WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |

3. Знаки-физиогнемы (маски) – театрализованный способ эмоционализации и театрализации политической коммуникации посредством фасциальной мимики. Эти знаки широко используются политическими субъектами для воздействия на социум. Официальные фотографы политического лидера, создавая образ, транслируемый затем в массы, стремятся средствами визуальной семиотики вызвать позитивный отклик на публичное появление политика, спровоцировать социальное одобрение, поэтому в каждой официальной фотографии обнаруживается постановочность, театрализация, режиссура, сюжет. Так, в ритуализованном общении лицо президента Буша-младшего бесстрастно, это лицо представителя самого влиятельного государства в мире, благосклонно принимающего официальные почести в свой адрес и своей страны. В общении с культовыми политическими персонами лицо президента может выражать напускную почтительность и смущенность. В политических дискуссиях президент предстает перед аудиторией в маске резонера, при этом физиономия заядлого спорщика подкреплена урезонивающим жестом «указующего перста». «Гримасничанье» (making faces) как театральный элемент коммуникации – также среди инструментов политического диалога президента Буша-младшего. При помощи мимики он выражает публичное неодобрение оппоненту, его словам и действиям. В ситуации объявления о террористической угрозе, президент появляется перед журналистами с лицом человека, удрученного последствиями террористических актов, но человека собранного, готового к ответным действиям. Театрализованная семиотика поддерживает политическую коммуникацию и британской исполнительной власти. Публичное отражение деятельности премьер-министра Великобритании Тони Блэра, когда он возглавлял правительство страны, столь же театрализовано, что в принципе свидетельствует об универсальности семиотических инструментов поддержания власти в целом. Невербальные знаки политической театральности, зафиксированные в визуальном американском политическом нарративе, отраженные официальными фотографами Белого Дома, аналогично представлены в британских СМИ. Другое дело, что амплуа Блэра отличается от образов, сконструированных для Буша-мл. Тони Блэр предстает перед своими избирателями в образе интеллектуала, внимательно выслушивающего собеседника, хладнокровного и многоопытного дипломата, высокообразованного и опытного руководителя, что поддерживается кинесически и мимически.

Политическая театральность на вербальном уровне коммуникации проявляется в лингвистических знаках-номинациях англоязычного политического нарратива. Так, в обращении премьер-министра Великобритании Энтони Блэра к нации накануне вторжения в Ирак (2003 г.) зафиксированы следующие номинативные маркеры театральности.

  1. Знаки локализации приложения политической власти («On Tuesday night I gave the order for British forces to take part in military action in Iraq»).
  2. Знаки акторов («Tonight, British servicemen and women are engaged from air, land and sea. Their mission: to remove Saddam Hussein from power, and disarm Iraq of its weapons of mass destruction»).
  3. Знаки-дескрипции («For 12 years, the world tried to disarm Saddam; after his wars in which hundreds of thousands died. UN weapons inspectors say vast amounts of chemical and biological poisons, such as anthrax, VX nerve agent, and mustard gas remain unaccounted for in Iraq» – дескрипция потенциальной угрозы, демонстрация инструментов войны, гипербола).
  4. Знаки-аттракторы зрительского внимания и знаки-интеграторы («I know this course of action has produced deep divisions of opinion in our country. But I know also the British people will now be united in sending our armed forces our thoughts and prayers. They are the finest in the world and their families and all of Britain can have great pride in them» – подчеркиванием выделен повтор как аттрактор внимания; курсивом – знаки единения с аудиторией).
  5. Риторические знаки пафоса, этоса и логоса («So our choice is clear: back down and leave Saddam hugely strengthened; or proceed to disarm him by force» – апелляция к пафосу; «Retreat might give us a moment of respite but years of repentance at our weakness would I believe follow» – апелляция к этосу; «It is true Saddam is not the only threat. But it is true also - as we British know - that the best way to deal with future threats peacefully, is to deal with present threats with resolve» – аргументация и контраргументация как обращение к логосу).
  6. Знаки политической агональности («But this new world faces a new threat: of disorder and chaos born either of brutal states like Iraq, armed with weapons of mass destruction; or of extreme terrorist groups. Both hate our way of life, our freedom, our democracy» – агональность как создание образа врага как антигероя драмы).
  7. Знаки оценки – комплимент стране («Britain has never been a nation to hide at the back. But even if we were, it wouldn't avail us»).
  8. Апеллятивные знаки (Should terrorists obtain these weapons now being manufactured and traded round the world, the carnage they could inflict to our economies, our security, to world peace, would be beyond our most vivid imagination – апелляция к зрительскому воображению).
  9. Знаки – релаксаторы («The threat to Britain today is not that of my father's generation. War between the big powers is unlikely. Europe is at peace. The Cold War already a memory» – минимизация угрозы).

