WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

Наибольшее внимание в параграфе уделено католическому богослову Иву Конгару. Им развивались экуменические тенденции и идеи экклезиологической реформы, однако до Второго Ватиканского Собора священноначалием Католической Церкви его точка зрения не разделялась, а его произведения жестко цензурировались. В 1953 он смог опубликовать свою самую влиятельную работу «Вехи к богословию мирян»29, которая позднее рассматривалась как преддверие Второго Ватиканского собора. В этой работе Конгар критикует сведение экклезиологии к «иерархологии» (термин самого Конгара) и признает необходимости активного участия мирян в жизни Церкви, что сближает его с Афанасьевым. В тот момент идеи богослова не нашли понимания в Католической Церкви, последовали предупреждения из Ватикана, а сам Конгар был отстранен от преподавания в доминиканском доме исследований Ле Сольшуер, где он читал лекции с 1931 года. Признание католический богослов получил только после Второго Ватиканского собора, а чуть более, чем за полгода до смерти, в ноябре 1994 года, даже был введен в коллегию кардиналов папой Иоанном Павлом II.

Выбор данных представителей католической теологии обусловлен их контактами с русскими богословами и активным участием в формировании экуменического контекста.

Основной вывод из первой главы состоит в том, что в русском богословии к периоду активной деятельности протопр. Н. Афанасьева сложилось три основных направления в экклезиологии: академическая экклезиология, являющаяся наследием Синодального периода, опытная экклезиология преимущественно монастырского происхождения и экклезиология экуменического характера, направленная на взаимодействие с другими христианскими конфессиями (в первую очередь, Римо-Католической Церковью).

Вторая глава целиком посвящена творчеству протопресвитера Николая Афанасьева. Глава состоит из трех параграфов.

В первом разделе излагается история юрисдикционного конфликта в Русской Церкви после 1918 года – разделение на Московскую Патриархию, РПЦЗ (Карловацкий Синод) и Западно-Европейский Экзархат («евлогианская ветвь»). Достаточно подробное изложение конфликта необходимо, чтобы показать его влияние на формирование научных интересов и направление богословской мысли протопресв. Н. Афанасьева как представителя русского зарубежья. Юрисдикционный конфликт в Русской Церкви оценивается в частности как одна из причин особого интереса представителей богословской мысли русского зарубежья к экклезиологической проблематике. Влияние этого конфликта на творчество Афанасьева также прослеживается в поднятых им проблемах канонического права.

Предлагается краткий исторический экскурс в современные взаимоотношения различных юрисдикций русской традиции. На сегодняшний день между Западноевропейским Экзархатом русской традиции (современное название «евлогианской» ветви) и Русской Православной Церковью Московского Патриархата существует литургическое общение, хотя и наличествуют некоторые церковно-политические разногласия, освещение которых в задачи данной главы не входят. 15 мая 2007 года восстановлено также и единство Московского Патриархата с Русской Православной Церковью заграницей (бывший Карловацкий синод).

Данный в параграфе краткий исторический обзор не претендует на полноту описания юрисдикционных отношений в Русской Церкви. Для всей работы он представляет интерес в первую очередь в качестве материала, иллюстрирующего эпоху и во многом освещающего научные интересы богословов, оказавшихся начиная с 20-х годов в эмиграции в Европе.

Во втором параграфе излагается творческая биография Афанасьева и краткое содержание его работ. Наибольшее внимание уделяется работам «Церковь Духа Святого», «Границы Церкви» и «Трапеза Господня», а также сравнительно небольшой, но насыщенной по материалу статье «Una Sancta», посвященной вопросу объединения разделенной Церкви Запада и Востока (Римо-Католической и Православной). В частности, упоминается, что «Церковь Духа Святого» на сегодняшний день считается классическим трудом по православной экклезиологии.

В разделе также освещаются экуменические контакты богослова и участие в работе Второго Ватиканского Собора.

Третий параграф посвящен непосредственно экклезиологическим представлениям Афанасьева. Показана эволюция его научных интересов от канонического права к собственно богословским основаниям бытия Церкви и ее определения. Отмечено, однако, что к вопросам экклезиологии о. Николай обращается с самого начала своей богословской деятельности. Уже в ранней своей статье «Каноны и каноническое сознание» (1933) он подходит к вопросу о природе Церкви как богочеловеческого организма. В частности, в ней он обращает внимание на то, что наличие в жизни Церкви изменяемых и даже несовершенных правил, не отрицает пребывания вечной и неизменной истины в ней.

