WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |

Варианты восприятия аборигенов в контексте имперской истории, представленные в публикациях исторических журналов, различны. Каждый автор выстраивал свои схемы восприятия взаимоотношений русских и «инородцев». Это было связано с личным опытом, профессиональными интересами, мировоззренческими установками и пр. В некоторых случаях абориген выступал одним из участников процессов и событий, в других – пассивным наблюдателем. Одни авторы (например, исследователи истории XVII – XVIII вв. Н. Н. Оглоблин и К. Б. Газенвинкель) видели в «инородце» «чужого», представителя иной культуры, давнишнего обитателя Сибири, которая тоже казалась чуждым краем. Другие (С. В. Максимов, Н. М. Ядринцев) задействовали модель отношений аборигенов и колонизаторов как «детей» и «взрослых», требуя от русских соответственного поведения, то есть опеки и воспитания.

Если главной проблемой публицистов было вымирание «инородцев», то для историка основным вопросом стала ассимиляция туземцев. Обращение к историческому опыту должно было помочь в разрешении волновавшей всех проблемы.

Наши предположения об активном обсуждении проблем коренного населения Сибири на страницах исторических журналов не вполне оправдались, тем не менее, были выявлены новые контексты восприятия этих сюжетов. В частности, авторы большинства статей, затрагивающих вопросы участия аборигенов в истории региона, стремились отказаться от публицистических методов освещения проблемы. Используя доступные архивные материалы, они пытались сделать максимально объективные и непредвзятые выводы. Влияние публицистического дискурса проявлялось в том внимании, которое уделяли некоторые авторы (Н. М. Ядринцев, И. С. Смирнов, М. Грулев) актуальным проблемам современности, а именно перспективам развития коренного населения Сибири в составе Российской империи.

Различия в освещении «инородческого вопроса» на страницах «Исторического вестника» и «Русской старины» заключались в том, что статьи, появлявшиеся на страницах последней, носили более академический характер. Преобладание в жанровой структуре «Исторического вестника» рецензий на новые книги, содержащие критерии оценки научности исследований по истории, знакомящие читателей с требованиями к работе с архивным материалом, перспективными темами для изучения, способствовало включению непрофессиональных историков в контекст обсуждения актуальных научных проблем.

Во втором параграфе «”Инородческий вопрос“ в специализированных изданиях по географии и этнографии» уделено внимание особенностям освещения проблем аборигенного населения Сибири страноведами и этнографами.

Появление специализированных журналов по географии и этнографии в последней декаде XIX в. было связано с ростом интереса к изучению и систематизации этнического разнообразия Российской империи. Под влиянием различных факторов, в частности, появления сибирской элиты, стремящейся содействовать всестороннему изучению региона, внимания, которое уделяло изучению восточных окраин империи государство, строительству Транссибирской железной дороги и др., начали появляться многочисленные исследования, затрагивающие быт сибирских аборигенов. Общественно-политические журналы уже не могли полностью удовлетворять интерес читателей к изучению представителей других этносов, в связи с этим возникла потребность в появлении отраслевых изданий по географии и этнографии. Всего за период с 1889 по 1914 гг. нами было выявлено 138 статей по «инородческому вопросу», опубликованных в специализированных журналах по географии и этнографии.

Этнографические издания, так же как исторические журналы, стали своего рода посредниками между академической наукой и массой исследователей-любителей. Предполагалось, что они будут информировать читателей о методах этнографического исследования, публиковать программы, статьи специалистов, библиографические обзоры новых изданий по предмету. С другой стороны, научное сообщество ожидало, что они будут пополняться статьями провинциальных краеведов, привлекут к сотрудничеству свежие силы, в первую очередь – молодежь.

Просветительским целям вполне отвечало содержание журнала «Естествознание и география». Ориентация на широкую аудиторию требовала от материалов, с одной стороны, серьезной фактологической базы, с другой – присутствия личных впечатлений от увиденного. Этим требованиям лучше всего соответствовали многочисленные путевые очерки. В них авторы описывали свои варианты контактов с аборигенами. Зачастую между путешественниками и коренными жителями складывались вполне приемлемые отношения, «инородцы» становились более близки и понятны, но все же речь не шла о паритете. Туземцы могли быть гораздо лучше адаптированы к окружающей природе, потому что от этого зависело их выживание. Однако они не были адаптированы к жизни в современном социуме, где правила устанавливали носители русской культуры, а не природная среда обитания.

