WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 |

Такие персональные обращения, среди адресатов которых преобладают друзья и близкие автору люди, а также "приглашённые к беседе" исторические персонажи, занимают в структуре стихотворного текста определяющее место, выступая часто в роли лейтмотива стихотворения. Такие обращения, как правило, повторяются либо выступают в качестве рефрена, анафоры или эпифоры.

Так, в стихотворении "Нянька" поэт использует распространенное обращение Акулина Ивановна, нянька моя дорогая,…, которое выполняет в тексте сразу несколько функций: адресации, репрезентативную (номинативную и характеризующую), эмотивно-регулятивную и текстообразующую. Такая ярко выраженная полифункциональность делает обращение особо значимым компонентом художественного текста.

Обращаясь к уже ушедшему из жизни человеку, Булат Окуджава беседует с ним как с живым. Это как бы продолжающийся диалог с покинувшим этот мир человеком. Такая псевдоапеллятивность в поэтической речи носит характер художественного приема, помогающий автору воссоздать образ человека, к которому он обращается, что выполняется при помощи репрезентативной функции обращения, которая, в свою очередь, может быть представлена номинатиной функцией (называния по имени, званию), характеризующей функции обращения.

Акулина Ивановна, нянька моя дорогая,

В закуточке у кухни сидела, чаек попивая,

Напевая молитвы без слов золотым голоском,

Словно жаворонок над зеленым еще колоском.

Акулина Ивановна, около храма Спасителя

Ты меня наставляла, на тоненьких ножках просителя,

А уже после я душу сжигал, и дороги месил…

Не на то, знать, надеялся, и не о том, знать, просил.

…………………………………………

Акулина Ивановна, все мне из бед наших помнится.

Оттого-то и совесть моя трепетанием полнится.

Оттого- то и сердце мое перебои дает,

И не только когда соловей за окошком поет.

Акулина Ивановна, нянька моя дорогая,

Все, что мы потеряли, пусть вспыхнет ещё, догорая,

все, что мы натворим, и все, что ещё сотворим,

словно утренний дым над тамбовским надгробьем твоим.

(Под управлением любви: Лирика 70-х – 90-х. Екатеринбург, 2005. – С. 188-189)

Обращения, представляющие собой собственно антропонимы – это имена людей, наименования людей по степени родства, близости, личностным и прочим характеристикам.

Поэтический жанр посвящения сохранил во многом основу коммуникативного акта, переосмысленную художественно. Поэтому обращения в стихах-посвящениях выполняют особо важные функции.

Многочисленные посвящения друзьям у Булата Окуджавы включают личные обращения: Агнешка (Осецка), Белла (Ахмадулина), Павел Григорьевич (Антокольский), Володя (Владимир Максимов), Володя (Высоцкий), Дезик (Давид Самойлов), Зяма (Зиновий Гердт), Инна (Инна Лисянская) – это не просто друзья поэта, но и литераторы, поэты, представители одного цеха, к которым, по выражению самого поэта, он был "пристрастен". С этими людьми его связывали общие взгляды, убеждения и вкусы, так что он называет их братом или сестрой, как Беллу Ахмадулину или Давида Самойлова. Поэтическому собрату, Ю. Левитанскому посвящены строки:

Мой брат по перьям и бумаге,

Мы связаны одной судьбой.

В одном из стихотворений, посвященных Б. Ахмадулиной, он пишет:

Я люблю вас, мои товарищи, – боль и нежность в моей крови.

Столь близкие дружеские отношения позволяют использовать поэту короткие формы имен (Юра, Володя), характеризующие отношения короткой дистанции, т.е. дружеские, приятельские. Иногда поэт позволяет себе "домашние"формы имен "Дезик" вместо "Давид":

Дезик, мне дороги наши традиции:

Верность, виктория, вобла, война,

Воля, восторг, вероятность везения,

Все, что угасло, как детские сны…

(Памяти Давида Самойлова. Под управлением любви: Лирика 70-х – 90-х. Екатеринбург, 2005. – С. 238)

Такие стихи отличает тон задушевной беседы, доверительного разговора «по душам», который ведут старые друзья, хорошо понимающие друг друга ("Давайте понимать друг друга с полуслова, чтоб ошибившись раз, не ошибиться снова", "Они сидят в кружок под низким потолком. Освистаны их речи и манеры. Но вечные стихи затвержены тайком, и сундучок сколочен из фанеры" – «Прогулки фраеров»).

Личные обращения оправданы и значимы в текстовой структуре поэтического текста, диалогического по своей основе. Они выполняют функцию диалогизации поэтической речи, характерную для поэзии Булата Окуджавы.

