WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 |

В третьем параграфе «Игра с читателем в “правдоподобие”» исследуются рассказы «Кактус» и «Вне моды», в которых Фет снова обратился к экспериментам в области соотношения жизненного и придуманного материала в сюжетной прозе. В рассказе «Кактус» автобиографический материал, составляющий основу произведения, позволил Фету обозначить свои эстетические позиции и вступить в полемику с современными философскими теориями (с теорией Вл. Соловьева). Этот прием напоминает способ создания первого рассказа «Каленик», в котором Фет художественно развил образ реально существовавшего денщика Каленика, чтобы обозначить свою позицию по поводу актуальной для 1840—1850-х гг. проблематики. Однако «Кактус» отличается от «Каленика» не только композиционной, но и идеологической многоуровневостью, которая заставляет исследователей предлагать различные методы анализа этого произведения7.

В рассказе «Вне моды» за простой сюжетной канвой (герои едут в другую губернию, в середине пути останавливаются в гостинице, ночуют, а наутро опять собираются в дорогу) скрывается сложно организованный внутренний сюжет (внутренний монолог героя-повествователя). Здесь Фет создает автопортрет, описывая свою внешность и раскрывая основы своего миросозерцания, но автобиографический материал, лежащий, казалось бы, на поверхности рассказа, при более детальном анализе раскрывает сложную пространственно-временную организацию произведения. На протяжении всего рассказа Фет словно играет с подлинными жизненными фактами, сначала отсылая читателя к конкретным реалиям своей жизни, а затем возводя эти описания до уровня высокого обобщения. Как и многие другие произведения Фета, этот рассказ имеет философский подтекст, связанный с критическим отношением автора к дарвиновской теории эволюции. В нем Фет последовательно разоблачает дарвиновскую теорию, столь популярную в конце XIX в., и демонстрирует ее несостоятельность перед философией Шопенгауэра, немодной, но горячо любимой Фетом до конца жизни. Рассказ «Вне моды», несмотря на обилие использованного в нем автобиографического материала, выходит за рамки документального. Здесь автор так причудливо соединил свои разрозненные воспоминания, что произведение превратилось в затейливую игру с читателем в «правдоподобие», явившись органичным завершением становления авторского метода Фета-прозаика.

Таким образом, в первой главе мы пришли к выводу о том, что обращение Фета к автобиографическому материалу является осознанным авторским приемом, который он использует при создании своей сюжетной прозы. Частотность, с которой Фет прибегает к автобиографическому материалу, объясняется, как можно судить, тем, что он понимает ценность жизненного материала и не хочет его терять. Это предположение подтверждается обращением Фета в конце жизни к мемуарам. Примечательно и то, что сначала Фет использует традиционную для литературы модель создания художественного произведения — различное комбинирование реальных и вымышленных элементов (рассказ «Каленик», повести «Дядюшка и двоюродный братец» и «Семейство Гольц»). Но одновременно с этим он начинает разрабатывать новый для своего творчества метод создания сюжетных произведений, основу которых составляет преимущественно автобиографический материал (<Корнет Ольхов> и <Полковник Бергер>). Отсутствие вымысла и стремление к документальности повествования являются основополагающими признаками последующей прозы (рассказы «Первый заяц» и «Не те»). В последнее десятилетие своей жизни Фет снова обращается к экспериментам в области соотношения жизненного и придуманного материала в сюжетной прозе. Учитывая предыдущий творческий опыт, он создает композиционно многоуровневый рассказ «Кактус» и рассказ «Вне моды», имитирующий автобиографическое повествование по принципу игры «веришь — не веришь».

Глава вторая «Частная переписка в воспоминаниях А. А. Фета» посвящена описанию тех изменений, которые Фет вносил в письма И. С. Тургенева и Л. Н. Толстого при публикации их в книге «Мои воспоминания». Анализ этого материала позволяет раскрыть специфические черты «цензуры» писем каждого из корреспондентов Фета и, одновременно с этим, выявить механизмы создания воспоминаний, а также охарактеризовать личность их автора.

