WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |

Видами психического воздействия в принуждении являются угрозы и гипноз. Предусмотренные в нормах УК РФ виды угроз, как формы принуждения, с учетом признаков характеризующих их содержание можно классифицировать на: 1) угрозы определенного характера; 2) угрозы неопределенного характера; 3) угрозы применения насилия, характер которого законодателем не определен.

4. Термин «психическое насилие» не тождественен (или не является - синонимом) термину «психическое принуждение». Полагаем, что насилие – может быть только физическим. Выделяя в принуждении психологический аспект – целесообразно говорить о психическом воздействии, а не о насилии.

5. Исторически, развитие уголовно-правового регулирования противо­правного принуждения в законодательстве России характеризуется постепенным увеличением в нем числа составов преступлений, совершенных с применением физического и (или) психического принуждения.

6. Предложения по совершенствованию уголовного законодательства, направленные на дополнение:

а) ст. 14 УК РФ ч. 3, определяющей, что «не является преступлением дей­ствие (бездействие), совершенное под влиянием непреодолимой силы»;

б) гл. 19 УК РФ («Преступления против конституционных прав и сво­бод человека и гражданина») статьей 136-1 («Принуждение лица к выполнению или отказу от выполнения какого-либо действия»), определяющей случаи общего принуждения, не установленные в действующих статьях Особенной части УК РФ;

в) ст. 179 УК РФ ч. 3, изложив ее в следующей редакции - «То же деяние, совершенное с особой жестокостью (мучением, истязанием, пыткой)»;

г) п. «б» ч. 2 ст. 333 УК РФ указав в нем после слов «с применением оружия», следующее – «или с применением иных средств, создающих опасность для жизни или здоровья».

7. Предложения по совершенствованию уголовного законодательства, связанные с уточнением содержания отдельных его норм:

а) п. «г» ч. 2 ст. 230 УК РФ, изложив его в следующей редакции - «с при­менением физического или психического принуждения»;

б) ч. 2 ст. 302 УК РФ, предусмотрев в ней следующее – «То же деяние, со­вершенное с особой жестокостью (мучением, истязанием, пыткой)»;

в) ст. 144 УК РФ, изложив ее в следующей редакции - «Принуждение журналистов к нарушению законной профессиональной деятельности».

Теоретическое и практическое значение исследования определяется возможностью использования его выводов и предложений:

- в научно-исследовательской работе при дальнейшей разработке тем, касающихся особенностей и проблем квалификации физического и психиче­ского принуждения, информационных преступлений;

- в законотворческой деятельности при разработке предложений, на­правленных на совершенствование уголовного законодательства;

- в деятельности высших судебных органов России при подготовке ими своих руководящих постановлений и определений;

- в деятельности правоприменительных органов и правозащитных ор­ганизаций при обеспечении ими правильной и адекватной современным условиям квалификации использования правонарушителями различных видов и форм принуждения;

- при преподавании курсов уголовного права и криминологии в юриди­ческих и иных учебных заведениях, а также на курсах повышения квалификации практических работников.

Достоверность и научная обоснованность результатов исследова­ния обеспечивается его комплексным характером, системным подходом и репрезентативностью эмпирического материала. В работе представлен анализ статистических данных ГИАЦ МВД РФ, материалов отчетности органов внутренних дел о состоянии, структуре и динамике преступности за последние девять лет (1997-2005 гг.), нормативно-правовых актов, судебной практики и специальной научной литературы по изученной проблеме.

Кроме того, достоверность выводов и положений проведенного исследования обеспечивается результатами обобщения и анализа данных, полученных автором в ходе социологических опросов по репрезентативной выборке. По специально разработанной анкете им был опрошен 181 эксперт из числа работников органов внутренних дел, прокуратуры и суда, непосредственно связанных в своей практической деятельности с вопросами противодействия преступному принуждению. Опросы проводились в городах Москве, Екатеринбурге и Уфе.

В ходе исследования соискателем было изучено 76 уголовных дел о деяниях с признаками преступного принуждения, рассмотренных судами г. Уфы с 1997 по 2005 год. В работе также использованы материалы следственной и судебной практики по делам о преступлениях с признаками принуждения, иные материалы из правоохранительных органов, а также результаты исследований других ученых по рассматриваемой проблеме.

