скобками» остается тот существенный для субъекта и его действия аспект, в результате которого субъект сам определяет себя и свое бытие.

Осуществление жизни представляет собой показательный пример практики субъектности. Думается, что именно это осуществление образует точку совпадения свободного действия и жизни. Какова бы ни была причина этого, очевидно, что сущность личности ярче проявляется в практике субъектности, чем в том процессе, в результате которого появляется произведенный человеком, но отныне независимо от него существующий «результат».

Именно поэтому корреляцию субъектности и свободы нельзя рассматривать в оторванности от социума, а степень подчиненности отдельного общему кроется в адекватном ответе на вопрос: возможно ли индивиду следовать собственной цели и в то же время сохранять существующую связь с социальным измерением. Конечно, индивид может достичь осуществления своего человеческого бытия только внутри социальных отношений, но следует иметь в виду то, что становление, «присутствие» свободы, ее процессуальность должны отражать смыслы и структуры этого развития. Иначе говоря, самоосуществление свободы не может быть истолковано как рефлекс на целесообразность «вышестоящего общего».

В третьем параграфе – «Субстанциальность субъектности и свобода» – рассматривается специфика субстанциально понимаемой субъектности и субъектности релятивной.

Рассмотрение классических и неклассических концепций субъекта через призму дихотомии тождества-различия как механизма самореференции и самореализации позволяет определить основания свободы.

В философии свободы можно выделить две фундаментальные парадигмы. Первая реализует принцип «объектности» человека. Основанием человеческих поступков выступают объективные данности, представленные в теле или сознании человека. Здесь речь идет скорее о выявлении детерминирующих причин жизнедеятельности человека.

Вторая реализует принцип, утверждающий качественную специфичность человеческого бытия и невозможность его редукции к каким-либо иным данностям. Эта концепция определяет свободу как субъектность на основе способности человека быть субъектом, то есть самодеятельным и самосознающим существом, способным к самоопределению в социальном пространстве.

В самом понятии свободы как субъектности две составляющие: внутренняя самоопределенность и внешняя самоопределенность. Внутренняя самоопределенность есть наличие внутренней аутентичной инстанции Я, представляющая собой источник формирования целей и критерий оценки вариантов выбора. Я представляет собой источник самосознания, задача которого состоит в поддержании самотождественности Я как примат тождества над различием, единства над множественностью.

Внешняя самоопределенность представлена процессом реализации, явленности, внутренней инстанции Я во внешней противостоящей реальности через достижение целей с помощью предметно-практической деятельности.

Самотождественность, или субстанциальность субъекта как внутренне заданное постоянство и неизменность говорит о его потенциальной независимости, которая становится актуальной по мере выявления. Собственно свободой становится совпадение внутренней и внешней сомоопределенности. Это задает вектор постоянного согласования самосознания и деятельности, что проявляется как самосозидание, саморазвитие в рамках некоторого проекта себя, требующее напряженного существования в деле схватывания самого себя в результате трансцендирования, рискованного выхода за собственные границы. Парадоксальность позиции самоутверждения состоит в том, что сила индивидуального Я должна быть испытана для того, чтобы от нее отказаться, и что самость обретает свою устойчивость, только в результате отказа от нее. Такая незавершенность собственного Я диктует процессуальный характер свободы, при этом полная свобода никогда не достигается, всегда оставаясь лишь заданным вектором.

Однако освобождающая динамика субъектности становится объектом философской критики, отразившейся в понятиях «кризис человека», «смерть субъекта» и т.п. В рамках критики указывается, что направленность на все большую субъектность создает опасность (превращающуюся в реальную тенденцию) становления все большей объектности, управляемости человеком.

Субъект оценивается в качестве структуры, обеспечивающей внутреннюю статику, приводящую к самоослеплению, выдаваемому за обретенную аутентичную субъектную инстанцию. Целостное, самотождественное Я предстает как искусственно сконструированный и внедренный в сознание фантом тождества, служащий задаче лишения индивида возможности выйти в своем существовании за границы его общественной функции, то есть под самоопределением скрывается внешняя определимость. В связи с этим самотождественный субъект определяется как инструмент репрессивности социальной системы.

Таким образом, свобода как самореализация оборачивается в такой логике воспроизведением общественно легитимированных образцов поведения и мышления, поэтому освобождением, путем индивида к себе, становится деконструкция целостного Я.

Свобода понимается как сопротивление раз и навсегда определенной самотождественности и понимается как право на несходство и вариативность, трансформированность, что акцентирует инаковость и множественность в качестве нормативов существования истинного Я.

Подлинно индивидуальное возможно в бесконечно многообразном, внутренне активном и подвижном мире различия – «номадических сингулярностей». В этом смысле человек не просто преодолевает себя, рискуя собой, все же желая достичь себя (что на самом деле является сохранением себя), но полностью теряет себя, радикально преобразуясь, становясь свершено иным (Ж. Деррида). Такое отношение к себе позволяет непосредственность самоощущения, реализующего абсолютную независимости от внедренных внутренних ограничителей.

Однако поиск уникальности и подлинности личности в абсолютном отличии, приводит к ее полной реляционности. Господство тотальной различности превращает мир в поле неопределенной неструктурированной однородности, где возможно индивидуальное действие, но не возможен субъект, способный определить какое-либо действие как свое, в виду отсутствия возможности самореференции. Можно признать значимость релятивной субъектности, но при условии признания и того, что утрата субстанциальности уводит от подлинности Я. При элиминации из личности структур, «подавляющих» инстанции субстанциальной субъектности исчезает «обязующее напряжение», а остается не свобода, а текучесть бессмысленности.

Во второй главе – «Свобода в пространстве современности» – исследуется социальный статус свободы в человеческом существовании, рассматриваются модусы свободы, а так же предпринимается попытка концептуализировать характерные особенности феномена свободы в современном обществе.

В первом параграфе  «Модальность свободы: от эпохи Модерна к Постмодерну»  прослеживается трансформация свободы и субъектности в рамках эволюции общества от традиционного к обществу Модерна и Постмодерна (эти термины используются, так как обладают наиболее эвристичным потенциалом для исследуемой проблемы). Но это необходимо не только из-за сложности самой социальной реальности, сколько из-за множества трансформаций, порой опережающих смысловую направленность социальных факторов. Кроме того, свобода «не обязана» стремиться к другой реальности, поскольку не нуждается для своего существования во внешних факторах. Сказанное вовсе не означает абсолютную независимость «моей» свободы от «свобод» других субъектов. Речь идет о том, что трансформация свободы и субъектности является проблемой и способом актуальной и возможной деятельности человека. А невозможность здесь является опровержением трагизма стесненной свободы, догматом свободы моей совести.

Рассмотрение свободы в движении от традиционного общества к обществу модерна и постмодерна позволяет представить первичность бытия свободы, а современность общества как совокупность тенденций, процессов и векторов развития.

В традиционном обществе основным принципом организации социальных отношений являлась жесткая, стабильная, иерархическая стратификация, препятствующая разворачиванию индивидуальной свободы, ориентированная на строгое соблюдение норм поведения, исключающих индивидуальную инициативу. Простота социальной системы порождала зафиксированные роли-статусы и не допускала развитой субъектности и свободы. Очевидно, традиции есть та сила и тот потенциал, которые способны бороться с несправедливостью мира и со свободой, способной защитить ее.

Pages:     | 1 || 3 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»