В первом параграфе «Бытовая сторона жизни в письмах Л. Толстого и Тургенева к Фету» анализируется сокращение Фетом в цитируемых письмах Л. Толстого и Тургенева сведений личного характера, которое объясняется очевидным нежеланием делать интимные подробности своей жизни, жизни Толстого и отчасти жизни Тургенева предметом общественного внимания, естественной человеческой деликатностью. Вместе с тем, сравнивая, какой корректировке подвергались в воспоминаниях письма Толстого и Тургенева, можно легко обнаружить разницу в отношении Фета к своим партнерам по переписке. Фет пытался заретушировать темные пятна на светлом образе писателя Л. Толстого и на фоне толстовского величия изобразить портрет больного, вечно недовольного и хандрящего Тургенева. Ярким примером этого является то, что во всех цитируемых письмах Фет убирает любые сведениями о здоровье Толстого и его семьи, удаляя даже сообщения о смерти близких и переживаниях по этому поводу. Совсем иначе обстоит дело с письмами Тургенева. В них Фет поначалу убирает только названия болезней, заставляя читателя гадать о диагнозе, а потом открывает завесу тайны и отдает на суд читателю все подробности состояния здоровья Тургенева. Немаловажным является и то, что Фет удаляет все упоминания о своих даже невинных болезнях, словно хочет показать читателям, что он в принципе не подвержен недугам и только очень устает и иногда хандрит, что, конечно же, простительно творческому человеку. Создается впечатление, что он пытается «возвысить» себя и Толстого, всегда очень близкого ему, а тургеневские болезни выставляет на всеобщее обсуждение.

Во втором параграфе «Эстетические и идеологические взгляды в письмах Л. Толстого и Тургенева к Фету» анализируется последовательное изъятие Фетом из писем Тургенева и Толстого упоминаний о своей общественной деятельности, о своих политических симпатиях, о направлениях общественной мысли и лицах, близких ему по мировоззрению. Это позволило автору воспоминаний сгладить расхождения по многим вопросам со своими друзьями, которые часто были недовольны его общественной деятельностью, и показать, что великие писатели принимали и одобряли его действия. Таким образом, вследствие намеренных пропусков в письмах Тургенева и Толстого соответствующего материала в исторической перспективе ретушировалась как личность самого Фета, так и его ближайшего окружения. Фет вырезал и переделывал целые куски текстов писем в соответствии со своими взглядами, чтобы общественно-политическая позиция всё более отдаляющегося от него Толстого не вступала в резкое противоречие с его собственными воззрениями, а писательский и общественно-политический профиль Тургенева обретал реальные, часто негативные черты.

В третьем параграфе «Литературное творчество в письмах Л. Толстого и Тургенева к Фету» рассматривается главная тема переписки — творческие планы и работа над литературными произведениями. Тургенев и Толстой часто сообщали Фету о своих литературных планах и давали оценки своим произведениям. Эту часть писем Фет практически никогда не изменял, осознавая читательский интерес к такой информации. Но самое любопытное — это то, что критические оценки творчества самого Фета совершенно исчезли из писем Толстого и Тургенева. Фет активно корректировал ту часть писем Тургенева и Толстого, которая касалась его литературного творчества, однако масштаб этой правки различен. В большей степени правка коснулась писем Тургенева, поскольку Фет хотел, чтобы читатели не увидели влияния знаменитого писателя на его творчество, поэтому он изымал практически все упоминания и подробные анализы своих стихотворений из тургеневских писем. В переписке же с Толстым часть, касающаяся творчества, является наименее откорректированной, и это связано с тем, что Толстой практически никогда не высказывал о поэтическом творчестве Фета никаких суждений, кроме положительных, и не пытался влиять на его творчество.

