WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |

На русских историков значительное влияние оказали идеи Г.В.Ф. Гегеля, Г.Т. Бокля, Г. Спенсера, К. Риттера, в том числе идея географического детерминизма, наличия исторических и неисторических народов в истории, всемирно-исторического процесса и т.д. Как следствие в трудах европейских исследователей обозначаются субъекты всемирной истории: Запад, Восток, Европа, Азия. Важнейшие события мировой истории, по мнению европейских ученых, происходили на «Востоке» и «Западе». При этом «Запад» выступал пространством цивилизации и просвещения, а «Восток» полной его противоположностью.

Среди русских историков первой половины XIX в., оказавших влияние на формирование пространственных представлений русского исторического сообщества второй половины XIX в. были Н.М. Карамзин, Н.А. Полевой, Н.Г. Устрялов, М.П. Погодин. В их сочинениях природно-географическому фактору также уделялось внимание, однако ему не придавалось решающее значение. В трудах русских историков первой половины XIX в. отчетливо просматривались компоненты «ментальной карты»: Север, Юг, Запад, Восток, Европа, Азия. Исторический процесс русским историческим сообществом первой половины XIX в. рассматривался по оси «Север-Юг».

Перед русскими историками второй половины XIX в. стояла задача определения места России в предложенной системе координат: «Север-Юг», «Запад-Восток». Переосмыслив содержание компонентов «ментальной карты» русское историческое сообщество формировало конфессиональную, государственную, культурную идентичности России.

Во втором разделе «Путешествие как фактор формирования представлений о пространстве русских историков второй половины XIX в.» рассматривается роль заграничных путешествий в формировании пространственных представлений русских историков. Анализируется количество выезжающих за границу русских историков, их цель, задачи, маршрут путешествия. Заграничные путешествия выступали не только средством диалога русского исторического сообщества с европейским научным миром, но и важной, неотъемлемой составляющей в подготовке профессионального становления и развития русских историков второй половины XIX в.

Русские историки через путешествия формировали собственное представление о Европейском пространстве. На «ментальной карте» русских историков второй половины XIX в. появляются своеобразные «локусы» - университетские центры: Берлин, Париж, Рим. На период обучения в европейском университете и пребывания за границей для русских историков Европа помимо России становится еще одним центром их «ментальной карты». Такое «удвоение» центра являлось особенностью их пространственных представлений. Европа выступала «научным центром», а Россия «центром духовным», с которым связывались все надежды и чаяния русских историков и не прерывались связи в период их пребывания за границей. По возвращению домой Европа как «центр» в сознании историков трансформировалась в «место памяти», пространство различных символов.

Во второй половине XIX в. в русском историческом сообществе были распространены две «ментальных карты». Одна из них характерна для группы историков, посетивших Европу в ходе своего заграничного путешествия (С.М. Соловьев, К.Н. Бестужев-Рюмин, А.Н. Пыпин и др.). Их «ментальная карта» складывалась на основе непосредственного контакта с Европой, посредством ярких переживаний и эмоций, впечатлений от совершенного путешествия, а также установления исследовательских контактов с европейскими учеными. В «ментальной карте» русских историков, не выезжающих за пределы России (В.О. Ключевский, Н.И. Костомаров, Е.Е. Замысловский и др.), Европа также занимала особое место. Однако восприятие этого пространства у этой группы русского исторического сообщества являлось косвенным, опосредованным, так как основную информацию об этом «научном пространстве» они получали из книг, писем или непосредственных контактов со своими друзьями историками, побывавшими в Европе. Образ Европы у этих историков был более символичный, цельный и непротиворечивый, в отличие от тех историков, которые Европу посетили. Путешествие как фактор формирования пространственных представлений играет важную роль в разрушении символического и открытии реального пространства.

В третьем разделе «Научная коммуникация русских историков второй половины XIX в» особое внимание уделяется формам взаимодействия русских историков со своими коллегами. Спецификой пространственных представлений русских историков являлась значимость столицы как научного центра. Университет был одним из неотъемлемых компонентов «столицы». Он представлял собой сосредоточение науки и образования, духовной и политической сферы. Без университета пространство теряло привлекательность для исторического сообщества. Университет как основной компонент маркировки пространства приводил к формированию особой «столичной ментальной карты».

Помимо университета особую ценность для полноценной исследовательской деятельности русских историков второй половины XIX в. представляли архивы, библиотеки, музеи, располагавшиеся в основном в «столицах» - Москве и Петербурге. Вследствие этого туда так стремились попасть представители русского исторического сообщества.