Репрезентативность выборки подтверждается сопоставимостью полученных результатов между собой, с данными уголовной и судебной статистики, а также с результатами независимых исследований.

Апробация и внедрение результатов исследования. Диссертация подготовлена и обсуждена на кафедре уголовно-правовых дисциплин и организации профилактики преступлений Академии управления МВД России. Основные положения, выводы и практические рекомендации диссертационного исследования докладывались автором на IV международной научно-практической конференции «Актуальные проблемы юридической науки и правоприменительной практики» (октябрь 2005 г., г. Киров). Результаты исследования, основные выводы и положения нашли свое отражение в четырех научных публикациях автора, одно из которых опубликовано им в издании, рекомендованном в списке перечня ВАК. Кроме того они внедрены соискателем в учебный процесс Академии управления МВД России, Уфимского юридического института МВД России, а также в практическую деятельность сотрудников Департамента уголовного розыска МВД России, где в рамках служебной подготовки им доводились основные результаты исследования.

Структура диссертации. Диссертация состоит из введения, трех глав, включающих в себя восемь параграфов, заключения, списка использованной литературы и приложений.

СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается выбор и актуальность темы, анализируется степень ее научной разработанности, определяются объект и предмет исследования, указываются методологическая и теоретическая основы, эмпирическая база, формулируются цель и основные задачи работы, ее научная новизна и основные положения, выносимые на защиту, отражается теоретическая и практическая значимость исследования, отмечается апробация основных результатов исследования.

В первой главе «Социально-психологические и уголовно-правовые основы физического и психического принуждения» - дается формирование понятия «принуждение» через анализ его философских и языковых основ (§ 1), показан процесс становления и развития уголовной ответственности за применение противоправного принуждения в уголовном законодательстве России разных эпох (§ 2), представлена ответственность за совершение преступлений посредством принуждения в зарубежном уголовном законодательстве (§ 3).

Принуждение (физи­ческое и психическое) базируется на глубокой философской основе, так как оно напрямую связано с одним из «вечных» вопросов филосо­фии - о свободе воли. Через воздействие на волю определяли принуждение античные мудрецы и немецкие классики. Широкое понимание принуждения было заложено еще римскими классическими юристами.

Процесс принуждения является воздействием свободы одного человека на свободу другого, что представляет собой сознательное осуществление подчинения. Широкое понятие принуждения необходимо дополнить признаком – волевой акт. В таком случае, можно говорить о том, что принуждение реализуется в двух последовательных волевых актах. Во-первых, это волевой акт субъекта принуждения, то есть того от кого оно исходит. Во-вторых, это волевой акт объекта принуждения, то есть осознанное принятие к исполнению указаний субъекта принуждения. По сути, можно говорить о том, что любое принуждение (даже совершаемое с преобладанием физического воздействия) всегда переходит в психическое воздействие, и принуждаемый исполняет подчинение сам, следуя предложенному в той или иной форме сигналу, и только после сознательной оценки необходимости этого. Стало быть, всегда есть выбор, - быть или не быть. При этом необходимо отметить, что всякое принуждение является волевым понуждением человека, то есть любому принуждению предшествует самозаставление. Внутреннее состояние человека вовлеченного в процесс самозаставления, можно обозначить как самопонуждение. Следовательно, любое принуждение является моральным, то есть человека нельзя принудить ни к чему, если он сам себя не принудит.

Принуждение может завершать заставление, следовать за понуждением. Поэтому, если понуждение присутствует как постоянный элемент душевной жизни лица, вовлеченного в процесс заставления, то принуждение феномен факультативный.

Таким образом, целью физического заставления (понуждения) является не только стратегическая цель - принудить к действию или бездействию, то есть - добиться результата, но и тактическая цель - понудить психически. Процесс же принуждения следует определить как снятие самостоятельности индивидуальной воли.

В российском уголовном законодательстве ответственность за применение противоправного принуждения имела постепенное и постоянное развитие.

Впервые принуждение, как один из способов совершения преступления, встречается в Указе императрицы Екатерины II 1781 г., «О суде и наказании за воровство разных родов». В принимавшемся вслед за этим уголовном законодательстве понятие «принуждение», как одна из форм противоправного поведения, претерпевало изменения и дополнения, обусловленные не­обходимостью уточнения и конкретизации его содержания.

