WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 ||

Язык современного общества потребления в принципе мифологичен. Слова имеют социальный смысл зависящий от идеологического наполнения, от сиюминутного социокультурного контекста. Эти дополнительные смыслы представляют собой коды социальных групп. Миф это, собственно, и есть совокупность таких коннотативных означаемых. Но миф стремится скрыть это обстоятельство и выглядеть как явление природы, он натурализует социальное. Миф в данное время выражается всей окружающей человека обстановкой, которая подверглась тотальной организации. Все это мифические послания призванные скрыть неприятные стороны реальности, создать и укрепить приятные иллюзии. Главным средством такого процесса служит мода. Она эффективный мистификатор создающий идеальный мир моделей, образов. Мода выдает культурные конструкции характерные для ограниченного отрезка человеческой истории за нечто вечное. Источником мифологии являются также неразрывно связанные с модой реклама, пресса, которые наработали множество приемов мистификации и риторику, отвечающую этим целям.

В параграфе 2.3 - «Постмодерн и социальная структура общества потребления» - выявляются специфические черты, присущие общему духу современности, которые проявляются в различных областях общественной жизни.

Характеризую архитектуру нашего периода Лиотар пишет, что она представляет собой «своеобразный «бриколлаж»: изобилие цитат-элементов, заимствованных из предшествующих стилей и периодов, как классических, так и современных; недостаточное внимание к окружению и т.д.»1

3 Это можно отнести и ко всей постмодернистской культуре в целом. Наличное культурное состояние переживается как «исключающее какую бы то ни было новизну», все уже было, обо всем уже сказано. Как выразился Умберто Эко: «прошлое ставит нам условия, не отпускает, шантажирует нас»2

4

Сегодня всюду наблюдается упадок того доверия, которое западный человек на протяжении последних двух столетий питал к принципу всеобщего прогресса человечества. Эта идея возможного или необходимого прогресса основывалась на твердой уверенности, что развитие искусств, технологий, знания и свободы полезны человечеству. Правда, велись споры о том, кого нужно освобождать. По прошествии этих двух столетий обнаружились явления, которые противоречат общей установке прогресса и освобождения. Лиотар пишет: «Ни либерализму, экономическому или политическому, ни различным течениям внутри марксизма не удалось выйти из этих двух кровавых столетий, избежав обвинений в преступлениях против человечества»3

5.

Изменился по своей форме и капитализм. Складывается единое мировое хозяйство. Капитализм стал мультинациональным. Оригинальной версией современности, считает Бодрийяр, является Америка, остальные страны это копии, дубликаты «с субтитрами». Законодательная роль разума утрачивается, уступая место сиюминутным, материальным интересам. Именно в этом состоит разрыв в мировоззрении людей, который произошел в Европе после войны, а теперь и у нас. Именно он является разграничительной чертой между модерном и постмодерном. Начался разрыв с сомнения, с утраты доверия к традиционным схемам объяснения социальных явлений.

Различие между модернисткой и постмодернистской ментальностями (установками, точками зрения, формами мышления) это различие между законодательным и интерпретирующим разумом. Постмодернистская философия – это философия случайного мира и случайного знания, где граница между миром и знанием неопределенна и нежелательна как таковая. Вместе с этой границей уходят все сакральные границы «платонического дискурса»: между субъектом и объектом, внутренним и внешним, смыслом и бессмыслицей, знанием и мнением, определенностью и случайностью, истиной и заблуждением1

6 Множественность интерпретаций это конститутивное свойство знания. Сама природа мира внутренне плюралистична и случайна. Поэтому не существует единственно верной интерпретации с этой точки зрения, и в этом смысле никто не имеет права претендовать на обладание истиной. Множественность интерпретаций, существование конфликтующих знаний перестает быть нежелательным, хотя и временным и, в принципе исправимым, и становится конститутивным свойством знания. Это полностью противоречит традиции человеческой мысли, где сохраняется иерархия культурных ценностей и художественного вкуса.

