WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |

Годы восьмилетнего монашеского жительства Феолипта не могут быть однозначно локализованы афонскими монастырями. На уровне гипотез приходится оставить предположения о связях Феолипта с монашеской средой горы св. Авксентия.

Анализ различных источников позволяет в ряду возможных обстоятельств и предпосылок к возведению монаха Феолипта на Филадельфийскую кафедру упомянуть вероучительный ригоризм Феолипта. проявившийся в противостоянии Лионской унии. Эта черта оказалась востребованной в 1283. По-видимому, соответствующее возвышение было инициировано великим логофетом Феодором Музалоном.

Особо активной была политическая деятельность филадельфийского митрополита в Константинополе в период правления патриарха Иоанна XII (1294-1303). Конкретные факты и обстоятельства свидетельствуют, что именно антиарсенитская позиция Феолипта была ключевым фактором, сблизившим его с упомянутым патриархом.

Феолипт, по сути, отсутствовал в Константинополе в период патриаршества Афанасия I (1289-1293, 1303-1309). Это обстоятельства не предполагало идейных расхождений. Более того, следует констатировать идейную близость этого патриарха и филадельфийского митрополита по следующим вопросам: а) отношение к арсенитам; б) видимая схожесть церковно-административных реформ, проводимых Афанасием в столице и намечаемых Феолиптом в Филадельфии; в) наконец, следует предполагать родство их аскетических идеалов. Исходя из этого, можно выдвинуть гипотезу о том, что не взаимная неприязнь, но взаимное согласие и «правильная» в глазах Феолипта политика Афанасия в столице были причиной отсутствия филадельфийского митрополита в Константинополе. Церковь «управляется как надо»; арсенитов «ограничили», а затем и изгнали. Соответственно, Феолипт не был столь активен в государственных делах, но мог спокойно посвятить себя проблемам Филадельфии.

Под сомнение следует поставить тот факт, что Феолипт, прервавший каноническое общение с Константинопольским патриархатом в 1310 г., в конце концов, примирился с патриархом. По крайне мере, имеющиеся свидетельства об участии Феолипта–раскольника в решении государственных проблем не могут рассматриваться в качестве непререкаемого аргумента в пользу восстановления канонического общения. Аналогичный пример – представители арсенитского движения, которые получали от государства властные полномочия, несмотря на антицерковную по отношению к патриарху позицию (Иоанн Тарханиот). Действительно, содержание одного из писем Никифора Хумна даёт основания предполагать, что в условиях династического кризиса власти пренебрегали тем фактом, что Феолипт не признаёт авторитета константинопольского патриарха. Этим двусмысленным положением, по-видимому, и обусловлены уговоры, адресованные к филадельфийскому митрополиту, дабы тот принял участие в переговорах претендентов на престол.

Представляется возможным говорить о механизмах и конкретных фактах влияния Феолипта на представителей политической элиты Константинополя. Феолипт, по-видимому, был духовным наставником великого логофета Феодора Музалона. Преемник Музалона – Никифор Хумн – со всею несомненностью также духовно окормлялся у Феолипта. Духовной воспитанницей филадельфийского митрополита была сановитая константинопольская игуменья Ирина–Евлогия, вдова наследника трона Иоанна Палеолога. Близость к этим особам явилась весьма действенной предпосылкой и средством влияния на идейно-политические процессы в империи. Лишь один сохранившийся факт апелляции Феолипта к Феодору Музалону по делу патриарха Григория II является, надо полагать, типичным и отражает вполне определённую тенденцию взаимоотношений сановитого вельможи и его духовника. Предполагаемая степень близости Феолипта к представителям константинопольской элиты позволяет рассматривать Феолипта в качестве одной из ключевых церковно-политических фигур эпохи. Впрочем, приходится констатировать и то, что на протяжении многих лет предстоятельства Феолипта его политическое положение в Константинополе было нестабильным.

Следует констатировать несомненный авторитет Феолипта среди широких слоёв незнатного населения как в Константинополе, так и в Филадельфии. Источники свидетельствуют, что основанием для этого служили религиозные убеждения митрополита, скажем так, особая пастырская харизма, а также активная общественная позиция. Соответственно, следует говорить о публичности воззрений Феолипта.

