WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

Философия выступает и характеризуется как знание, наряду с теоретическим срезом несущее в себе обязательную мировоззренческую направленность. Метафоры же не только выражают, но и задают переживание отношения к описываемому положению человека в мире. Двойственность метафоры, слитость в ней концептуального и эмоционально-насыщенного образа соответствует двойственности определения философии в качестве теоретической сферы и формы мировоззрения.

Для философии характерна процессуальная рефлексия над основаниями как постоянная интенция, направленность к обнаружению глубинных и фундаментальных детерминант наблюдаемых явлений. С этой точки зрения привлекает к себе внимание такая черта метафоры, как многоуровневость: в самом строении метафоры заложено движение от одного смыслового слоя к другому, более глубинному, необходимость интерпретации.

Рассматривая метафору как форму выражения идеи, которая укоренена в художественном познании, но может транслироваться и в контекст других видов познания, можно указать также на следующие основания присутствия метафоры в философии. Во-первых, оно может быть рассмотрено как проявление общего гносеологического процесса проникновения одних видов познания в другие. Далее, философия имеет ряд особенностей, сближающих ее именно с художественным познанием, причем некоторые направления в философии программно ориентированы на такое сближение. Наконец, целый ряд существенных свойств метафоры может быть поставлен в соответствие специфическим особенностям философии как вида познания, что определяет внутреннюю интенцию философии к использованию метафоры. Таким образом, вырисовывается следующая логика. С одной стороны, метафора все время вносится в философию как составляющая художественного способа освоения реальности. С другой стороны, метафора представляет собой один из адекватных природе философского знания способов формирования и выражения мысли. Поэтому метафора, попадая на философскую почву, эффективно на ней приживается – в отличие, в частности, от науки, где метафорическое выражение является возможным, но неизбежно остается периферийным вариантом построения дискурса.

Во второй главе «Метафора в модификациях философского знания» дана характеристика способов построения и использования метафоры в различных типах философского знания. Не ставя своей целью дать сколько-нибудь полный обзор основных этапов исторической эволюции или актуального многообразия философии, автор попытался выделить некоторые типы философствования, стремясь показать, что метафора естественным образом находит свое место в каждом из них.

В § 1 «Метафоры в становящейся философии» анализируется роль метафоры в контексте греческой философии. Греческая философия рассматривается как становящаяся в том смысле, что именно в ней впервые были выделены и сформулированы основные проблемы, которые предстояло решать философии.

В становящейся философии первоочередными являются онтологическая и номинативная функции метафоры. Прежде всего номинативная функция метафоры проявилась в обозначении Вселенной как «космоса». Показано, что метафорическое содержание тезиса «мир – космос» не просто породило синоним слова «мир», обогативший словарь, но в свернутом виде представляет собой новое видение мира.

Особенно важна метафора для описания невидимых, божественных, ментальных миров. Для иллюстрации данного утверждения в работе дан анализ метафорического происхождения и использования трех философских терминов, введенных Платоном: «демиург», «эйдос», «Благо». Сущность души также описывалась в античности через метафоры, в связи с чем в работе проведен сравнительный анализ метафор «душа – книга» и «душа – восковая дощечка», а также метафор «крылья души» и «тело – одежда души».

Ряд античных метафор характеризует само функционирование философии – все, что относится к речи, дискуссии, спору. В частности, для описания диспута, диалога у Платона использованы метафоры войны, борьбы, противостояния, но не только они: платоновский Сократ не воюет, он играет и охотится за истиной. Интересна метафора, когда говорящий является ваятелем, а слова – воском или другим материалом, из которого он лепит образы. Возможно, что эту метафору можно оценить как одно из описаний механизма создания и функционирования самой метафоры.

Таким образом, метафоры в греческой философии используются прежде всего для формирования философских терминов, причем наряду с новым философским смыслом слова зачастую продолжает использоваться его первоначальное «бытовое» значение, что делает особо гносеологически выразительными метафоры античной философии. Метафоры незаменимы, когда необходимо изучить и описать сложные психические процессы; они также нужны для описания мира как единого целого, т.е. с помощью метафор конструируются онтологические взгляды.

Специфика метафоры в философии античности – ее развернутость, и процесс развертывания метафоры формирует структуру авторского текста. Заимствование метафор между авторами является свидетельством цельности греческой философии; но сама метафора является «благодатной почвой» для заимствования, поскольку дает возможность, в зависимости от разных целей и задач, наполнить ее новым смыслом, высветить иные ассоциации.

