WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     ||
|

Во второй половине XIX в. в период бурного развития антропологии и этнографии особое внимание европейских и русских ученых уделялось вопросу взаимодействия колонизаторов и покоренных ими племен. В рамках данного направления излюбленной темой для дискуссий у исследователей русского населения в Сибири стала культурная роль русских на востоке империи. Ученые пытались разрешить следующие вопросы: насколько русский народ был развит, чтобы не подчиниться подавляющему влиянию большинства «инородческих» племен и быть проводником цивилизации, а также насколько восток способен к принятию «гуманной цивилизации запада» Признанными исследователями данных вопросов были историки П. А. Ровинский и А. П. Щапов, опубликовавшие серии статей в изданиях сибирских отделов Географического общества.

Известный славист и путешественник П. А. Ровинский признавал некоторые изменения в русском населении под воздействием окружающей среды и аборигенов. Однако с его точки зрения, влияние «инородцев» практически не изменило русского человека, который так и остался «цивилизующим элементом» по отношению к коренному населению Сибири. Иную точку зрения отстаивал в своих публикациях сибирский историк и этнограф А. П. Щапов. Автор в мрачных тонах оценивал культурный уровень русских сибиряков. По мнению известного историка, за время колонизационного процесса славяно-русская раса смешалась с сибирско-азиатскими племенами, и, в результате тесного взаимодействия, в физическом типе русских переселенцев проявились некоторые черты восточных народов.

В поле зрения исследователей оказались лингвистические особенности русского населения региона. Ученые В. С. Арефьев, П. Кларк, Н. П. Григоровский отмечали изменения в речи русских переселенцев. Они выделяли несколько причин таких трансформаций. Все изменения языковой культуры русских колонизаторов исследователи отмечали с особым беспокойством, так как эти трансформации предполагали окончательную утерю «русскости» сибирским населением, а значит и роли «цивилизующей силы» восточных окраин.

Тема населения сибирских городов и поселений – еще один сюжет, нашедший отражение в журналах сибирских отделов Географического общества. В поле зрения исследователей (Я. П. Дуброва, А. С. Еленева, П. Кларка, И. Скороговорова, С. П. Швецова) попали жители городов и поселков Сибири, удаленных от основных транспортных путей, и, соответственно, от «цивилизации». Это северные города (Вилюйск, Нижнеколымск, Сургут, Туруханск) и пограничные поселения (Тунка, Шилка), в которых сотрудники Географического общества бывали проездом или в ссылке.

Надо отметить, что в целом образ сибиряка, предлагаемый сибирскими изданиями Географического общества довольно пессимистичен – это человек, потерявший свою цивилизаторскую функцию по отношению к аборигенному населению восточного региона, опустившийся до «полудикого» состояния. Возможно, излишний драматизм в описании сибиряка был вызван стремлением местной интеллигенции обратить внимание русского просвещенного общества и властей на проблемы региона.

В фокусе внимания исследователей (А. Бычкова, Ф. Я. Кона, Д. Павлинова, П. А. Ровинского, М. В. Швецовой) оказалось старообрядческое население сибирского региона – семейские, скопцы и так называемые «поляки». Социокультурные причины интереса к старообрядческому населению со стороны русских интеллектуалов сформировались под влиянием народнической идеологии, которая подразумевала под мистическим культом проявление социального протеста. Соответственно, сектантские общины интерпретировались как перспективный ресурс будущий революции. В статьях авторы акцентировали внимание не на религиозных представлениях «староверов», а на способах ведения хозяйства, бытовом укладе, которые признавались интеллигенцией более рациональными и более жизнеспособными для будущего общества, чем у православного крестьянина.

В отличие от столичных журналов ИРГО, где переселенческий вопрос в Сибири приобрел актуальность только в начале XX в., в изданиях региональных отделов эта проблема начала интересовать исследователей с 1880-х гг. При этом пик внимания к аграрным миграциям в сибирские губернии так же приходился на начало ХХ в. – время проведения столыпинской реформы. Основные вопросы, которые рассматривались в рамках переселенческой темы: исследование свободных территорий (Якутский край, Степной край и Дальний Восток) на предмет их дальнейшей колонизации, а также история переселения в Сибирь. Авторы (А. А. Кауфман, К. П. Михайлов и др.) проанализировали причины бедственного положения аграрных мигрантов в Сибири и рассмотрели варианты улучшения современного состояния переселенческого дела. К началу XX в. особый интерес исследователи проявили к статистическим данным, связанным с русскими переселенцами, а именно соотношение пришлых и коренных жителей, штрафной и вольнонаемной колонизации.