В дальнейшем тема Церкви – Тела Христова развивается в богословии Афанасьева в евхаристическую экклезиологию. Основные принципы евхаристической экклезиологии излагаются в данном параграфе с опорой на статью о. Иоанна Мейендорфа «Заметка о Церкви» (1984):

  1. Евхаристия есть явление, проявление и выявление Церкви (в формулировке о. Николая Афанасьева: «Евхаристия есть Таинство Церкви»);
  2. Евхаристия, как и Церковь, неделима ни во времени, ни в пространстве (существует только одна Церковь и только одна Евхаристия);
  3. Евхаристия эсхатологична в том смысле, что является не только воспоминанием Христа и встречей с Ним, но и ожиданием Его возвращения;
  4. Евхаристию (и, следовательно, Церковь) должен возглавлять только один человек, являющийся образом Христа на Тайной Вечере и занимающий место апостола Петра в первой Евхаристии в истории Церкви (в день Пятидесятницы).

Выясняется, что для Афанасьева становится самым важным и, по сути, единственным определением Церкви «Тело Христово» (не в качестве образа или метафоры, а как сущностная характеристика). Для концепции Афанасьева особенно важным является то, что Церковь имеет не только божественную, но и человеческую природу. По этой причине Церковь пребывает в мире, не сливаясь с ним. Служение Церкви миру заключается в том, чтобы мир привести в Церковь.

Работа над этой частью исследования позволяет сделать главный вывод из всей главы: сутью экклезиологических представлений Афанасьева является мотив единства Церкви, выражающегося в церковном согласии и в единстве Церкви во времени.

В третьей главе «Влияние экклезиологических взглядов протопресв. Николая Афанасьева на богословскую мысль второй половины ХХ века» рассматриваются основные тенденции развития богословской мысли во второй половине ХХ века.

В первую очередь исследуются экклезиологические представления прот. Александра Шмемана, прямого продолжателя идей Афанасьева. Приводится его критика представлений Афанасьева о поставлении священников и о соборности: Шмеман, в отличие от Афанасьева, считает, что соборность может проявляться не только на уровне епархиальном, но и на уровне приходском.

В качестве сторонника концепции евхаристической экклезиологии рассматривается также протопр. Иоанн Мейендорф. Уделено внимание критике идей Афанасьева об участии мирян в управлении Церовью. Изложены также критические мнения архиеп. Василия Кривошеина и румынского богослова прот. Думитру Станилое.

Большая часть главы посвящена современным богословам, придерживающимся идей евхаристической экклезиологии. Наиболее авторитетным среди них в работе называется митрополит Пергамский Иоанн (Зизиулас). Его взгляды чрезвычайно близки взглядам Афанасьева. Как и о. Николай, он утверждает, что Евхаристия является не просто одним из семи таинств Церкви, но самим явлением Церкви. Есть, однако, и существенные различия. Так, например, Киприана Карфагенского он считает представителем евхаристической экклезиологии. Единство Церкви, являющееся главным ее признаком, утверждает митрополит Иоанн, «состоит не только в евхаристическом единстве, но также в единстве веры, любви крещения и освящения»30.

Митрополит Иоанн очень осторожно подходит к вопросу соотношения прихода и Поместной Церкви. Он далеко не уверен, в отличие от Афанасьева и разделяющего его мнение по данному вопросу прот. Александра Шмемана, в том, что приход может функционировать так же, как и поместная Церковь. Приход не является епархией не только потому, что в нем нет епископа, но и потому, что в нем нет коллегии пресвитеров, а часто и диакона. Решить проблему соотношения прихода и епархии в рамках евхаристической экклезиологии можно только путем уменьшения епархии – тогда основным видом деятельности епископа вновь станет совершение Евхаристии. В конечном итоге, считает митрополит Иоанн (и в этом он полностью солидарен с Афанасьевым), единство поместной Церкви – это единство евхаристического собрания, которое в идеале должно собирать всю общину.

Зизиулас развивает идею Афанасьева о евхаристическом единстве Церкви не только в пространстве, но и во времени, подчеркивая эсхатологическое значение Евхаристии. Евхаристия – не просто воспоминание о Тайной Вечере, в евхаристии Церковь становиться отражением Царства будущего века.

В главе демонстрируется связь евхаристической экклезиологии и современного экуменического движения.

Обращено особое внимание на значение евхаристической экклезиологии в катехизаторской и миссионерской деятельности, связанное с выявлением роли мирян в жизни Церкви в данной концепции.

Часть главы посвящена богослову, работающему одновременно в двух этих направлениях (экуменическом и катехизаторском) – еп. Каллисту (Уэру).

