WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |

Во-вторых, спорным представляется отнесение к числу независимых клауз компонентов сложносочиненных предложений и ядерных клауз в сложноподчиненных предложениях. На наш взгляд, как независимые можно рассматривать только те сочиненные клаузы, которые допускают трансформацию перестановки. Ср.:

I take the bus and she takes the train (D. Crystal). She takes the train and I take the bus.

Невозможность пермутации сочиненных клауз свидетельствует о наличии определенной зависимости между ними:

I ran hard and I caught the bus (D. Crystal). *I caught the bus and I ran hard.

Что касается ядерных клауз, то англисты считают их обязательным компонентом каждого сложноподчиненного предложения. Наличие ядра предполагает одностороннюю зависимость. Отнюдь не все сложноподчиненные предложения строятся по принципу односторонней зависимости. В английском языке существует значительное количество сложноподчиненных предложений, характеризующихся взаимозависимостью входящих в их состав клауз:

But he knew that it was more than luck (S. Sheldon).

Поэтому мы отказываемся от традиционной классификации клауз на независимые и зависимые. Клаузы в работе классифицируются на автономные, то есть функционирующие в абсолютной позиции, и неавтономные, то есть функционирующие во включенной позиции.

Неавтономные клаузы входят в состав полипредикативных и коммуникативно-предикативных синтаксических единиц. Полипредикативные синтаксические единицы, по мнению Н.В. Проскуриной, состоят из двух или более клауз, объединенных на основе следующих видов зависимости: детерминации (подчинения), взаимозависимости, констелляции (сочинения и аккумуляции), интродукции, а также сочетания двух или более видов зависимости. Коммуникативно-предикативные синтаксические единицы включают в свой состав непредикативный коммуникатив и предикативную клаузу. Как коммуникативы в составе коммуникативно-предикативных синтаксических единиц квалифицируем те непредикативные синтаксические единицы, которые образуют законченную смысловую группу, оформляются самостоятельным интонационным контуром, могут вычленяться из состава коммуникативно-предикативных синтаксических единиц и употребляться в абсолютной позиции:

Did you have your breakfast – Yeah, I just had it (W.F. Soskin). Yeah. I just had it.

Поскольку предметом изучения в данной работе являются клаузы как в абсолютной, так и во включенной позиции, в целях избежания терминологической разноголосицы оперируем одним родовым термином “клауза”, модифицируя его в случае необходимости терминологическими эпитетами “автономная” и “неавтономная”.

Во втором разделе первой главы описывается сущность неинвертированного и инвертированного порядка слов и обосновывается необходимость более широкого понимания грамматической инверсии.

В аналитическом английском языке, где, ввиду утраты флексий, грамматические отношения выражаются не формой слова, а местом, занимаемым им в клаузе [G.O. Curme, A. Kennedy, H. Whitehall; D. Crystal, О.И. Мусаев], первичной является грамматическая функция порядка слов [Ф.А. Шамсутдинов]. Сущность грамматической функции порядка слов заключается в том, что место члена клаузы определяется его синтаксической функцией [В. Матезиус]. В синтетических языках, в которых грамматические отношения выражаются формами слов, на первый план выходит коммуникативная функция порядка слов. Сущность коммуникативной функции порядка слов заключается в том, что место члена клаузы определяется его коммуникативной нагрузкой [В. Матезиус, Г.А. Золотова].

Хотя коммуникативная функция порядка слов характерна для синтетических языков, аналитические языки также иногда видоизменяют грамматически фиксированный порядок слов и выносят член клаузы, объективирующий рему, в эмфатическую инициальную позицию
[Ч.Г. Хисматова]:

For the safety of Edward and England they fell (J. Byron).

Принято различать прямой и инвертированный порядок слов
[E. Kruisinga, O. Jespersen, D.W. Clark, M.D.M. Mackenzie, R.W. Zandvoort, Л.С. Бархударов]. Прямой порядок слов является доминирующим в данном языке на определенном этапе его развития [В.Г. Гак]. В современном английском языке доминирующим, или прямым, порядком слов является последовательность “подлежащее + сказуемое” [J. Costa]. Поскольку порядок слов “подлежащее + сказуемое” находится в оппозиции к инвертированному порядку слов, мы считаем наиболее удачным термин “неинвертированный порядок слов” для описания этого грамматического явления.