Яркость и образность являются неотъемлемой характеристикой политической театральности; в англоязычном политическом нарративе они достигаются с помощью стилистических приемов лексико-синтаксического уровня:

  • разного вида повторов, которые усиливают впечатление цельности изложения, делают политическую речь более убедительной – 1) цепочечный повтор (“We are the voices, the voices of calm and reason in all of this”); 2) анафора (“... and now they want you to become impassioned, to be upset, a then they want you to make quantum leaps in logic and in judgment. They want you to say Fuhrman is a racist…”); 3) лексический повтор (“Don't be misled, don't be misled. Not everybody, not everybody wants to live up to the law or follow the law. - And I hope you agree with that. I hope you agree with that rule. I hope consider that – that motto”);
  • градации (“I trust you, everybody here trusts you, and the nation trusts you!”);
  • аллюзии, т.е. ссылки на известные об­разы и примеры, с помощью которых добиваются простоты и выразительности политического выступления (“I was reading last night about how important it is to remain calm and we heard a lot of quotations over the last couple of days. And I remembered a story that I had read once. And I recalled that in 1961 there was an incident involving Dr. King”);
  • сравнения, позволяющего слушателям / зрителям наглядно представить факты и обстоятельства политического события в центре внимания нации (“So now you have another piece of the puzzle. And another piece of the puzzle. And now, let me summarize for you what we have proven. One piece of the puzzle”);
  • антитезы (“ The best defense is a strong offense”).

Ведущим стилистическим средством, эмоционализирующим политическую коммуникацию и оказывающим наиболее эффективное воздействие на массы, в политической лингвистике признается метафора (Чудинов 2001). Как показало наше исследование, лингвосемиотическая категория театральности в англоязычном политическом нарративе представлена театральной метафорой, которая основана на семантике номинаций театральной среды и театральной продукции. Тематически основа театральной метафоризации репрезентирована лексико-семантическими группами, чей состав и частотность употребления номинаций в основании театральной метафоры англоязычного политического нарратива представлены в таблице 2.

В процессе метафоризации политического нарратива номинации театра эксплуатируются по-разному, с разной интенсивностью употребления. Наиболее частотными театральными метафорами в политической коммуникации оказались образные единицы, сформированные на базе номинаций театральности как явления, театральных жанров и номинаций театрального процесса (35% и 34 % дискурсоупотреблений соответственно). Лидирующими по количеству дискурсоупотреблений оказались театральные метафоры с лексемами theatricality, stagecraft, director, producer, drama, melodrama, farce, tragedy, comedy, puppet show, rehearsal, spectacle: («When we try to explain today’s US political culture we inevitably insight into performance and stagecraft as well as have to illuminate not only the submerged political currents of mass entertainment but also the theatricality of Washington politics today» [www.washingtonpost.com]; «We no longer have a functioning democracy but instead a taxpayer-funded theatrical enterprise which serves up to an increasingly restless public endless variations of cynical melodrama designed to scare the American people into submission, neutralize opponents, and surreptitiously realize big profits for its investors in the military-industrial-energy complex» [www.newyorktimes.com]; «Hypnotized by their front row access to the White House melodrama and the threat of losing it, Rich argues that hard news reporters were played for suckers in the run up to the war by the morality play presidency of George W. Bush» [www.usatoday.com]).