Общение русских историков проходило также рамках кружков и журфиксов, на заседаниях которых между историками происходил обмен мнениями, идеями и открытиями. В Москве и Петербурге существовали кружки историков, членами которого были К.Н. Бестужев-Рюмин, М.М. Богословский и др.

Такой интенсивной интеллектуальной среды не хватало «провинции». Отличия столичного университетского общества от провинциального описал в своих письмах к А.Н. Пыпину Д.А. Корсаков. Русские историки в своих письмах подчеркивали нежелание уезжать из столицы и рассматривали его как немыслимый шаг.

Русские историки второй половины XIX в. были единодушны в определении «столиц», однако относительно университетской «провинции» единого мнения не было. Для них университетские «провинции» не являлись равноценными пространствами и значительно отличались друга от друга. В представлениях русского исторического сообщества прослеживалась прямая зависимость степени «провинциальности» университета и города от удаленности от «столиц».

. Для провинциальных историков провинция являлась значимым и ценным пространством. В ее оценке они применяли критерии, предложенные «столичными» историками. Их «ментальная карта» представляла собой разновидность «ментальной карты» русского исторического сообщества второй половины XIX в., в которой ведущее место помимо университета, отводилось такому критерию как уровень образованности пространства.

Недостаточность непосредственного взаимодействия между представителями исторической науки несколько компенсировалось интенсивной перепиской между ними.

В среде русских историков второй половины XIX в. наблюдается формирование особой интеллектуальной среды, и как следствие своеобразной «ментальной карты столичного историка». Центральное место в ней занимает университет, что определялось интенсивными межличностными коммуникациями русских историков. Взаимодействие между историками в рамках университетов, архивов, библиотек, журфиксов происходило складывание целостного «интеллектуального ландшафта».

В главе 2 «Структура пространственных представлений русских историков второй половины XIX в» раскрывается содержание основных интеллектуальных конструктов, образующих «ментальную карту» русских историков второй половины XIX в.

В первом разделе «Север» и «Юг» - компоненты «ментальной карты» русских историков второй половины XIX в.» внимание уделяется содержательному наполнению русскими историками конструктов «Север» и «Юг», особенностям их употребления в исторических сочинениях, изменению оценочных характеристик этих конструктов.

Использование конструктов «Север» и «Юг» русским историческим сообществом являлось уже сложившейся историографической традицией, так как любое осмысление пространства сопровождалось процессом определения его границ, локализации, фиксацией его местоположения относительно сторон света, значимых и ценных пространственных объектов и т.д.

Конструкты «Север» и «Юг» в исторических сочинениях и школьной учебной литературе второй половины XIX в. являлись базовыми, основными для формирования государственной и культурной идентичности. Русские историки именно в этой сетке координат определяли местоположение первоначально славян, затем Киевской Руси, а впоследствии и Московского государства. Этих конструктов было достаточно для осмысления не только своего, но и всего остального пространства.

С помощью конструктов «Север» и «Юг» С.М. Соловьев, В.О. Ключевский, Е.Е. Замысловский и др. подчеркивали особенности расселения славян, выявляли специфику характера населения, описывали внешнее окружение славянских племен и т.д.

Европейская традиция закрепила за Севером статус варварского пространства, а Юга - как пространства цивилизации. В представлениях же русских историков «Север» представал положительным пространством, а «Юг» - отрицательным. Русским историческим сообществом подчеркивалось, что именно на Севере происходил процесс появления, формирования и дальнейшего укрепления государства. «Север» в представлениях русских историков второй половины XIX в. устойчиво ассоциировался с понятием «цивилизация». «Юг» в русской исторической традиции был пространством нестабильным, населенным многочисленными кочевниками и казаками, являющимися непосредственной угрозой рубежам государства.

С помощью насыщенных смысловых конструкций русские историки не только формировали отрицательный образ Юга и положительный образ Севера, но и конструировали государственную, культурную идентичность.

Во втором разделе «Восток» и «Запад» в пространственных представлениях русских историков второй половины XIX в.» рассматриваются содержательные и оценочные оттенки конструктов «Восток» и «Запад» и их смысловые изменения.