Во втором параграфе «Тема "инородческого" населения Сибири в периодических изданиях» выявляется специфика освещения «инородческого вопроса» авторами публикаций сибирских журналов ИРГО.

В отличие от столичных журналов, где наибольшее внимание уделялось северным «инородцам», как наиболее экзотичным «индейцам» «восточной колонии» России, в статьях периодических изданий сибирских отделов ИРГО внимание акцентировалось на «самых многочисленных племенах Зауралья» – якутах и бурятах (39 публикаций из 62). Исследователи старались охватить в своих изысканиях все аспекты жизни названных этносов: антропологические данные, язык, быт, верования, взаимодействие с другими этносами, влияние русского населения и пр. Меньший интерес сотрудниками ИРГО проявлялся к другим, не столь многочисленным «инородцам» Сибири: алтайским народностям, хантам, чукчам, эвенкам и пр., описание которых было менее подробным.

Исходя из анализа статей журналов сибирских отделов ИРГО, можно выделить в качестве главных компонентов «инородческой» тематики вопрос о влиянии русских на жизнь сибирских аборигенов и сюжет о вымирании последних. Авторы выделили положительные и отрицательные стороны взаимодействия «цивилизации» с «первобытными сибирскими племенами», опираясь в своих рассуждениях на популярную во второй половине XIX в. теорию эволюционизма. К позитивным последствиям цивилизующего влияния русского населения сотрудники отделов относили заимствование «инородцами» русской одежды, пищи, способов хозяйственной деятельности, православие и пр. В статьях сибирских исследователей (А. С. Еленева, С. Ф. Ковалика, П. Е. Кулакова, С. П. Швецова, Н. М. Ядринцева) акцентировалось внимание на последствиях негативного влияния «покорителей Сибири» на аборигенов. Во-первых, проблемой для «инородцев» являлось негативное отношение к ним русских жителей Сибирского края, и как результат, использование туземцев в целях обогащения. Во-вторых, проблема спаивания «инородцев».

Вопрос вымирания «инородцев», актуализированный областниками в общественно-политических периодических изданиях, подвергся более тщательному, научному анализу исследователями А. С. Еленевым, Д. А. Клеменцом, С. Ф. Коваликом, В. И. Иохельсоном в журналах сибирских отделов ИРГО. По мнению авторов географических журналов, это явление не было повсеместным для Сибири и зависело от ряда внутренних и внешних факторов. Внутренние причины вымирания сибирских туземцев, выделенные сотрудниками сибирских отделов ИРГО, можно обозначить в рамках ориенталистской теории. В их числе общая некультурность «инородцев», которая выражалась в «не знакомстве туземцев с самыми основными гигиеническими и санитарными правилами» (что особенно влияло на детскую смертность), распущенность половых отношений и шаманизм. По мнению авторов сибирских отделов ИРГО, внешние факторы вымирания «инородцев» сформировались под влиянием русского населения. В качестве главных причин сокращения численности аборигенов выделялись две, а именно, распространение алкоголизма и ассимиляция русскими коренного населения восточного региона.

В статьях региональных отделов Географического общества, в отличие от столичных изданий, поднимался вопрос о необходимости понимания культуры сибирских «инородцев». Актуализировали эту тему политические ссыльные (В. И. Иохельсон, В. Л. Серошевский), наиболее «приближенные» к культуре «инородцев» за время ссылки.

В заключении сформулированы основные выводы исследования.