Итак, анализ опубликованных в «Моих воспоминаниях» писем Тургенева и Толстого показал, что Фет, преподносит их читателю как достоверный документальный материал, однако от толстовских и особенно от тургеневских писем там мало что осталось. Это, скорее, письма Тургенева и Толстого, какими бы их хотел видеть Фет, здесь происходит своеобразная подмена действительного желаемым. Правка писем Тургенева и Толстого Фетом качественно различалась, что было обусловлено его неодинаковым отношением к своим партнерам по переписке. Отношение Фета к Толстому оставалось дружеским на протяжении тех лет общения, которые описаны в мемуарах, а взаимоотношения Фета и Тургенева всегда были очень сложными. И в своих воспоминаниях Фет на фоне великого неунывающего Толстого рисует образ нытика и пессимиста Тургенева, подчеркивая тем самым его земную, неисключительную сущность. На особенности корректировки Фетом писем Тургенева и Толстого повлиял также специфический характер переписки с каждым из этих писателей. Переписка Толстого с Фетом носила личный, интимный характер и походила более всего на задушевную беседу двух старых друзей, испытывающих «жгучий интерес взаимного ауканья» (Фет). Переписку же с Тургеневым можно назвать взаимнополезным сотрудничеством (Тургенев правил стихи Фета, а Фет, став помещиком, помогал Тургеневу по хозяйственным вопросам) и вечным спором на литературной и общественно-политической почве. Это и определяло различный характер правки писем Тургенева и Толстого. Из писем Толстого изымались в основном сведения личного характера, чтобы читатель увидел не простого человека Льва Николаевича Толстого, а писателя Льва Толстого во всем его величии. В более поздних письмах, когда взгляды друзей на жизнь разошлись, Фет также корректировал высказывания Толстого, носящие идеологический и общественно-политический характер. Собственно литературная часть писем, касающаяся творческих планов и отзывов на произведения, является наименее отредактированной, так как Фет и Толстой любили и ценили литературное творчество друг друга. В письмах Тургенева наиболее существенной правке подверглись идеологические и общественно-политические суждения, с которыми был не согласен Фет или которые выставляли его не в лучшем свете. Однако наиболее значительная редактура в письмах вела к тому, чтобы читатель не мог увидеть того литературного влияния, которое оказывал Тургенев на поэтическое творчество Фета. Поэтому из писем изымались упоминания и подробные анализы всех стихотворений Фета, отданных на суд Тургеневу-критику. Обычно влияние Тургенева считается чуть ли не решающим в творческой судьбе Фета, а мнение самого Фета не учитывается. Фет же признавал влияние Тургенева на себя в первые годы знакомства, когда он испытывал к нему «фанатическое поклонение». Но затем он пытается отстоять самобытность своего поэтического дара, нисколько не зависевшего от Тургенева. В целом же фетовская правка писем последовательно работала на то, чтобы читатели не увидели расхождений автора с видными литераторами того времени, чтобы эти письма никак не очернили Фета и не дали повода сомневаться в правильности избранного им жизненного пути. Такая последовательная корректировка писем убеждает нас, что воспоминания Фета — это своеобразное художественное произведение с особыми принципами построения образов героев.

Глава третья «Очерково-публицистическая проза и мемуары А. А. Фета» посвящена событийной и идейной взаимосвязи публицистики и воспоминаний Фета. Это, в свою очередь, определило задачи исследования. Во-первых, был составлен краткий обзор всех очерков и публицистических статей Фета, что позволило не только вписать их в контекст эпохи, но и адекватно охарактеризовать процесс становления авторской концепции. Во-вторых, был поставлен вопрос о некоторых фактических расхождениях в текстах очерков и мемуарах, что уточняет историю создания очерков и дает реальный комментарий для мемуаров. В данной главе мы рассматриваем только очерково-публицистическую прозу, не затрагивая литературно-критическую часть публицистического наследия Фета. Это связано в первую очередь с тем, что исследователей давно заинтересовала литературная критика Фета. И в настоящее время изучению литературно-критического наследия поэта посвящено немалое количество работ, некоторые из которых имеют монографический характер и всестороннее анализируют данный пласт творческого наследия Фета (М. В. Строганов, А. Ю. Сорочан). В то же время очерково-публицистическая проза Фета до настоящего времени не структурирована и не проанализирована исследователями как целостная и самодостаточная часть его творчества. И хотя существует ряд интересных работ (В. А. Кошелев, Н. П. Генералова), на сегодняшний день нет даже полного перечня всех известных публицистических выступлений Фета.

В первом параграфе «Очерково-публицистическая проза как целостная часть творчества Фета» мы представили краткий обзор всех известных в настоящее время публицистических выступлений Фета. Писатель, как можно видеть из этого обзора, не только постоянно обсуждал в периодической печати острые злободневные вопросы современной жизни, но раз в десять лет издавал обобщающие публицистические очерки, в которых подводил итоги развития страны в эпоху глобальных перемен. Фет — автор многочисленных очерков, статей и заметок — постоянно рассуждал о причинах нерадостного настоящего России, глубоко переживал за ее будущее и приводил конкретные способы его улучшения. В этих произведениях Фет затрагивал широкий круг вопросов. Он говорил о причинах рабства народного сознания и пьянства крестьян, об улучшении качества жизни с помощью развития народного образования, воспитания и медицины. Фет писал о причинах изменения классового сознания в высших слоях общества, об их бездеятельности в процессе улучшения жизни страны, а также о путях усовершенствования законодательной базы государства.

Pages:     | 1 || 3 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»