Конструкты «Восток» и «Запад» в научных исследованиях С.М. Соловьева, Н.И. Костомарова, К.Н. Бестужева-Рюмина и др. первоначально наполнялись исключительно географическим содержанием. В сочинениях русских историков находит отражение также мифологический образ «Запада», который соотносился с Адом, и «Восток», являющийся Раем. Эта мифологическая ось основывалась и опиралась на представления о христианском Востоке, который ассоциировался с Византией.

В описании русскими историками в своих исследованиях нашествия монголов на Русь и падения Константинополя наблюдается изменение в наполнении конструкта «Восток». «Мифологический» Восток со всеми положительными характеристиками в сочинениях русского исторического сообщества отходит на второй план. Конструкт «Восток» усложняется и дополняется другими устойчивыми образами, представляющими многослойные и неоднозначные конструкции. Один из этих образов соотносился у русских историков с Азиатским Востоком, который выступал чужим компонентом и ассоциировался с кочевыми ордами, несущими разрушение. В изображении русскими историками событий XVI в., обнаруживается изменение содержания конструкта «Азиатский Восток». Ведущими понятиями для характеристики восточной территории становятся понятия «Азия» и «Сибирь». «Восток» наполняется сугубо географическим содержанием и превращается в географическое направление колонизационного процесса. В XIX в. с конструктом «Восток», с одной стороны, с четко ассоциировалась Турция, с другой стороны, угнетенные славянские народы.

Насыщенный и неоднозначный «Восток» в сочинениях русских историков дополнялся не менее сложным конструктом «Запад». Он выступал понятием собирательным и неустойчивым.

В исследованиях русских историков актуализацию получил образ католического Запада, противостоящего православному Востоку. Особую отрицательную коннотацию «Запад» приобрел в сочинениях русского исторического сообщества при описании нашествий, агрессии, угрозы. Этим понятием русские историки объединяли народы, которые вели войны с Древнерусским государством: немцы, шведы, поляки и т.д.

Эпоха Просвещения изменила отношение к Западу. В сочинениях русских историков обозначается образ просвещенного «Запада», который не представлял угрозы ни конфессиональной, ни внешнеполитической. Он являлся источником знаний для России.

На «ментальной карте» русских историков второй половины XIX в. находили отражение такие компоненты как «Север», «Юг», «Запад», «Восток». В случае формирования государственной идентичности русские историки использовали конструкты «Север» и «Юг». Прослеживается прямая зависимость: чем дальше от Севера, тем меньшую ценность, значимость, представляло это пространство. При конструировании конфессиональной идентичности русское историческое сообщество применяло конструкты «Запад» и «Восток». Отнеся Россию к «Востоку», русские историки обозначили тем самым иерархию окружающего пространства. Все, что к «Востоку» не относилось, воспринималось как враждебное, чуждое и опасное. При формировании цивилизационной идентичности русскими историками использовались пары конструктов: «Север-Запад», если необходимо было подчеркнуть статус цивилизационного пространства и «Юг-Восток» для обозначения нецивилизованной территории.

В третьем разделе «Интеллектуальные конструкты «Европа» и «Азия» на ментальной карте русских историков второй половины XIX в.» раскрываются содержание интеллектуальных конструктов «Европа» и «Азия», особенности применения этих конструктов русскими историками.

Конструкт «Европа» оформляется в течение XVIII-XIX вв. под влиянием эпохи Просвещения и процесса европеизации. В результате в смысловом наполнении конструкта исчезает семантический компонент угрозы. Первоначально в сочинениях русских историков «Европа» выступала в качестве географического объекта, пределом которого был Уральский хребет.

Интеллектуальный конструкт «Европа» в сочинениях С.М. Соловьева, В.О. Ключевского, К.Н. Бестужева-Рюмина ассоциировался с цивилизацией, просвещением, культурой и наукой. Стремление многих государств войти в Европу, остро обозначило необходимость конкретизации этого конструкта. Таким новым конструктом явилась «Западная Европа», именно с ней ассоциировалась Европейская цивилизация.

Во второй половине XIX в. актуализируется конструкт «Восточная Европа», в контексте формирования идентичности Западной Европы. В большинстве случаев, исследователями XVIII в., а потом и XIX в. понятие «Восточная Европа» большей частью употреблялось как синоним «Россия». С.М. Соловьев подчеркивал, что Россия - есть Европа, но отличная, своеобразная, непохожая на Западную Европу. Основной акцент в конструктах «Западная Европа» и «Восточная Европа» русский историк делал на понятии «Европа». Эпитеты же «восточная» и «западная» помимо географической нагрузки, выражали уникальность и неповторимость этих пространств.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»