Путевые очерки и другие материалы, представленные в издании, (например, рецензии на новые книги), возвращали читателя к тезисам областников и других представителей демократической и либеральной интеллигенции о бедственном положении коренного населения и необходимости остановить процесс его дальнейшего разорения и вымирания.

Публикации в журналах «Землеведение», «Этнографическое обозрение», «Живая старина» находились на уровне боле близком к академическим исследованиям. Освещение проблем коренного населения в них так же носило черты публицистической презентации данной темы, но в то же время содержало другие контексты восприятия аборигенов.

Для этнографа, с одной стороны, были ценны свидетельства «чуждости» изучаемых этносов, оставшиеся нетронутыми традиции, исчезающие под влиянием русского населения. Все еще актуально было представление о том, что, изучая народы, находящиеся на более низкой стадии развития, этнограф способствовал изучению далекого прошлого своего народа. С другой стороны, большой исследовательский потенциал был заложен в изучение процесса перехода аборигенов из одной культурной парадигмы в другую. Исследователей занимал вопрос о том, какие черты, прежде всего, перенимались аборигенами, какие изменения наступали в результате приобщения к иному типу ведения хозяйства, иному религиозному мировоззрению, иной материальной культуре. Немаловажен был так же вопрос, почему обрусевших «инородцев» называли все-таки «инородцами», чем обуславливалась их «чуждость».

Квалифицированный ответ на вопросы о негативном влиянии русской колонизации, неудачах обрусительной политики и необходимости изменения правительственной политики в этом отношении могли дать только этнографы. С помощью научных методов они могли выяснить, действительно ли вымирали «инородцы», какие факторы влияли на этот процесс, и можно ли было приостановить убыль коренных народов, если таковая имелась. Большинство публикаций, посвященных аборигенному населению Сибири, учитывало оба контекста: описывали аспекты «чуждости» и проблемы перехода «других» в «своих».

Вопрос о вымирании аборигенов решался этнографами положительно. Специальное исследование С. К Патканова, обобщающее статистические данные по демографическим процессам в среде коренного населения, появилось только в 1912 г. и практически не обратило на себя внимания рецензентов специализированных изданий. Зато в работах, посвященных конкретному народу или его группе, часто указывалось на уменьшение его численности. Этот процесс, по мнению многих, являлся следствием вторжения русской культуры в жизненное пространство аборигенов.

Некоторые авторы пытались разработать проекты помощи коренному населению, однако они прекрасно понимали, что их осуществление практически невозможно. В такой ситуации, главными задачами ученых по-прежнему оставалось изучение уходящей культуры и попытки сделать ее более понятной, по крайней мере, для себя, а в лучшем случае для читателя.

На страницах специализированных журналов по географии и этнографии в той или иной степени отразились практически все аспекты восприятия аборигенного населения Сибири образованными русскими. Была затронута история коренного населения Сибири, уделено большое внимание чертам, которые делали «инородцев» «другими», а так же тем процессам, которые проходили в их среде под влиянием русских колонизаторов. Благодаря разнице в профессиональной принадлежности авторов, различиях в их восприятии «Другого», образовательном уровне и т. д., обеспечивалось и разнообразие точек зрения на «инородческий вопрос».

Оценка результатов взаимодействия коренных народов Сибири с русскими была практически однозначна: пришлое население разрушало традиционные способы взаимодействия аборигенов с окружающей их средой, следствием чего являлся экономический упадок и убыль населения. Наблюдателям было очевидно, что рано или поздно «инородцам» придется воспринять русскую культуру, поэтому необходимо фиксировать ту этнографическую реальность, которая была еще доступна.

В заключении сформулированы основные выводы исследования. Постановка сибирского «инородческого вопроса» в журнальной прессе была тесно связана с публицистической деятельностью областников в 1860-е гг. Они привлекали внимание читателей к комплексу экономических и социальных проблем коренного населения Сибири, основной причиной которых считали влияние русской колонизации.