Таблица 2

Номинации театрального процесса и его организаторов

Номинации сценария /сюжета

Номинации амплуа / характеров / действующих лиц

Номинации театрального хронотопа

Номинации театрального реквизита

Номинации театральных жанров

Номинации реакции зрителей

director;

producer;

dramaturgy;

plot;

rehearsal;

learning the lines and movements;

setting the stage;

spectacle; performance;

stagecraft

scenario;

prologue;

epilogue

protagonist;

backstage singer;

clown;

marionette;

corps de ballet;

Tartuffe (as hypocrite);

villain

preview;

first night;

one night stand;

intermission;

break;

act;

stage;

house;

balcony;

box;

wings; orchestra pit;

scenery; curtain;

prompt box;

Broadway

props;

wig;

mask;

makeup;

theatrical machinery, deus ex machina

drama;

farce;

tragedy;

comedy;

opera;

ballet;

dance;

circus;

carnival;

mime;

vaudeville;

puppet show;

pageant

Approval:

applause

(tumultuous, rapturous, thunderous);

Ovation;

Cheer;

an encore;

Disapproval:

Clapping;

Heckle;

boo

34 %

11%

10%

2%

2%

35%

6%

Театральность в политической коммуникации проявляется и как жанровая категория. В политическом англоязычном нарративе представлен широкий спектр таких театральных жанров, как драма, трагедия, комедия, фарс и др. Однако исследователи англоязычного, главным образом, североамериканского, политического нарратива (Anker 2005; Burwell 2003; Duncombe 2007; Mason 1993; Smith 2007) отмечают, что театральность освещения политических событий в СМИ и тональность политических выступлений ведущих американских политиков чаще всего характеризуется мелодраматичностью, т.е. высокой степенью апеллятивности к морали и эмоциональной рамке нации, интенсивному эксплуатированию концептов добра и зла на примерах образов героев известных мелодрам.

Проведенное исследование подтверждает ведущую роль мелодрамы в англоязычной политической коммуникации, что естественно отражается в оценках англоязычных масс-медиа. Мелодрама в политическом нарративе превратилась в мощный инструмент вербального и невербального манипулирования общественным мнением. Как отмечает Гленн В. Смит, «The American media's historical obsession with simplified narratives of good and evil and our popular culture's ubiquitous melodramatic heroes, villains and victims are driving ambiguity and complexity from the public sphere. We're beginning to look and act like the characters in these deterministic fantasies» (Smith 2007: 45).

На связь мелодрамы с политическими реалиями прошлой и сегодняшней жизни в США указывает введенный Г.В. Смитом ироничный, но при этом вполне адекватно отражающий социо-политический феномен современного североамериканского бытия, термин-бленд melodramocracy (мелодрамократия). «Добрые старые, не подвластные времени и непоколебимые ценности», на которых зиждется североамериканский мир и которые широко разрекламированы в знаменитых бродвейских пьесах и популярных кинофильмах мелодраматического жанра через образы героев, созданные звездами американских театра и кинематографа, методично эксплуатируются как в семиотике политического процесса, так и в политическом нарративе. Манипулятивный характер мелодраматического компонента политической коммуникации связан с ее жанровой задачей убедить в непоколебимости устоев процветающего общества: «Melodrama wants to convince us that nothing ever changes… <…> Melodrama is a conservative cultural mode. Melodrama wants to eliminate the specter of change. (Conservatives do, of course, advocate for change, but to them the concept is, generally, restorative.). Melodrama follows the traditional narrative form» (Smith 2007: 56).

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»