Существенное развитие ответственность за принуждение в российском праве получила в Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г., например, за «совращение» с помощью принуждения из православного в иное христианское вероисповедание; за принуждение от превосходящей непреодолимой силы; за принуждение обвиняемого или свидетеля к признанию или показаниям», при этом, следует отметить, что законодательство рассматриваемого периода уже предусматривало в действиях виновного квалифицирующие признаки принуждения.

В дальнейшем понятие «принуждение» употребляется в Уставе о наказаниях, налагаемых мировыми судьями 1864 г. В отличие от Уложения 1845 г., Устав о наказаниях раскрывал содержание понятия принуждения. Статья 142 ч. 2 главы 11 «Об оскорблениях чести, угрозах и насилиях» позволяет выделить признаки, характеризующие принуждение.

Кроме того, анализ содержания ст. 142 Устава, указывает на то, что уголовное законодательство XIX века знало как самостоятельные понятия «принуждение» и «насилие», причем первое из них было по объему шире второго.

В Уложениях о наказаниях уголовных и исправительных 1845 и 1866 годов различалась ответственность: за про­стое принуждение к даче обязательств (ст. 1686) и за ква­лифицированное (ст. 1687). Квалифицирован­ным считалось принуждение, если оно сопровождалось применением насилия, опасным для жизни и здо­ровья принуждаемого лица.

В Уголовном уложении 1903 г. законодатель попытался сформулиро­вать определение принуждения через понятие «насилие». Представители уголовно-правовой науки различали насилие физическое и психическое. Однако, психическое насилие они связывали только с угрозами, то есть под термином «насилие» имелось в виду только физическое насилие, а психическое насилие предусмотрено особо, постановлениями об угрозах.

Это деление насилия имело значение, главным образом, для уяснения общего состава преступного принуждения, который предусматривался в ст. 507 Уголовного Уложения 1903 г. В этом правовом памятнике принуждение было учтено также в содержании института необходимой обороны и крайней необходимости.

В отличие от дореволюционного уголовного законодательства, в котором способы принуждения в основном сводились к насилию и угрозе, УК РСФСР 1922 г. расширил их перечень, установив ответственность за принуждение к даче показаний, принуждение представителей власти к выполнению незаконных действий, принуждение к занятию проституцией, причем законодателем они были названы как физическое и психическое воздействие.

Более широкое распространение ответственность за принуждение нашла в Уголовном кодексе 1926 г., однако многие уголовно-правовые нормы имели общие признаки. Следует отметить, что законодатель того периода уже отграничивал понятие «принуждение» от понятия «понуждение».

Уголовный кодекс РСФСР 1960 г. оперировал тем же термином «принуждение», но его легального определения не давал.

В УК РФ 1996 года законодатель употребил термин «принуждение» в 12 составах, в которых отражает принуждение в зависимости от воздействия на принуждаемого:

- как обстоятельство, исключающее преступность деяния;

- как обстоятельство, смягчающее наказание;

- (в связи с оценкой действий принуждающего) как обстоятельство, отягчающее наказание;

- и, как элемент объективной стороны состава преступления.

Отмечается, что ответственность за противоправное принуждение в российском уголовном праве имела постепенное и постоянное развитие.

Исследование физического и психического принуждения по уголовному законодательству зарубежных стран обнаруживает разнообразие их представленности в уголовно-правовых нормах в зависимости от основных непосредственных объектов. В них при формулировке диспозиций специальных норм учтены различия по способам принуждения потерпевших, видам и формам высказывания субъектами преступления угроз, за которые они подлежат привлечению к уголовной ответственности.

Обращает на себя внимание то, что при характеристике составляющих данных понятий, в части, касающейся второго вида принуждения, используется определение «психическое воздействие» а не «психическое насилие».

Примечательно то, что в УК многих зарубежных стран принуждение потерпевшего к совершению каких-либо действий или воздержанию от их совершения предусмотрено в качестве общих норм.

Во второй главе диссертации«Понятие и виды физического и психического принуждения в уголовном праве России» - рассматривается проблема определения понятий физического и психического принуждения, их соотношение и классификация (§ 1), дается характеристика угрозы и гипноза как основных видов психического принуждения (§ 2).

Pages:     | 1 || 3 | 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»