WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

Постмодернистский взгляд на субъект можно охарактеризовать как негативистский. Субъект – продукт определенного типа речевой и дискурсивной практики, точка пересечения дискурсов, мировоззрений, идеологий и т. д. Он полностью зависим от принципов построения языка, оков цивилизации, правил и ограничений, норм, свойственных данному типу культуры, собственных бессознательных инстанций, и благодаря таковой зависимости он теряет идентификацию с самим собой. Кроме того, эго человека нестабильно и способно изменяться и фрагментироваться, что говорит о расщепленном и децентрированном состоянии субъекта. Можно сказать, что сам язык становится субъектом вместо человека – демиурга культуры и преобразователя мира. При рассмотрении всего поля детерминаций субъекта в культуре постмодерна, следуя принципу деконструкции, имеет смысл придать статус субъектности именно этим детерминациям, но не тому лицу, которое они определяют.

Постмодернисты (Р. Барт, Ж. Делез, Ю. Кристева, М. Фуко) романтизируют шизофрению, называя ее основным свойством истинной субъектности. Только шизофреник является свободным индивидом. Субъект культуры постмодерна детерминирован стереотипами и нормами культурной традиции, и настоящим субъектом может быть лишь тот, кто, демонстрируя свою инаковость, выходит за пределы этой традиции и трактуется как свободный индивид – шизофреник. Но шизофреник также отличается от подлинного субъекта тем, что не социализирован, а потому не обладает субъектными качествами.

Р. Барт и М. Фуко рассматривают субъекта сквозь призму понятия «автор». Причем автор понимается не в узком смысле художественного текста, а в смысле текстуальности как широкого явления, охватывающего всю культуру. Автор ткет текст из лоскутков чужих текстов, играет уже готовыми конструкциями, выступая всего лишь посредником между текстом и реципиентом, поэтому его творение не аутентично ему самому. Автор – это не субъект с присущими ему свойствами, а лишь функция дискурса.

Нельзя сказать, что постмодерн абсолютно бескомпромиссно уничтожает субъект. Некоторые теории дают возможность субъекту существовать и реализовывать свои творческие потенции. Так, понятие «основатель дискурсивности» (М. Фуко) выражает причастность субъекта не только к созданию своих собственных творений, но ко всей дискурсивности, его способность создавать не произведение, а возможность для появления других произведений. Собственно, это означает гениальность. Тем не менее в целом постмодерн нивелирует, сводит субъект к функции, расщепленной идентичности, к пустой категории, лишенной своей сущности.

В третьем параграфе «От дихотомии субъекта модерна и постмодерна к универсализму субъектности» проводится сравнительный анализ двух пониманий субъекта. Субъект модерна и субъект постмодерна суть полюса на шкале субъектности, в модели которых возможно осмысление самого феномена субъектности в пространстве массовой культуры. Однако оптимальное состояние субъекта не ассоциируется ни с тем, ни с другим. Автором высказывается идея, согласно которой подлинный субъект – именно тот, который в наибольшей степени соответствует реальности – занимает некое срединное место между субъектами модерна и постмодерна. Он вместе с присущими ему качествами не является монументальным, как утверждало модернистское видение субъекта, но в то же время его нельзя назвать в полной мере зыбким и расщепленным, как это предполагают постмодернисты. Настоящий субъект находится в месте зазора, соприкосновения этих двух парадигм, одна из которых его абсолютизирует, а другая – уничтожает. Наиболее осмысленным является усредненное понимание субъектных характеристик, а значит, и самого субъекта. Так мы приходим к осмыслению термина «субъектность», которую следует представлять в виде некоей градации, шкалы, простирающейся от модернистской точки зрения до постмодернистской и вбирающей в себя различные культурные зоны субъекта. Именно тот зазор, который находится между ними, является выражением существующей субъектности, где фокус ее восприятия определен оптимальным образом.

Вторая глава «Феномен массовой культуры и масс» посвящена осмыслению таких явлений современной социальной действительности, как массовая культура и масса. В ней анализируется сущность этих феноменов и характера их взаимосвязи.