Периодические издания ИРГО и его сибирских отделов на протяжении долгого времени претерпевали множество изменений – менялись структура, названия, тираж, периодичность, время выхода и пр. Столь длительный процесс подбора наиболее оптимальной формы для научного журнала был связан с компромиссом между стремлением Географического общества к публикации наибольшего количества информации об империи (и сопредельных стран) и регулярными финансовыми проблемами. В силу своей специфики научные журналы не окупались, поэтому их выпуск полностью зависел от средств Общества, большая часть которых предоставлялась государством. Несмотря на все трудности, издания Географического общества выполняли стоящую перед ними задачу – распространение научных знаний о Российской империи на территории страны и за ее пределами, при помощи рассылки и обмена журналов с общественными и научными организациями. Компетентность в освещении вопросов географической науки создала журналам ИРГО репутацию наиболее достоверных источников по вопросам исследования Российской империи и сопредельных стран. В первую очередь ИРГО обратилось к изучению окраин страны, среди которых сибирский регион представлял собой даже к середине XIX в. terra incognita Российской империи.

Сибирская тема была популярна в различных периодических изданиях второй половины XIX – начала XX вв.: газетах, журналах (общественно-политических, специализированных), повременных изданиях. При этом весьма характерны отличия в содержании темы Сибири в разных периодических изданиях. В общественно-политической периодике авторы писали на «злобу дня», подчиняя свои работы законам публицистического жанра, с присущим ему драматизмом, с большим количеством ярких, образных метафор (часто негативных). Специфика периодических изданий ИРГО заключалась в их ориентации на публикацию «эмпирически проверенной» и «объективной» информации об окружающем мире. Тем не менее, статьи в «Записках» и «Известиях» ИРГО также не были лишены публицистического пафоса, особенно при описании «инородческого» и русского населения восточного региона. Важным моментом для редакторов периодических изданий ИРГО была компетентность авторов статей в исследуемых вопросах, поэтому все авторы «сибирских» публикаций были так или иначе связаны с Сибирью (научные экспедиции, место жительства и/ или службы).

Существенным вопросом при исследовании деятельности ИРГО и его сибирских отделов становится вопрос о взаимодействии научного общества с центральной и региональной властью, а также насколько данный тандем был успешным в Российской империи. С одной стороны, администрация во многом помогала Географическому обществу и его отделам: финансированием, транспортными расходами, разрешениями работать в тех или иных архивах и пр. С другой, могла влиять на направление исследовательской деятельности, исходя из геополитических и экономических интересов империи, а также довольно жестко вмешиваться в работу Общества, как например, это было c ЗСОИРГО в 1896 и в 1905 гг., что привело к временному закрытию отдела.

Несмотря на то, что ЗСОИРГО и ВСОИРГО были филиалами столичного Географического общества, статьи, опубликованные в сибирских изданиях, не дублировали столичные и наоборот. Авторов, опубликовавших свои работы как в столичных, так в и региональных журналах ИРГО было немного (14 исследователей).

Структура темы Сибири в периодических изданиях ИРГО и его сибирских отделов примерно одинакова: географические исследования, «инородческое» и русское население Сибири, транспортные коммуникации, археология и история региона.

В рамках каждой темы в журналах столичного ИРГО и региональных филиалов были предложены различные точки зрения. В периодических изданиях столичного Географического общества формировался «внешний взгляд» на сибирские вопросы. Не смотря на преобладание в журналах региональных отделов авторов, прибывших из Европейской России, публикации сибирских филиалов предлагали «внутренний взгляд» на сибирские вопросы. Показателем отношения к Сибири служили упоминаемые в публикациях статусные характеристики (окраина или колония), а также контекст, в котором авторы их употребляли. В столичных изданиях до 1890-х гг. о Сибири писали чаще всего как о колонии, а после начала строительства Сибирской железной дороги («включившей» регион в имперское пространство), авторы номинировали Сибирь как «нашу окраину». Отметим, что после поражения в Русско-японской войне, словосочетаний, подчеркивающих принадлежность Сибири Российской империи (наша Сибирь, наша окраина, наш Дальний Восток), стало на порядок больше. В статьях сибирских журналов научного общества до начала XX в. Сибирь номинировалась как «окраина» империи. Для окончательного слияния с Европейской Россией, по мнению сотрудников региональных отделов ИРГО, необходимо было изменить негативные представления о регионе в общественном мнении с помощью распространения подробной и достоверной информации о сибирском крае. В начале XX в., когда отделы приобрели большую свободу от опеки местной администрации, сменился состав сотрудников сибирских филиалов с военно-чиновничьего на профессорско-преподавательский, в статьях стали чаще употреблять сочетания «Сибирь-колония».

Pages:     ||
|



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.