Нередко личное обращение в поэтической речи включено в вопросительную конструкцию, что является еще одним средством диалогизации поэтической речи:

Что нам досталось, Инна, как поглядеть окрест

Прекрасная картина сомнительных торжеств,

Поверженные храмы и вера в светлый день…

(И. Лиснянской. Под управлением любви: Лирика 70-х – 90-х. Екатеринбург, 2005. – С. 243)

Медсестра Мария, Ольга (жена поэта), тетя Оля, брат Гиви, отец, Надежда, сестра Натела, няня поэта – люди родные и близкие для поэта, много сделавшие для него, близкие ему по крови или по духу. К ним он обращается как в посвящениях, так и в стихах-воспоминаниях. Функция адресации, или вокативная функция обращения сохраняется в поэтических посланиях, так как они максимально приближены по жанровой природе к частному письму. В ткани художественного произведения обращения выполняют псевдоапеллятивную функцию, отражающую условность такого обращения, поскольку художественная функция превращает обращение в средству художественного приема, служащего диалогизации поэтического текста:

Тетя Оля, ты—уже история:

Нет тебя—ты только лишь была.

(Свадебное фото. Под управлением любви. Под управлением любви: Лирика 70-х – 90-х. Екатеринбург, 2005. – С. 251)

С помощью обращений-регулятивов мы «выражаем свое отношение к адресату, создаем определенную тональность общения, как правило, непринужденную, дружескую, иногда фамильярную» (Формановская, 2007.С.201). В поэтическом тексте регулятивы выражают отношение автора к адресату, чаще всего к лицу, которому посвящено данное стихотворение и служат средствами регулятивной функции. В поэтической речи Булата Окуджавы обращения-регулятивы характеризуются высокой частотностью. К своим друзьям поэт часто обращается посредством обращений-регулятивов (мой дорогой, дорогая, друг мой старинный, брат и пр.). Так, в строках: Ликуй, мой друг старинный, сдаваться не спеши…; Мой дорогой, пока с тобой мы живы, все будет хорошо у нас с тобой…- обращение не имеет иного значения, кроме регулятивного, –выражения отношения автора к адресату (Зиновию Гердту, Кайсыну Кулиеву). Обращения: друзья, дружок, друг мой, мой друг старинный, мой друг сердечный, братья, братцы, брат, ребята, мои товарищи, мои дорогие проходят лейтмотивом сквозь всё творчество поэта.

Они встречаются в поэзии Окуджавы часто: от ставшего крылатым выражением"Возьмемся за руки, друзья, чтоб не пропасть поодиночке!" до основанного на использовании реминисценции этого текста, полного горькой иронии стихотворении "Взяться за руки не я ли призывал вас, господа", в котором официально- дипломатическое обращение выражает стратегию отдаления, дистанцируя поэта от референтов-адресатов (в противоположность стратегии сближения).

В поэзии Булата Окуджавы мы сталкиваемся с феноменом "регулирования дистанции общения" с адресатом посредством выбора той или иной формы обращений (имеем в виду "поэтическое общение"). Обратим внимания на динамику отношений при которой формы обращений в пределах одного стихотворения могут быть вариативны. Ах, Надя, Наденька,– мы были б счастливы… Куда же гонишь ты своих коней!

Обращения-индексы представляют адресата по социальным характеристикам, называя их по роду занятий (музыкант, скрипач, трубач, маэстро, поэты, барабанщик, солдат, художник, маляр, живописцы), по званию, титулу (старшина, лейтенант, генерал, генералиссимус, граф, господа юнкера, кавалергарды, вельможи, кавалеры, царь, княжна). Некоторые исследователи относят такие обращения к разновидностям регулятивов (Арутюнова, 1976; Гольдин, 1978). В отличие от разговорно-бытовой и официальной речи, потребность в социальной индексации адресата в поэзии вызывается не столько целью обозначить его социальный статус, сколько создать поэтический образ, лирическое настроение, т.е. такие обращения в поэтическом тексте носят не конкретный, а условный характер. Такие обращения имеют обобщенного адресата:

Живописцы, окуните свои кисти

В суету дворов арбатских и в зарю,

чтобы были ваши кисти словно листья,

Словно листья, словно листья к ноябрю.

(Живописцы. Надежды маленький оркестрик: Лирика 50-х – 70-х. Екатеринбург, 2004. – С. 69)

Профессиональный индекс в данном случае условен и семантически размыт. Это обобщенный поэтический образ художников, творцов, которые видят то, что скрыто от обывательского глаза, которые могут передать в своих работах чувства, настроения и переживания людей. Это можно проиллюстрировать и следующими примерами:

Ах, флейтист, флейтист, в старом пиджаке,

С флейтою в послушной руке,

Вот уж день прошел, так и жизнь пройдет,

Словно лист осенний опадет.

(Старый флейтист. Надежды маленький оркестрик: Лирика 50-х – 70-х. Екатеринбург, 2004. – С. 158)

Ах, музыкант мой, музыкант, играешь, да не знаешь,

Что нет печальных и больных и виноватых нет,

Когда в прокуренных руках так просто ты сжимаешь,

Ах, музыкант мой, музыкант, черешневый кларнет!

(В городском саду. Надежды маленький оркестрик: Лирика 50-х – 70-х. Екатеринбург, 2004. – С. 159)

Уважайте маляров – звонких красок мастеров!

Лейтесь, краски, пойте, кисти,

Крась, маляр, и будь здоров!