В § 2 «Метафоры в сциентистски-ориентированной философии» в качестве классического варианта указанного типа философствования рассмотрена западноевропейская философия конца XVI – XVII вв., поскольку ориентация на науку и познание – едва ли не наиболее яркая черта философии этого периода. В данном разделе автор стремился выявить, как сами философы Нового времени оценивали роль и значение метафоры в философии и науке, а также исследовать, для каких целей метафора применяется в их произведениях.

Ф. Бэкон указывает прежде всего на объяснительную функцию метафоры – она необходима для прояснения результатов познавательной деятельности: когда в науке открывается нечто новое, ранее неизвестное, понять это большинство людей может лишь при обращении к чему-то знакомому, сравнению с чем-то известным. Таким образом, Ф. Бэкон безусловно признает полезную роль метафоры в обосновании и прояснении результатов познавательной деятельности. По мнению автора, возрастание значимости данного аспекта функционирования метафор связано с том, что при возрастании теоретичности философии и ее ориентированности на научность задача трансляции результатов философского и научного познания в общественное сознание становится относительно самостоятельной.

В то же время метафоры в философии Нового времени нередко соотносятся с заблуждением, неправильным употреблением слов. Но в критическом отношении к метафоре, которое демонстрируют Ф. Бэкон, Т. Гоббс и другие философы этой эпохи, и в применении метафор в их философских произведениях нет противоречия. Метафора, по их мнению, не должна употребляться в конкретно-научном исследовании, в контексте эмпирического описания, на уровне теоретической фиксации фактов. При этом метафора широко применяется для риторического обоснования, популяризации и пропаганды полученных результатов.

Соединение номинативной функции метафоры с созданием яркого и запоминающегося, рассчитанного на определенное восприятие образа проявляется в ряде программных терминов гносеологии Ф. Бэкона, прежде всего в понятии «идолов познания». При более широком рассмотрении можно утверждать, что и все основные принципы своей философии Ф. Бэкон выразил через метафоры. Главная задача Бэкона – разработать орудие (органон) или метод наук. Главная область применения этого метода – естественные науки или изучение природы. В диссертации рассмотрены метафоры, которые сопровождают каждое из указанных положений. Так, разрабатывая индуктивный метод, Бэкон постоянно сравнивает работу «голой рукой» с работой «голым разумом», рассуждая об умственном орудии, необходимом разуму.

В Новое время появляется новое направление использования метафор – для критического анализа: при переосмыслении ранее развернутой метафоры с вкладыванием в нее противоположного смысла (как происходит, например, с аллегорией пещеры, заимствованной Бэконом у Платона) рельефно обнаруживаются точки расхождения, ключевые пункты несогласия, особенности авторской философской концепции. Убедительная интерпретация метафоры при таком построении отчасти замещает логическую аргументацию. Отмечается также соединение ключевых функций метафоры (инструментальной, объяснительной, этико-эмоциональной): аллегория выполняет задачу понятного, яркого и интересного объяснения и популяризации определенной философской концепции, с опорой (например, при использовании мифологических образов) на авторитет традиции.

При построении индуктивных обобщений в сциентистской философии метафора нередко выступает как ядро аналогии, способ ее фиксации или выражения. Метафора в науке маркирует точку первичного эвристического прорыва, сопоставляющего ранее несравнимое и обнаруживающего глубинное единообразие; это отправная точка для дальнейшего, уже собственно-научного рассуждения. В сциентистской философии метафора оказывается, таким образом, одним из средств построения универсальной картины мира.

В § 3 «Метафоры в неклассической философии» сделана попытка продемонстрировать некоторые новые моменты в использовании метафор в философии на материале философских работ Ф. Ницше. Ницше рассматривается как идеолог нового способа философствования, выразитель тенденций, которые определяют облик неклассической философии. Реформа всей прежней философии и культуры с точки зрения ее смыслового наполнения, по его убеждению, должна сопровождаться реформой языка и может происходить только через такую реформу. И в этом новом языке философии метафора выходит на первый план.