Экклезиология епископа Каллиста зиждется на трех аспектах: тринитарном, христологическом и пневматологическом. Согласно первому из них, Церковь есть образ Святой Троицы. Именно поэтому единство в Церкви (здесь епископ Каллист почти слово в слово повторяет мысли Афанасьева) не является следствием власти одного над другими: «В Церкви есть единство, но нет тоталитаризма»31. Христологический аспект Церкви выражается в том, что она является Телом Христовым. Термин «Тело Христово» в равной степени приложим к Церкви и к созидающему ее таинству Евхаристии. Пневматологический аспект Церкви выражает ее характеристику как Церкви длящейся Пятидесятницы, «Церкви Духа Святого», пользуясь терминологией Афанасьева. Дары Духа даются каждому конкретному члену Церкви, как были даны каждому конкретному апостолу (каждому свои дары – что засвидетельствовано разделением языков пламени32) в день Пятидесятницы, но это именно дар всей Церкви и одного Духа.

Не отрицая служения, в том числе и священнического, мирян, епископ Каллист, однако, не считает рецепцию церковного народа тайносовершительным актом. Он исходит из того, что совершителем Евхаристии является не народ и не епископ, а Сам Христос. Здесь наблюдается существенное противоречие с точкой зрения Афанасьева33 и, вероятно, епископ Каллист именно его мнение и опровергал: «Недостоинство священнослужителей не является препятствием для действительности таинств, равно как их действительность не зависит от личной веры принимающих таинства. Напротив, будучи действиями самого Христа, таинства имеют объективный характер»34.

Будучи одним из ведущих участников экуменического диалога, епископ Каллист также затрагивает вопрос о границах Церкви. Он не столь категоричен, как Афанасьев в признании инославных церквей Церковью в евхаристическом смысле. Однако он допускает возможность, что конкретный христианин может войти в Церковь, формально не находясь в ней: «могут существовать невидимые узы, несмотря на внешние разделения»35.

Подчеркнуто значение евхаристической экклезиологии в деятельности священников, занимающимся миссионерской деятельностью и катехизацией в Русской Православной Церкви. Среди них, например, священник Георгий Кочетков, известный своей оригинальной системой оглашения. Правда, он далеко отошел от концепции евхаристической экклезиологии, так как в его огласительной системе существует разделение мирян на «полных членов Церкви», составляющих собственно общину, и остальных.36 В экклезиологии Афанасьева, как мы помним, любой лаик – уже полноценный член Церкви, член народа Божьего, обладающий достоинством царственного священства.

На труды о. Николая Афанасьева ориентируются и многие другие священники-катехизаторы, осветить деятельность которых не представляется возможным ввиду отсутствия соответствующих изданий. Особенно существенным здесь является то, что работы о. Николая прямо цитируются крайне редко, тогда как его идеи (особенно представляющие интерес для повседневной церковной жизни) часто высказываются без указания авторства как нечто само собой разумеющееся.37 Можно сказать, что этот факт является свидетельством в пользу его представления о церковной рецепции как свидетельстве и мериле всего, что совершается в Церкви. В таком случае, очевидно, что идеи о. Николая Афанасьева, по крайней мере, некоторые из них, были восприняты Церковью и стали частью ее Предания.

В Заключении подводятся общие итоги диссертационного исследования и делаются выводы из концепции евхаристической экклезиологии протопр. Н. Афанасьева и относительно роли этой концепции в современном богословии.

Выделяется основная идея евхаристической экклезиологии Афанасьева: единство Церкви. Оно выражается в рецепции и проявляется во времени и в пространстве: Церковь Парусии – это та же Церковь, что и Церковь Пятидесятницы, Церковь в Иерусалиме – та же Церковь, что и в Риме.

Рассмотренные работы богословов ХХ века позволили утверждать, что экклезиологическая концепция Афанасьева повлияла не только на русскую богословскую мысль, но и на развитие католической экклезиологии. Представляется существенным, что евхаристическая экклезиология была усвоена не только учеными богословами, но и практикой общинной церковной жизни. Можно предположить, что и в дальнейшем влияние экклезиологии протопресвитера Николая Афанасьева будет расти – вследствие как увеличения числа и систематической катехизации верующих, так и развития и необходимости обоснования экуменических тенденций.

Список опубликованных работ по теме диссертации

  1. Сеньчукова М. С. Философско-теологические основания неопатристического синтеза Г. Флоровского // Вестник Российского Университета Дружбы народов, №2, 2008 – сс. 85 – 91;
  2. Сеньчукова М. С. Евхаристическая экклезиология протопресвитера Н. Афанасьева и экуменический диалог // Философия и культура, №7, 2008 – сс. 102 – 114.

1 Шмеман А., прот. Памяти о. Николая Афанасьева // Вестник РХД, №82, 1966.

Pages:     | 1 | 2 || 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»