Грамматическую инверсию в английском языке отечественные лингвисты нередко называют “обратным порядком слов”
[А.И. Смирницкий, В.Д. Ившин], по всей вероятности, имея в виду, что последовательность “сказуемое + подлежащее” прямо противоположна последовательности “подлежащее + сказуемое”, то есть неинвертированному порядку слов. В диссертации предпочтение отдается термину “инвертированный порядок слов” по двум причинам. Во-первых, он охватывает не только конструкции, когда все сказуемое предшествует подлежащему, но и конструкции, когда только служебная часть сказуемого предшествует подлежащему, а знаменательная часть сказуемого следует за подлежащим. Во-вторых, термин “инвертированный порядок слов” представляется более благозвучным.

Термин “инвертированный порядок слов”, или “инверсия”, имеет, по крайней мере, два значения. С одной стороны, под инверсией понимается отклонение от доминирующего порядка слов в языке определенной эпохи [В.Г. Гак]. Это – так называемая грамматическая инверсия. С другой стороны, под инверсией понимают изменение местоположения любого члена клаузы в целях смысловой или стилистической эмфазы [M. Ganshina,
N. Vasilevskaya, И.Б. Данилова, О.И.Мусаев]. Это – так называемая коммуникативная инверсия. Иногда коммуникативная инверсия сопровождается грамматической инверсией:

Jolly thankful I was too (J. Osborne).

Поскольку в фокусе нашего внимания находится изучение порядка слов в грамматическом аспекте, а с позиции английской грамматики порядок слов формирует прежде всего подлежащно-сказуемную структуру клаузы [Ф.А. Шамсутдинов], то, соответственно, под инверсией будем понимать изменение последовательности подлежащего и сказуемого в клаузе.

Обычно выделяют две структурные разновидности грамматической инверсии: полную и частичную [D. Mller, J. Cygan, G. Leech, J. Svartvik,
M. Swan]. При полной инверсии подлежащее следует за сказуемым, при частичной инверсии подлежащее обрамляется частями сказуемого: служебный глагол ставится перед подлежащим, остальная часть сказуемого – после подлежащего [E. Kruisinga, D. Biber, S. Johansson, G. Leech, S. Conrad, E. Finegan]. Ср.:

Between the fireplace and the photograph is a stand for newspapers
(B. Shaw); How do you feel at the moment (J. Osborne).

В лингвистике нет устоявшейся точки зрения относительно характера порядка слов в бытийных клаузах с оборотом there is / there are, поскольку языковеды до сих пор не пришли к единому мнению относительно синтаксического статуса инициального компонента there. Можно выделить, по крайней мере, пять концепций по этому вопросу:

1) компонент there не имеет синтаксической функции в клаузе
[O. Jespersen, J.N. Hook, E.G. Mathews, A.E. Nichols, H.C. Lodge, G.L. Trett, B.L. Liles, M. Lumsden, R. Huddleston, G.K. Pullum, Е.В. Шевякова, Л. Бэби];

2) компонент there выполняет функцию обстоятельства места в клаузе [Н.А. Слюсарева, В.Н. Коробчак];

3) компонент there является подлежащим в клаузе [P.A. Erades];

4) компонент there входит в состав сказуемого [C.T. Onions,
R.W. Zandvoort, B. Iliysh, К.Н. Качалова, Е.Е Израилевич, А.И. Смирницкий, Н.П. Крупенина];

5) компонент there входит в состав подлежащего [Ch.F. Hockett,
R.M. Albaugh, L.E. Breivik, M. Swan, C.L. Baker, R. Quirk, S. Greenbaum,
G. Leech, J. Svartvik, Л.С. Бархударов].

Квалифицировав there в повествовательных клаузах с оборотом
there is / there are как формальный компонент составного подлежащего, которое не предшествует сказуемому, а обрамляет его подобно тому, как сказуемое обрамляет подлежащее в конвенциональных общевопросительных клаузах, считаем правомерным отнести повествовательные клаузы с оборотом there is / there are к конструкциям с частичной инверсией. Что касается общевопросительных клауз с оборотом is there / are there, то они, на наш взгляд, представляют единственный тип общевопросительных клауз в современном английском языке, который строится по принципу полной инверсии:

Is there a clock on the wall (A.S. Hornby).