Как произведение, где метафора господствует и определяет стиль философского изложения, может быть рассмотрена прежде всего программная работа Ф. Ницше «Так говорил Заратустра». «Так говорил Заратустра» – это метафора в метафоре. Все произведение – это миф, аллегория, развернутая метафора странствий Заратустры; кроме того, в своих проповедях ницшевский Заратустра и сам постоянно использует метафоры, смелые сравнения, яркие образы. Таким образом, возникает новая сторона в функционировании философской метафоры. Когда плотность метафор достигает уровня, при котором отдельные метафоры смыкаются, покрывая все пространство текста, само по себе взаимодействие метафор порождает и генерирует новые смыслы. Метафоры перетекают друг в друга, дополняют друг друга, взаимно высвечивая каждый раз новые грани смыслов. Таков в своей идеальной интенции стиль новой философии.

Особенностью метафорической терминологии Ницше является многозначность: в слова вкладывается спектр смысловых значений, кроме того, основные метафоры поддерживаются и переопределяются дополнительными. Так, сначала Ницше вводит термины «аполлоновское» и «дионисийское» для анализа искусства (а именно, греческой трагедии), а затем все более расширяет значение этих понятий. Разрабатывая эту основную метафору, Ницше вводит вторичные, дополнительные метафоры: мир сновидений или иллюзии и мир опьянения. По мере развертывания философской концепции термины «аполлоновское» и «дионисийское» уже не ограничиваются областью искусств: они становятся понятиями, противопоставляющими природу и культуру, индивидуальность явления и глубинную всеобщность бытия.

Используя термины-метафоры, Ницше иногда возвращается к их первоначальному значению, в этом случае понимание этих слов может стать буквальным. Это способ образования и использования терминов, не свойственный сциентистски-ориентированной философии и науке. Кроме обозначения определенной философской идеи, концепции, такой способ, воздействуя на сознание, изменяет привычное восприятие текста, оставляет читателя в напряжении, что призвано способствовать более глубокому пониманию идеи.

Одной из основных функций метафоры является функция эмоционального воздействия. Именно свойство эмоционального воздействия казалось философам-рационалистам неприемлемым, когда дело касалось познания и языкового оформления его процесса и результатов. Эмоциональность считалась противоположной объективности и беспристрастности. Но для неклассической философии функция эмоционального воздействия выполняет важную задачу, способствуя разрушению стереотипов. Именно через метафоры оспаривает Ницше идеи милосердия, социального прогресса, равенства, пацифизма, веры в Бога и т.д. Истинам христианства он противопоставляет «смерть Бога» и понимание морали христианства как «рабской морали», ценностям демократии и традиционной морали – представление о них как о «стадном чувстве». Проповедуя, что человек толпы – это еще не человек, Заратустра у Ницше делает это через эмоциональное воздействие, используя метафоры презрения, метафоры отвращения: обезьяна, земляная блоха, ядовитые базарные мухи и т.д. Таким образом, эмоционально-экспрессивная функция метафоры, которая в сциентистски-ориентированной философии является дополнительной и необязательной, не влияет на содержание и изложение философской идеи, а лишь добавляет выразительности и расставляет смысловые акценты, в неклассической философии является необходимой именно для формирования и выражения идеи.

В § 4 «Метафоры в философии постмодернизма» рассмотрены особенности использования метафоры в философии, которая строится и презентует себя как анти-классическая. Постмодернизм отказывается от четкого выделения структуры философии, от понятийно-категориального аппарата классической философии, и взамен вводит свой собственный. Метафора при этом выступает ключевым инструментом ломки старой логической системы и выхода за пределы рациональности.

Философия постмодернизма опирается на идею постметафизического мышления, т.е. отказа от метафизики, от любой попытки построения единой и системной концептуальной модели мира. Использование и приоритетные функции метафор приобретают в связи с этим ряд специфических черт. Во-первых, метафоры строятся на системе свободных ассоциаций. Язык обладает свободой от объективной логики, в игре слов причинные связи распадаются, такая игра насыщена ассоциациями. Во-вторых, постмодернизм не признает какой-либо главной, ключевой метафоры, вокруг которой строится текст; альтернативой развертыванию главной метафоры становится ризома.

С точки зрения философии постмодернизма, полисемии, естественной многозначности и метафоричности языка недостаточно для активной деконструкции. Неклассическое признание плюрализма смыслов замещается концептом «рассеивания». Свободное использование метафоры представляет для Деррида горизонт гуманитарного знания; за ним – качественно отличное от простой полисемии, не контролируемое человеком «рассеивание смысла».

Pages:     | 1 | 2 || 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»