Находясь в русле развернувшегося во второй половине XIX в. обсуждения проблем инкорпорации нерусского населения окраин в политическую, социальную и экономическую структуру империи, сибирский «инородческий вопрос» значительно отличался от «польского» или «остзейского». Коренное население Сибири не воспринималось как потенциальная опасность для целостности государства. Об этом свидетельствуют публикации в либеральной и консервативной журнальной прессе 1860–1870-х гг., описывавшие исключительно мирный характер взаимоотношений колонизаторов и аборигенов в рамках идеи о цивилизаторской миссии русских. На этом фоне заявления областников о негативном влиянии российского присутствия на коренное население региона звучали достаточно необычно. В данном случае не «инородцы» представляли угрозу для российской государственности, а наоборот. Определенное влияние на полемичность первых публикаций, посвященных сибирскому «инородческому вопросу», оказал демократический характер изданий, в которых они появлялись.

Основным фактором, актуализировавшим обсуждение проблем аборигенов, были воззрения самих областников. Настаивая на колониальном статусе Сибири, они использовали характер взаимоотношений пришлого и коренного населения как один из аргументов в данном вопросе. Описания бедственного положения «инородцев», заявления о неуклонном сокращении их численности были призваны напомнить о судьбе коренного населения европейских колоний. Указания на возможность решения «инородческого вопроса» посредством изменения государственной политики в целом соответствовали требованиям областников признать особый статус Сибири и всецело содействовать ее экономическому, социальному и культурному развитию.

Позиция, заявленная областниками на страницах демократических журналов, в 1880-е гг. нашла сторонников и среди либеральных публицистов, ее поддерживали сотрудники народнических изданий, а с 1890-х гг. и журналов марксистского направления. Схема обсуждения проблем аборигенного населения, предложенная областниками, насыщалась новыми этнографическими подробностями, обрастала деталями и уточнениями. Практически все авторы, занимавшиеся освещением этой темы, были биографически связаны с Сибирью и имели собственный опыт взаимодействия с представителями коренного населения. Несмотря на противоречия во взглядах отдельных публицистов, нами не была выявлена активная полемика между изданиями либерального, народнического и марксистского направлений (демократические журналы к этому времени прекратили свое существование). В целом авторы были согласны с выводами областников о бедственном положении аборигенов, основной причиной которого стала русская колонизация.

Новый аспект в обсуждение «инородческого вопроса» вносили политические ссыльные, активно публиковавшиеся в 1880–1900 гг. на страницах журналов либерального, народнического и марксистского направлений. В их задачу не входила аргументация колониального статуса Сибири, поэтому они менее всего были склонны конструировать образ обездоленного «инородца». Транслируя свой уникальный опыт взаимодействия с коренным населением Сибири, они, с одной стороны, формировали представление об «инородце» как представителе «иной» культуры, с другой – пытались убедить читателей, что при всей своей «инакости», по сути, абориген – такой же человек, как и они.

Консервативная периодика находилась в стороне от обсуждения проблем коренного населения. Взгляды консервативных публицистов на аборигенов отличались от позиции областников или народников, но полемики не получилось, потому что консерваторы не признавали существование особого сибирского «инородческого вопроса». В начале XX в. под влиянием Русско-японской войны в консервативной прессе стали высказываться опасения по поводу «желтой угрозы». Они затрагивали, например, коренное население забайкальских территорий, однако так и не вылились в обсуждение «бурятского» или «якутского» вопроса. Даже размышляя о проблемах переселения в Сибирь, публицисты указывали на необходимость учета интересов коренного населения заселяемых территорий.

Сибирские журналы начала XX в., ориентируясь на опыт столичных общественно-политических периодических изданий, продолжали обсуждение заявленной в них проблематики, а именно: экономического упадка и вымирания аборигенов, необходимости активного содействия им со стороны власти и общества. В то же время рост национального самосознания и политической активности среди отдельных сибирских этносов, участие их представителей в обсуждении «инородческого вопроса» на страницах периодической печати обусловили дифференциацию в восприятии коренного населения Сибири. Некогда единый массив сибирских «инородцев» разделился теперь на активно заявляющих о себе, способных к равноправному диалогу казахов, бурят, якутов, и тех, кто по-прежнему нуждался в опеке.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»