Выявленная высокая степень вовлечённости филадельфийского митрополита в церковно-политические процессы эпохи, а также публичность его точки зрения, позволяют констатировать значимость для общества его воззрений на конкретные проблемы современности. Это значит, что богословская модификация картины мира, присущая митрополиту, была вполне способна предопределить модификации представлений многих иных социальных групп. В этом смысле богословие Феолипта является незаменимым источником для понимания динамики и самих основ тех изменений, которые имели место в византийском обществе на рубеже XIII-XIV вв. Соответственно, намеченная реконструкция воззрений филадельфийского митрополита позволит понять не только его мотивацию, но и ментальные основы, движущие силы, имманентно-присущие самому византийскому обществу.

Вторая глава «Письменное наследие Феолипта Филадельфийского: источниковедческие аспекты» – состоит из пяти параграфов. Письменное наследие Феолипта представлено в систематизированном виде, учитывающем одновременно и жанровую и тематическую проблематику произведений. Следует констатировать, что далеко не всё, вышедшее из под пера Феолипта, сохранилось. Современники митрополита свидетельствует о весьма обширной переписке и поэтическом, т.е. гимнографическом творчестве митрополита.

В суждениях современных исследователей о времени написания Феолиптом своих произведений имеются расхождения. Выявлено, что отправным пунктом разногласий в датировке целого ряда поучений является датировка трактата «О трезвении и молитве»; соответственно разрешение проблемы создаёт предпосылку для более правильной (хотя ещё и приблизительной) датировки нескольких поучений. Сопоставление содержания слова «О трезвении и молитве» с историческим контекстом позволяет не согласиться с мнением И. Григоропуло и, напротив, обосновать правильность предположений канадского исследователя Р. Синкевича, датирующего «Слово» 1307 годом. Это обстоятельство не только корректирует датировку иных поучений Феолипта, но, что ещё более важно, позволяет точнее датировать ту полемику вокруг «умного делания», о которой упоминает здесь Феолипт.

Представляется необходимым поставит проблему о времени составления Феолиптом двух аниарсенистких поучений. Прежние исследователи называли достаточно широкие временные рамки их составления: 1285-1310 гг. Сопоставление содержания этих произведений с историческим контекстом позволит уточнить хронологические рамки их составления.

Следует констатировать то обстоятельство, что адресатом некоторых поучений Феолипта, получивших в историографии наименование «монашеских», отнюдь не являлись исключительно монахи. Об этом можно предположить, исходя из текстов соответствующих проповедей. Всё это убеждает в широкой социальной базе тех идей, проповедниками которых был Феолипт.

Третья глава «Арсенитская схизма в изображении Феолипта Филадельфийского и экклесиология Феолипта в свете его противостояния арсенитам» – состоит из восьми параграфов.

I. Арсенитское движение не было явлением исключительно внутрицерковным, но было обусловлено целым комплексом проблем, волновавших византийское общество на рубеже XIII-XIV вв. Династический кризис, возникший в связи с воцарением императора Михаила VIII, следует рассматривать как повод к расколу. Хотя массовость движению придавали монашествующие, тем не менее нельзя соглашаться с попытками свести суть проблемы к пресловутому противостоянию чёрного и белого духовенства. Следует говорить о весьма широкой социальной базе арсенитского движения. Существенное в его природе выявляет то обстоятельство, что преимущественной локализацией арсенитского движения стали малоазийские регионы. Интересы свергнутой династии Ласкарисов и дело патриарха Арсения тесно переплелись с интересами представителей провинциальной земледельческой знати. Арсенитский раскол, так же как и династический конфликт, стал прекрасным поводом для выявления, утверждения и более возвышенной мотивации сепаратистских настроений малоазийской аристократии. Мятеж Иоанна Дримия в 1305 г. явился наиболее решительным предприятием знати против императорской политики централизации власти. Идейным знаменем здесь, по сути, стало арсенитское движение. В контексте напряжённой обстановки именно в малоазийских провинциях, в том числе в Лидии, становится понятной весьма ригористичная позиция по отношению к арсенитам филадельфийского митрополита.

Наконец, арсенитский раскол представлял самостоятельную опасность для такого важного аспекта византийской политической системы как взаимоотношение церкви и государства. Принципы, накатанные веками, оказались под угрозой. Специфика проблемы может быть конкретизирована на примере и результатах противостояния патриарха Иоанна XII и митрополита Феолипта примирительной политике императора Андроника II. В частности, отношением любого константинопольского патриарха этой эпохи к арсенитам, по сути, определялась мера его же зависимости от политической воли императора. Феолипт, единственный поддержавший патриарха, стал единственным же церковным иерархом, игнорировавшим эту истину. Игнорирование Феолиптом насущной политической целесообразности является основанием для более глубокого уяснения отношения Феолипта к арсенитскому движению и поиска ключевых движущих мотивов его политической деятельности.