(Песенка про маляров. Надежды маленький оркестрик: Лирика 50-х – 70-х. Екатеринбург, 2004. – С. 182-183)

Основной функцией индексных обращений в поэтических текстах Булата Окуджавы являются художественные функции: создание обобщенного образа, что обусловлено символическим характером семантики номинаций в поэтическом тексте, формированием поэтического настроения.

Среди неличных обращений в поэзии Булата Окуджавы преобладают существительные с предельно обобщенной семантикой: надежда, любовь, вера, война, дорога, удача, фортуна, жизнь, разлука, чужбина, лира, музыка, женщина, которые складываются в константы картины мира поэта, (хотя в сознании носителей языка они существуют и как устойчивые понятия).

В поэтической картине мира Булата Окуджавы актуализируются потенциальные компоненты значения, что было отмечено исследователями (Бойко, 1998, Жук, 1990 ). Такие концепты, как вера, надежда, любовь, душа, Ю.С. Степанов относит к так называемым «духовным» концептам, связанным с духовными поисками человека. М.И. Жук в своей статье «Концепты вера и надежда в языковой картине мира Булата Окуджавы» пишет, что концепты вера и особенно надежда представляют сублимацию религиозного чувства поэта. С.С. Бойко, полагает что «место, которое в религиозном мировоззрении должна занимать вера, у Окуджавы по принципу восполнения занимает надежда», Надежда на иррациональное, на высшую силу, которая может «спасти», гармонизировать мир и душевное состояние, разрешить проблемы, не могущие найти разрешения в действительности, становится адресатом обращения.

Не грусти, не печалуйся, матерь Надежда, -

Есть еще на земле у тебя сыновья!

(Три сестры. Надежды маленький оркестрик: Лирика 50-х – 70-х. Екатеринбург, 2004. – С. 100)

Надежда, я вернусь тогда, когда трубач в трубу сыграет,

Когда трубу к губам приблизит и острый локоть отведет.

Надежда, я останусь цел: не для меня земля сырая, а для меня твои тревоги и добрый мир твоих забот.

В лингвистике выделяются разные типы концептов: общечеловеческие, национальные, индивидуальные, авторские. В поэзии Булата Окуджавы можно встретить концепты всех типов.

Обращения-концепты, встречающиеся в поэзии Булата Окуджавы, подчеркивают философскую направленность его творчества. Таких обращений в его поэзии значительное количество, они выстраиваются в целостную систему, определяющую мировоззренческие и художественные позиции автора.

Обращения в поэзии могут выполнять концепто-образующую функцию благодаря фокусированию значения концепта в высказывании. Особенно наглядно это можно проследить на примере обращения-концепта «Арбат», занимающего особое место в языковой картине мира Булата Окуджавы и относящегося к индивидуальным авторским концептам.

В поэтическом творчестве Окуджавы проходит лейтмотивом тема дружбы как спасительного средства от невзгод, гонений и зла окружающего мира. Тема «братства», духовного единения людей, с честью прошедших через самые драматические испытания, превращенная в тему «арбатства, растворенного в крови». Такая "сверка" самых важных личностных качеств человека ("Совесть, благородство и достоинство – вот оно святое наше воинство…") отражает основы мировоззрения поэта.

Арбату посвящено одно из самых задушевных стихотворений поэта, в котором московский урбаноним становится адресатом:

Ты течешь, как река. Странное название!

И прозрачен асфальт, как в реке вода.

Ах, Арбат, мой Арбат, ты мое призвание,

Ты и радость моя и моя беда

Пешеходы твои – люди не великие,

Каблуками стучат – по делам спешат

Ах, Арбат, мой Арбат, ты моя религия,

Мостовые твои подо мной лежат.

От любови твоей вовсе не излечишься,

Сорок тысяч других мостовых любя.

Ах, Арбат, мой Арбат, ты мое отечество,

Никогда до конца не пройти тебя!

(Песенка об Арбате. Надежды маленький оркестрик. Лирика 50-х – 70-х. – Екатеринбург, 2004. – С. 70)

Структура семантики ассоциативного пространства обращения «Арбат» оказывается самой сложной, объемной, насыщенной и значимой в творчестве поэта.

Обзор функций, которые обращения выполняют в поэтической речи Булата Окуджавы, был бы неполным без рассмотрения целой группы обращений, выполняющих дополнительные художественные нагрузки. К ним относится функция стилизации, придания особого, часто исторического или фольклорного колорита поэтическому тексту. Такие обращения, как господа юнкера; кавалеры; кавалергарды; княжна; ваше величество; Донна Анна, входят в систему этикета ушедших эпох, в которых у поэта есть собеседники.

Сакральная функция – это функция обращения к высшему существу, к Богу с целью передачи просьбы, мольбы. В знаменитом стихотворении Булата Окуджавы «Молитва» обращение используется именно в такой функции:

Пока земля еще вертится, пока еще ярок свет,

Господи, дай же ты каждому, чего у него нет:

Мудрому дай голову, трусливому дай коня,

Дай счастливому денег… И не забудь про меня.

(Молитва. Надежды маленький оркестрик. Лирика 50-х – 70-х. – Екатеринбург, 2004. – С. 146)

Pages:     | 1 || 3 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»