В первом параграфе «Проблема понятийной репрезентации массовой культуры» речь идет о массовой культуре как феномене, характерном для общества в целом. Многие исследователи рассматривают массовую культуру как явление, оказывающее негативное влияние на социум в целом и субъекта в отдельности. Такая позиция выражает некую однобокость и потому не может быть объективной. Автор высказывает мысль о необходимости разделять масскульт на уровни, каждый из которых обладает своим культурным потенциалом, что, в свою очередь, позволяет говорить о различной специфике влияния массовой культуры на субъекта. Так, целесообразно рассматривать массовую культуру как конструкт, состоящий из трех уровней: высокий (арт), средний (мид) и низкий (китч). Считается, что масскульт – явление, широкое в количественном смысле, но низкое в качественном. Однако такое мнение может рассматриваться как попытка редуцирования изучаемого объекта. На самом деле масскульт представляется как совокупность разных по своему качеству и количеству культурных продуктов, своим единством образующих сложное тело массовой культуры. Осмысление сущности массовой культуры может лежать как в плоскости количества и качества, так в плоскости уровневого (иерархического) ее представления.

Рассматривая соотношение массовой культуры и элитарной, автор выходит на понимание элиты в соответствии с двумя типами ее описания: 1) это привилегированная прослойка общества, представители которой занимают высокий социально-профессиональный статус (среди которых могут быть потребители китча) – социально-статусное понимание; 2) это совокупность индивидов, определяемая расположением к высокой форме культуры – культурологическое понимание. Мы берем во внимание именно второе описание элиты, которое соответствует непосредственно культурной проблематике, в отличие от первого, имеющего отношение лишь к социальному статусу и материальному достатку. Критериями, разделяющими массовую культуру и элитарную (равно как уровни масскульта друг от друга) служат степень сложности, интеллектуальной глубины и эстетической насыщенности произведений и наличие нравственного компонента. Учитывая иерархическую модель массовой культуры, она перестает противопоставляться элитарной культуре, а в некотором роде сращивается с ней, и точкой этого соединения выступает арт-культура.

Постмодерн разрушает демаркационную линию между массовой культурой и элитарной и сводит всю культуру к массовой, которая создает иллюзию субъектности и лишает подлинного субъекта онтологической данности. Однако постмодернистское представление массовой культуры можно назвать тупиковым, так как изучаемое понятие редуцируется настолько, что сводится к пустой категории.

Во втором параграфе «Феномен бессубъектности массы как потребителя китч-культуры» основное внимание уделяется феномену массы.

В научной литературе существуют различные формы понятийной репрезентации массы. Но далеко не все определения характеризуют массу с культурной точки зрения, и поэтому мы примем во внимание те концепции, которые рассматривают массу а) как культурный феномен; б) как явление, которое поддается описанию через призму субъекта.

Если характер отношения исследователей к массовой культуре можно описать понятиями «отрицательно» или «нейтрально», то к массе отношение, как правило, резко критическое. Это связано с тем, что масса чаще всего рассматривается как совокупность индивидов, лишенных субъектных качеств. Она бессознательна, неразумна, импульсивна, вульгарна, консервативна, покорна, боязлива перед свободой и неспособна ею распоряжаться, гомогенна (индивиды ничем друг от друга не отличаются). Именно так массу представляют Ж. Бодрийяр, Э. Канетти, Г. Лебон, Ф. Ницше, Х. Ортега-и-Гассет, В. Райх, Э. Фромм. Конечно, концепции этих философов в некоторых пунктах противоречат друг другу, но вместе с тем они во многом дополняют одна другую в смысле выделения основных признаков массы.

Несмотря на резкую критику массы, исследователи не склонны так же резко критиковать массовую культуру, как и саму массу, в чем и заключается определенное противоречие. Но его можно избежать, если представить массовую культуру не только как культуру массы, но и как культуру социума в целом. Масса – это потребитель не массовой культуры, а лишь отдельного ее (но вместе с тем и самого широкого по степени распространенности) продукта – китча. Гегемония масс, их количественное распространение объясняется тем, что продукция китч-культуры является самым распространенным потоком массовой культуры и едва ли дает возможность проявлять себя более высоким уровням масскульта (миду и арту).

Автор выделяет два понимания соотношения массы и общества:

1.Современное общество благодаря процессам урбанизации и индустриализации, возникновению мегаполисов и технических средств распространения информации превращается в массовое общество. В таком случае мы находим понятия современного общества и массы содержательно близкими. Эквивалентом массовости здесь выступает совсем не «низкий уровень культуры», а в первую очередь «серийность» (производства), «тиражированность», «множественность». Такой подход мы назовем социологическим.

2.Масса и общество – явления не только не тождественные, но и противоположные; они поддаются рассмотрению сквозь призму культуры. Масса – представители низших уровней культуры (китч), а общество – высших (мид, арт). Этот подход можно назвать культурологическим.

