WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |

В политической коммуникации основными являются информационная функция и функция воздействия, отделить которые друг от друга практически бывает невозможно. Информационное воздействие является процессом изменения отношения людей или оказания влияния на их действия непосредственно в настоящем или в будущем. В политической коммуникации, в сильной степени связанной с реализацией политических интересов политических деятелей, воздействие выдвигается на первый план: информация используется для искажения, точнее «исправления», негативно окрашенной реальности с тем, чтобы приукрасить ее и преодолеть сопротивление аудитории продуцируемому сообщению, создав мотивацию для изменения их убеждений и действий в отношении того или иного политического деятеля.

Эффективная реализация перечисленных функций политической коммуникации осуществляется при помощи политического нарратива, который является специфическим способом опредмечивания образа мира политики, существующего в сознании языковой личности. Под политическим нарративом будем понимать совокупность дискурсных образований разных жанров, сконцентрированных вокруг определенного политического события. Помимо собственно событийного аспекта в нем находят отражение основные категории политического мира: субъекта (агенты) политики, политическое ценности и диспозиции, политические действия и стратегии. Для политического нарратива характерна множественность изложений (множественность повествователей) и протяженность во времени, обусловленная, во-первых, тем, что сам жизненный сюжет может быть незавершен и развиваться на глазах у повествователей, и во-вторых, тем, что сюжет оказывается настолько общественно значим, что его переживание растягивается во времени, стимулируя соответствующую коммуникацию. В диссертационном исследовании соотношение политического нарратива и политического дискурса понимается как гипо-гиперонимическое: нарратив включает в себя дискурсивные продукты политики.

Реализация целей политических акторов осуществляется при помощи презентации и театрализации, которые находят свое выражение в политическом нарративе. Шекспировская метафора «Весь мир – театр, а люди в нем – актеры» весьма емко передает когнитивную сущность и семиотическое представление человеческой коммуникативной и иной деятельности. Театрализация и режиссирование политической действительности имеют большую значимость для современного политического процесса, когда восприятие политических событий через призму зрелищности и развлекательности, «конструирование» политической действительности при помощи СМИ приобретают всё новые формы и масштабы.

Политическая театральность представляет собой совокупность театральных приемов, перенесенных на «политическую сцену», является неотъемлемым свойством политики, дает возможность, используя театральную основу, воздействовать на публику для достижения политических целей. Процесс театрализации политики – последовательная смена состояний социально-политической действительности, происходящая в результате совокупной деятельности политических субъектов, направленных на формирование зрелищной политики, использующих при этом театральные способы инсценирования политических действий и имеющих целью завоевание, удержание, использование политической власти, изменение политической системы и т.п. Таким образом, политическая театральность – это своеобразный лингвосемиотический «инструмент», способствующий точно рассчитанной реализации политических субъектов в формировании удобной для своего существования властной среды и коммуникации; инструмент, включающий механизмы презентации и самопрезентации как необходимых элементов коммуникативного воздействия на среду и социум. Базовые характеристики театральности как лингвосемиотической и прагматической категории, обеспечивающей презентационность дискурса, присутствуют во всех типах и жанрах политического нарратива.

Политическая театральность характеризуется рядом лингвосемиотических параметров, которые отражаются в англоязычном политическом нарративе

1. Сценарность.

Сценарий политического события полностью ассоциирован с театральным действием и отражается в англоязычном политическом нарративе в виде лингвосемиотического алгоритма, включающего вербальные описания события (сюжет), время действия (хронология периодов происходящего события), место действия (мизансцены), номинации персонажей и их ролей, их ритуальные тексты (монологи), визуальное оформление места действия (декорации), музыкальное сопровождение события и религиозные ритуальные элементы. Программа инаугурации президента Джорджа Буша-младшего представляет собой пример такого лингвосемиотического театрализованного алгоритма, включающего пролог (prelude), кульминацию (The Presidential Oath of Office and Inaugural Address) и финал (исполнение национального гимна – The National Anthem). На полное семиотическое сходство с театральной средой указывает также сам факт предъявления участникам церемонии такой программы как аналог «театральной программки».

В тексте программы, опубликованной в англоязычных СМИ и представленной на официальном сайте Белого Дома, отражены 1) хронотоп политического события (“Inauguration will be held in the vicinity of the US Congress with the National Flag hoisted at 9.00 and the ceremony to commence at 10.00. The elected President and the Vice-President of the US to be escorted for inaugural luncheon at 1.PM.”) 2) этапы политического события, его участники, их ритуальные функции и действия (см. таблицу 1):

Таблица 1

Этапы инаугурации

Участники инаугурации, их роли, ритуальные функции и действия

Prelude

The United States Marine Band
Lieut. Colonel Michael J. Colburn – Director

Call to Order and Welcoming Remarks

The Hon. Trent Lott U S Senator, Mississippi

Invocation

The Reverend Dr. Luis Leуn

Musical Selection

Susan GrahamMezzo-soprano

The Vice Presidential Oath of Office was administered to Richard B. Cheney by the Speaker of the House of Representatives The Honorable J. Dennis Hastert

Musical Selection

Denyce Graves Mezzo-soprano

The Presidential Oath of Office was administered to George W. Bush by the Chief Justice of the Supreme Court of the United States The Honorable William H. Rehnquist

Inaugural Address

The President of the United States

Musical Selection

The United States Marine Band
The United States Army Herald Trumpets
The United States Navy Sea Chanters