Детальное изучение порядка слов в репрезентантах двусоставных финитных клауз дало возможность выдвинуть гипотезу о существовании специфической разновидности частичной инверсии, а именно клишированной инверсии, сущность которой состоит в нормативном отсутствии знаменательной части сказуемого или подлежащего, что способствует превращению конструкции в грамматическое клише, широко используемое в диалогической речи. Ср.:

You really are a very strange young man. – Am I (P. Shaffer); Don’t know what we can do about your sleep. – Neither do I (J. Osborne); Is there a table in this picture – Yes, there is (A.S. Hornby).

Вторая глава “Прагматический подход к изучению актуализированных клауз” состоит из трех разделов. В первом разделе дается краткий экскурс в историю прагматики. Во втором разделе обсуждаются достоинства и недостатки различных критериев прагматических классификаций. В качестве оптимального критерия прагматической классификации двусоставных финитных клауз, вслед за И.И. Прибыток, избираем ориентацию на основные компоненты коммуникативного акта: предмет, о котором идет речь; адресант; адресат; характер контакта между адресантом и адресатом и, соответственно, выделяем четыре прагматические разновидности двусоставных финитных клауз: информативы, экспрессивы, волитивы и фативы. Все прагматические разновидности двусоставных финитных клауз включают целый ряд подтипов [D. Burton]. При классификации информативов и фативов ориентируемся на таксономию, предложенную И.И. Прибыток, при классификации волитивов – на таксономию, предложенную В.В. Богдановым, при классификации экспрессивов – на таксономию, предложенную А.Л. Бушуевой.

Вместе с тем, принятая классификация информативов, экспрессивов, волитивов и фативов не является копией классификаций выше названных авторов. Во-первых, наряду с информативами и экспрессивами, в работе выделяются оценочные информативы, в которых оценочная прагмема, в отличие от экспрессивов, занимает не центральное, а периферийное положение. Основная сфера употребления оценочных информативов – сценические ремарки.

Во-вторых, в диссертации осуществлена дифференциация предложений, относящихся к группе не основанных на власти или социальном положении неинформационно-побудительных волитивов: просьбы, предложения-offers и предложения-suggestions. В.В. Богданов вообще не выделяет предложения в определенную группу. А.Л. Бушуева полагает, что они всегда побуждают к действию в пользу обоих собеседников. На наш взгляд, предложения в английском языке гетерогенны. Бенефициантом предложений-offers является адресат. Что касается предложений-suggestions, то их бенефициантом может быть не только адресат, но и адресат совместно с адресантом, а иногда и только адресант. Иными словами, предложения-suggestions занимают как бы промежуточное положение между волитивами, побуждающими к действию в пользу адресата (предложениями-offers), и волитивами, побуждающими к действию в пользу адресанта (просьбами).

Третья глава “Функционирование неинвертированных и инвертированных клауз в разных типах дискурса” состоит из трех разделов. В первом разделе дается краткий экскурс в историю дискурса и дается рабочее определение дискурса, согласно которому, дискурс – это связанное языковое произведение в совокупности с прагмалингвистическими, социокультурными, психологическими и другими факторами, который может существовать как в устной, так и в письменной форме и протекать как в форме диалога, так и в форме монолога.

Вслед за В.И. Карасиком, разграничиваем личностно-ориентированный, или персональный, дискурс и статусно-ориентированный, или институциональный, дискурс. В персональном дискурсе в центре внимания находится человек как личность, в институциональном дискурсе – человек как представитель определенного социального института.

В.И. Карасик выделяет две разновидности персонального дискурса: бытовой и бытийный. Целью бытового дискурса является поддержание контакта для решения повседневных проблем. Бытовой дискурс, как правило, носит диалогический характер. Основной целью бытийного дискурса является творческое самовыражение личности. Бытийный дискурс представлен произведениями художественной литературы, философскими трактатами и носит преимущественно, но не исключительно монологический характер. Так, речь автора в художественной прозе действительно строится в форме монолога. Однако текст художественной прозы обычно не исчерпывается речью автора, а включает также создаваемый автором диалог персонажей. В драматургических произведениях диалог персонажей играет ведущую роль.

Что касается институциональных дискурсов, то при их классификации исследователи обычно учитывают формы общественного сознания (политику, право, религию и т. д.), вид деятельности и общественных отношений, которые возникают на основе общественной потребности
[О.С. Сыщиков]. Поскольку значимость общественных отношений видоизменяется со временем, список институциональных дискурсов является открытым, тем более что степень детализации и степень обобщения в процессе анализа постоянно варьируются.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»