Отсутствие корней, одиночество, отчуждение, потерянность «в мире организованных других» все это является кошмаром нашего современника. Другие (то есть отличные от нас с вами), на расстоянии всегда кажутся на зависть «хорошо устроенными», «интегрированными», «организованными» и уверенными в своей идентичности. Это не может не вызывать у человека стремления вновь найти свое родное, свое сообщество где он чувствовал бы себя уютно как дома. Бауман пишет по этому поводу: «...век постмодерна, непредзаданности fur sich или осознающей самое себя случайности, представляется думающему индивиду одновременно и веком сообщества: страсти к сообществу, поиск сообщества, изобретения сообщества, фантазирования сообщества»2

7.

Для описания такого мира, как наш – мира, где навязчивость сообщества бьет в глаза, Мишель Мафсоли предложил понятие «неотрайбализм» (новые племена или, буквально, «новоплеменность»). «Неотрайбы», племена современного мира, образуются, по идее, наоборот, через множество индивидуальных актов самоопределения «Неотрайбы» – это средства индивидуального самоопределения. Они появляются в результате усилий индивида по собственному конструированию. Неизбежная незавершенность и отчаяние, связанные с этими усилиями, ведут к расформированию «неотрайбов» и их смене.

Лиотар определяет до-постмодернистскую культуру как культуру «больших нарраций» («метанарративов»), как определенных социокультурных доминант, своего рода властных установок, задающих легитимизацию того или иного (но обязательно одного) типа рациональности и языка. К метанаррациям Лиотар относит новоевропейские идеи эмансипации и социального прогресса, гегелевскую диалектику духа, просветительскую трактовку знания как инструмента разрешения любых проблем и т.п. В противоположность этому культура эпохи постмодерна программно ориентирована на семантическую «открытость существования», реализуемую посредством «поиска нестабильностей», «ликвидацией принципа идентичности», парадигмальным отсутствием стабильности как на уровне средств и организации, так и на уровне семантики. Это перекликается с идеями синергетики в современном естествознании и теории катастроф Р. Тома, где понятие «стабильная система» является лишь частным случаем более сложных реальных процессов. Мир оказался более сложным чем теории. Эпоха постмодерна — это эпоха крушения «метарассказов» как принципа интегральной организации культуры и социальной жизни. Специфику постмодернистской культуры — с точки зрения характерной для нее организации знания — Лиотар усматривает в том, что в ее контексте «большие повествования утратили свою убедительность, независимо от используемых способов унификации». Собственно, сам постмодерн может быть определен, по Лиотару, как «недоверие к метаповествованиям», — современность характеризуется таким явлением, как «разложение больших повествований» или «закат повествований». Дискурс легитимации сменяется дискурсивным плюрализмом; санкционированный культурной традицией тип рациональности — вариабельностью рациональностей, фундирующей языковые игры как альтернативу языку. «Великие повестования» распадаются на мозаику локальных историй, в плюрализме которых каждая — не более чем одна из многих, ни одна из которых не претендует не только на приоритетность, но даже на предпочтительность. Само понятие «метанаррация» утрачивает ореол.

Нынешний этап пирроного кризиса фокусируется на силе сообщества, на его способности делать выбор правильным, он не призывает индивида, лишенного надчеловеческих гарантий истины, к недоверию безошибочной мудрости, и обращению к собственному здравому смыслу, он убеждает его, освобожденного от давления со стороны правдодателей, довериться теплым объятиям сообщества. Сообщество оказывается в самом центре скептицизма сегодняшнего интерпретирующего разума. Беседа и поиск согласия – служат архиметафорой этого разума, противопоставляющей его тем командным порядкоохранительным силам, которые поддерживаются его законодательным оппонентом.

В Заключении диссертации подводятся итоги проведенного исследования, формулируются выводы, обобщающие основные положения проделанной работы, и намечаются перспективы дальнейшего исследования.