Benediction

Pastor Kirbyjon H. Caldwell

The National Anthem

Technical Sergeant Bradley Bennett
The United States Air Force Band

Inaugural Luncheon

2. Ритуальность как лингвосемиотический параметр театральности также реализуется в англоязычном политическом нарративе. Появление президента США в местах проведения политических мероприятий сопровождается семиотическим сигналом публике встать и оказать ему почести (“Ladies and gentlemen, President of the United states of America!”); ритуальность рефлектирована и вербализована в масс-медийных описаниях поднятия (hoisting), спускания (lowering) и парадной демонстрации (passing in a parade) флага нации (“When the flag is passing in a parade, all persons present except those in uniform face the flag and stand at attention with the right hand over the heart. Those present in uniform render the military salute. Men remove their headdress with their right hand and hold it at the left shoulder, the hand being over the heart. Aliens stand at attention. The salute to the flag in a moving column is rendered at the moment the flag passes”).

3. Игра.

Появление политических субъектов на публике предназначено для внешней оценки социума: вовлекаемый в политическую коммуникацию концепт «Престиж власти» социально ориентирован, так как его смысл для политических субъектов – достойно выглядеть в глазах общества. Именно поэтому в политическом нарративе фиксируются «манеры» политических акторов, оценивается их внешний вид, высмеиваются отклонения от общепринятого поведения, нечаянно оказавшиеся открытыми публике детали личной жизни, привычки и привязанности. Нарочитость политического поведения расценивается масс-медиа именно как «актерство», т.е. фальшивая игра, лингвосемиотическая ненатуральность. Этот параметр политической театральности англоязычные СМИ отражают как сугубо семиотически (т.е. в креолизованных текстах, визуально, посредством опубликования фотографий политиков, «манерничающих» и «играющих на публику»), так и вербально (“Another awkward gesture, Mr. Blair!”; “President Bush is making faces…”; “Condi’s tempting smile will nevermore mislead us!”; “Blair’s highly emotionalized speech reminds me of my son who, when a child, used to mask his fears by furious revolt”).

Нарочитость как подмена и маскировка действительного отношения политической личности к реальности сближает политика с актером, что вербализуется в оценках политического нарратива: «At any rate, the tie between acting and politics will remain. And, oh, there is one more similarity: Sometimes the public persona and promised positions of a politician bear no more resemblance to the real person than the character played by an actor bears any resemblance to the actor. Both are good at faking it» (Hoagland, www.thewashingtonpost.com).

4. Символичность.

Политическая театральность как лингвосемиотическая категория обеспечивает символический характер власти. Драматургический подход к коммуникации позволяет рассматривать ее как символическое взаимодействие в социальном контексте; оно происходит на сцене, осуществляется агентами/актерами, которые преследуют определенные цели, и включает совершение действий с использованием различных коммуникативных средств (К. Burke). Политический процесс, таким образом, представляется как символическая коммуникация: без символов и аллегорий, как известно, театр существовать не может, поскольку они присущи ему по его предназначению (Е.И. Шейгал).

В англоязычном политическом нарративе широко представлены символы власти – как невербально, так и вербально. Для британского политического процесса монархия представляет собой символическую основу существования британской нации, что семиотически апробировано 1) в публичных демонстрациях монархических символов (номинации Crown, Scepter, Coat of Arms, Union Jack), носителей этих символов (The Lord Mayor’s Procession); 2) хроносемиотических (Coronation, Royal Funeral), топосемиотических (проведение политических мероприятий в «декорациях» пространства зданий, ставших символом нации, таких, как The Westminster Abbey, the Buckingham Palace, the Houses of Parliament, их декоративность и величие; строгая фиксация расположения участников во время политических событий – ежегодная речь королевы в Парламенте, торжественный обед в Букингемском дворце в честь высокого гостя) и звукосемиотических компонентах театрализованной демонстрации власти (публичное исполнение гимна “God Save the Queen”). СМИ Великобритании, комментируя ежегодную речь королевы Елизаветы II в Парламенте, неизменно восторженно описывают ее платье и мантию (The Royal Robe) как один из национальных символов национальной стабильности и преемственности власти, переживший века.

В американском политическом нарративе символичность как параметр политической театральности также лингвосемиотически репрезентирована путем дескрипций 1) церемоний, в которые встроены торжественные манипуляции с флагом США (Stars and Stripes), 2) обязательного оформления топоса политического события цветами национального флага (Primary Colors), 3) протокольных регламентаций для участников политического события (Code of Behavior). Символичность как театральный компонент политической коммуникации проявляется в том, что базовые ценности обретают статус символов и внедряются политическими акторами в общение с социумом. Так, в предвыборной речи 29 июля 2004 г. Джона Кэрри как кандидата на пост президента США театральная патетика подкреплена риторическими театрализованными повторами символических образов – США как «маяка для мира» (“We need to make America once again a beacon in the world. A beacon to all people. A beacon that sheds light of freedom to all countries. We need to be looked up to and not just feared”) и американского флага как символа силы и стойкости нации (“You see that flag up there.  We call her Old Glory. The stars and stripes forever. I fought under that flag, as did so many of you here and all across our country. That flag flew from the gun turret right behind my head. It was shot through and through and tattered, but it never ceased to wave in the wind. It draped the caskets of men I served with and friends I grew up with.  For us, that flag is the most powerful symbol of who we are and what we believe in. Our strength. Our diversity. Our love of country. All that makes America both great and good. That flag doesn't belong to any president. It doesn't belong to any ideology and it doesn't belong to any political party. It belongs to all the American people”).

5. Презентационная эмоциогенность.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»