II. Повествование автора антиарсенитских поучений расширяет и уточняет фактическую базу сведений об обстоятельствах арсенитского движения.

1. Феолипт свидетельствует о борьбе арсенитов за церковные приходы. Соответствующие обстоятельства особенно вписываются в положение вещей, сложившееся в Византийской церкви в связи с Влахернским собором 1285 г., на котором арсенитам удалось поставить на ряд кафедр своих представителей. Если Григора и Пахимер свидетельствовали о бесчинствах арсенитов в ходе заседаний самого собора, то в повествовании Феолипта лаконично отражены его плоды на поместном уровне, а именно, на уровне приходов. Из слов митрополита можно предположить, что новые епископы-арсениты, прибывшие на свои кафедры после собора 1285 г., изгоняли прежних священников и на их место поставляли своих сторонников. Соответствующие реконструкции позволяют передвинуть верхнюю временную границу написания второго антиарсенитского трактата с 1310 г. существенно ближе ко времени Влахернского собора 1285 г.

2. Повествование антиарсенитских поучений позволяет заключить, что не было единства в среде самих арсенитов; напротив, в рамках движения имелись различные враждующие группировки.

3. Повествование филадельфийца вскрывает три рода претензий арсенитов в адрес официальной иерархии: нравственные, канонические и догматические.

а) Акцент Феолипта делается на претензиях первого рода.

б) Канонические тонкости Феолипт вообще обходит стороной; и этим рассуждения его отличаются от характера оценок иных его современников – епископа Иоанна Ефесского, монахов Каллиста и Мефодия.

в) По поводу конкретного исторического контекста догматических претензий, упомянутых Феолиптом, можно лишь выдвинуть предположение. По-видимому, они связаны с нападками арсенитов на патриарха Григория II, предложившего догматическую примирительную формулу к переговорам с Римской церковью. Соответствующий возможный контекст догматических претензий арсенитов в адрес официальной церкви предоставляет ещё один аргумент в пользу того, что оба антирасенитских трактата были составлены Феолиптом в непосредственной близости к 1285-1289 гг., когда упомянутые дискуссии имели место в Константинополе.

III. Отмеченная ригористичная политика Феолипта адекватно соответствует лексике и образности антиарсенитских поучений. Эпитеты, направленные в их адрес, весьма уничижительны. В то же время за множеством эпитетов просматривается осознание митрополитом того обстоятельства, что заблуждения многих раскольников вполне искренни и сопровождаются сомнениями и поиском истины. Если арсениты ищут истину, то положение их небезнадёжно.

Оценку сути арсенитской схизмы Феолипт даёт в этической плоскости. Используя библейскую образность, он характеризует всю политическую, социальную, догматическую, каноническую подоплеку проблемы как смоковные листья, скрывающие наготу греха. Соответственно меры примирения Феолипта предполагают полный отказ арсенитов от своих заблуждений. Переведение проблемы в этическую плоскость в данном случае исключает саму возможность дискуссии с противоположной стороной. Всяческая дипломатия оказывается митрополитом отвергнута.

Реконструкция экклесиологии Феолипта позволяет: во-первых, уяснить мотивацию его антиарсенитской деятельности; во-вторых, реконструировать некоторые обстоятельства, однозначных сведений о которых история не сохранила; в-третьих, выдвинуть общетеоретические предположения о функциональной роли богословских представлений (экклесиологии) в системе средневекового менталитета.

1. Систематизация богословских размышлений Феолипта о церкви позволяет выделить экзистенциальные, триадологические, антропологические основания феолиптова ригоризма. Соответствующие воззрения, будучи укоренены в традиции предшествующей церковной письменности, совершенно адекватно оказались воплощены Феолиптом на практике, став знаменем непримиримости к раскольникам. Практическое их приложение оказалось вполне сродни той политике, которую по отношению к арсенитам проводил патриарх Афанасий I. Закономерным представляется и раскол Феолипта в 1310 г., не признавшего примирения официальной церкви с арсенитами на арсенитских же условиях.

2. Наконец, выявленная закономерность и рациональная (богословская) обоснованность церковной деятельности Феолипта позволяет реконструировать неясные обстоятельства его церковно-политических предприятий. Выше уже была отмечена неубедительность и слабые обоснования того факта, что филадельфийский митрополит примирился с Константинополем после своей схизмы 1310 г. В контексте реконструкции экклесиологии Феолипта более закономерным представляется предположение о том, что Феолипт не пошёл на примирение. Соответственно, дискуссия о времени «сомнительного» примирения Феолипта с Константинополем теряет свой смысл.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»