Но только противопоставление массы и общества подчеркивает наличие субъектности внутри второго и ее отсутствия внутри первого; поэтому мы рассматриваем проблему субъекта в массовой культуре с позиции именно второго подхода. Массовая культура – атрибут не только массы, толпы, но и практически всего общества, тех классов, групп и объединений, которые по определенным признакам «возвышаются» над массой. И в таком случае снимается аттрактивное противоречие между массой и массовой культурой. Становится вполне понятным и оправданным негативное отношение к первой и двойственное отношение ко второй.

Масса характеризуется культурной бездуховностью. Она проявляет конформность, которая указывает на отсутствие субъектной целостности индивидов, включенных в массу. Мода, реклама и любые воздействия извне детерминируют поведение массы, что говорит о неспособности индивидов, ее составляющих, к самодетерминации и самоидентификации. Масса не осознает манипуляционного действия некоторых внешних влияний, что указывает на неосознанный характер ее поведения. Все это позволяет сделать вывод о бессубъектном характере масс.

Третья глава «Влияние китч-культуры на субъекта» посвящена рассмотрению особенностей воздействия массовой культуры на субъекта и субъектные качества. Уделяется внимание функциям массовой культуры, средствам массовой информации, моде и рекламе, а также уровням массовой культуры – феноменам, которые в своей совокупности образуют целостный конструкт, оказывающий одновременно как конструктивное, так и деструктивное влияние на субъекта.

В первом параграфе «Роль субъектности в современном обществе потребления» подвергается осмыслению субъект, помещенный в контекст современного потребительского общества со свойственными ему особенностями массовой культуры. Это контекстуальное поле противоречивым образом воздействует на субъект: как адаптирует его к социуму, так и манипулирует им.

Большое внимание уделено концепции З. Фрейда о том, что культура создает невротика вследствие того, что субъект не может вынести ограничений, налагаемых культурой. Но вместе с тем именно в культуре человек становится человеком. Современная массовая культура предлагает определенные идеалы. Основной идеал – гедонизм, который ставит развлечения на первое место, а интеллектуальный труд (и труд вообще) лишается своего привилегированного положения. Герои, образцы поведения – это в основном персонажи массового искусства (тиражируемых фильмов, книг и т. д.). Снижение интеллектуальности и стремление к наслаждениям приводит, в свою очередь, к снижению общего уровня нравственности. Культивирование идеала, согласно которому жить надо богато, а само это материальное благосостояние должно приобретаться легко, без излишней напряженности, является одной из причин преступности. К тому же содержание текстов массовой культуры, а также молодежной субкультуры зачастую совпадает с текстами криминальной субкультуры, что говорит о кризисном состоянии культуры вообще. Происходит криминализация культуры, когда преступное искусство (так называемый шансон, романы и кинофильмы, романтизирующие преступность) и образ жизни в целом «входят» в массовую культуру безо всякого ее сопротивления этой интервенции.

Массовая культура формирует гедониста, основная направленность которого – принцип наслаждения (а не реальности). Представляется, что современный масскульт скорее не ограничивает человека, а направляет его жизнедеятельность на реализацию этого идеала, скорее говорит не о том, что делать нельзя, а о том, что делать надо. Невротиком человек становится из-за популяризации низменных ценностей, танатальных не только в физическом, но и в духовном смысле, антагонистичных человекотворящим качествам. В современных условиях далеко не каждый молодой человек способен достичь этого пресловутого идеала, поскольку общее материальное благосостояние масс не соответствует его реализации. В таком случае – по аналогии с теорией Фрейда – формируется невротик, который стремится стать богатым и уважаемым в обществе, соответствовать данному идеалу, но у него это не получается. И возникает классическое противоречие между принципом наслаждения и принципом реальности: первый требует одного, а второй ограничивает в достижении идеалов первого. С одной стороны, культура создает возможность субъекту для самореализации путем преодоления трудностей, а с другой – превращает субъекта в невротика (в основном вследствие трудностей или недостижимости идеала).

Идеал «райской жизни» скорее представлен в виде статичного состояния, в то время как подлинный субъект должен постоянно развиваться в процессе жизни и не останавливаться на достигнутым. То есть идеал должен быть всегда недостижим, и это нормально; своим существованием в сознании субъекта он мотивирует последнего на саморазвитие.

Pages:     | 1 | 2 || 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»