Вторжение способа жизни потребительского общества в традиционные общества разрушает их, образует гибриды новых и старых форм, таким образом, можно сделать несколько предварительных выводов.

Во-первых, такое уже было во времена распада Римской империи, во времена возникновения скептицизма. Боязнь обольщения в скептицизме это то же, что отказ от метанарраций, уравнивание высокого и низкого.

Во-вторых, распад старого порядка привел к неизбежному смешению частей, частиц старого. (Руины) Отсюда сосуществование разнородного.

В-третьих, мы находимся в такой стадии изменений, когда еще не проявились контуры нового порядка. Именно поэтому идет только констатация конца того или иного явления, констатация угасания развития в рамках старого порядка (парадигмы).

В-четвертых, общество представляет собой множество нечетко оформленных групп людей, которые временно объединяются общими ценностями эстетического порядка, они появляются и исчезают.

В-пятых, повсюду господствует принцип моды, принцип актуальности, поэтому возникает убеждение, что все происходящее игра случая.

Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях:

Публикации в журналах, входящих в перечень ВАК:

1. Калинин А. С. Потребление как образ жизни / А. С. Калинин   // Вестн. КГУ им. Н.А. Некрасова. Вып. № 12 – Кострома: Кос. гос. ун-т им. Н.А. Некрасова, 2006. – С. 147 – 150.

Публикации в других изданиях:

2. Калинин А.С. Философское осмысление проблемы синтеза естественнонаучного и гуманитарного дисциплинарных пространств / А. С. Калинин // Профессиональное образование в провинции – перспективы социокультурного развития северо-востока Костромской области: Материалы региональной научно-практической конференции, 26 апреля 2005 г. - Шарья, 2005 -. – Кострома: ГОУВПО КГУ им. Н.А. Некрасова, 2005. С. 170 175.

3. Калинин А. С. О некоторых практиках постмодерна / А. С. Калинин // Неклассическое общество: векторы развития: материалы Всерос. науч.-практ. конф./Владим. юрид. ин-т; Каф. гуманитар. дисциплин. – Владимир, 2008. – С. 255 – 258.

4. Калинин А. С. О статусе знания в современном обществе / А. С. Калинин // Поветлужье: проблемы, тенденции и перспективы социокультурного развития региона: материалы межрегиональной научно-практической конференции, г. Шарья, 18 апреля 2008 г. / сост. А. М. Базанков, А.П. Липаев. – Шарья: Шарьинский филиал КГУ им. Н. А, Некрасова, 2008. – С. 106 – 113.

5. Булдаков С. К., Калинин А. С. Современная духовная ситуация /

С. К. Булдаков, А. С. Калинин // Поветлужье: проблемы, тенденции и перспективы социокультурного региона: материалы межрегиональной научно-практической конференции, г. Шарья, 18 апреля 2008 г. / сост. А. М. Базанков, А. П. Липаев. – Шарья: Шарьинский филиал КГУ им. Н. А. Некрасова, 2008. – С. 74 – 83.


1 Бодрийяр Ж. Система вещей / Пер. с франц. и сопроводит. статья С. Н. Зенкина М. : Рудомино, 2001. – 222с. -

С. 83.

1 Ролан Барт. Избранные работы. М. 1989. – 589с. - С. 84.

1 Лиотар Ж.-Ф. Зметки о смыслах «пост». Иностранная литература, 1994, № 1, С55.

2 Цит. по: Можейко М. Статья «DEJA VU» (фр. «Уже виденное»). Постмодернизм. Энциклопедия. Минск. 2001.

3 Лиотар Ж.-Ф. Зметки о смыслах «пост». Иностранная литература, 1994, № 1, С. 57.

1 Бауман З. Философия и постмодернистская социология. Вопросы философии. 1993, № 3, С. 56

2 Там же.

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 ||






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»