WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

Второе направление, наоборот, для достижения счастья отрицает необходимость подавления живых склонностей во имя абстрактных норм, придает нормативный смысл человеческим стремлениям, потребностям и интересам. Эта точка зрения воплотилась по преимуществу в концепциях гедонизма, эвдемонизма, утилитаризма, разумного эгоизма.

Начало философско-этическим традициям в обосновании способов достижения счастья было положено античными философами Демокритом и Эпикуром. По Демокриту, чтобы жить счастливо, достигнуть гармонии, надо жить справедливо (а справедливость для Демокрита тождественна исполнению долга), разумно, законно. В этике Демокрита чувство долга превращается в необходимость, то есть становится той трансцендентной субстанцией, которая управляет деятельностью человека и приводит его к гармонии.

Эпикур традиционно считается последователем Демокрита. К. Маркс, анализируя различия между натурфилософией Демокрита и Эпикура, отмечал, что материализм Демокрита привлек внимание Эпикура тем, что он принимал мир таким, каков он есть, отрицая сверхчувственные причины и мифологические объяснения природных процессов. Однако в природе, с точки зрения Демокрита, господствует необходимость и только она; случайность, по его мнению, есть выдумка людей, свидетельствующая об их беспомощности. Это положение Демокритовской физики не устраивало Эпикура. Он вводит принцип самопроизвольного отклонения атомов от необходимых линий движения, принцип их самоотклонения. Атомы вольны выбирать направления движения точно так же, как люди вольны совершать те или иные поступки. Следовательно, в фундаменте самого бытия заложена возможность свободы индивида. Только свободная воля – этот особый случай, ставший внутренней необходимостью, сознательным законом жизнедеятельности индивидов, – может привести к гармонии и счастью. Эпикур, признавая ценность духовных удовольствий и выстраивая иерархию потребностей, говорит об «отклонении атомов от прямой линии», то есть допускает для человека возможность внутренней свободы, возможность и право самостоятельно выбирать способы достижения счастья и гармонии.

В истории западноевропейской философии Демокритовская точка зрения в наиболее разработанном виде представлена в этике И. Канта, а теория Эпикура, пройдя длительный путь развития, дополняясь различными вариациями, в современном звучании предстала в философии экзистенциализма.

Глава II «Проблема поиска гармонии в художественной литературе» посвящена анализу трех основных вариантов жизнепроживания литературных героев на путях поиска гармонии.

В первом параграфе «Рефлексия и деятельность в чистом виде» проводится мысль, что идея гармонии, являясь древней и потому архетипической, получила достаточно полную реализацию в русской классической литературе.

Так как мы рассматриваем гармонию в контексте мироотношения, то одной из сторон этого отношения является человек. Как известно, своей деятельностью (или ее отсутствием) человек может привести мир и свою душу к гармонии или дисгармонии. В романе И.А. Гончарова «Обломов» звучит идея возможности возникновения гармонии путем конструктивного позитивного разрешения противоречия между деятельностью и рефлексией, в результате чего должен возникнуть синтез, то есть более возвышенная форма деятельности.

Традиционно главного героя романа Илью Ильича Обломова принято считать сонным ленивцем. Но как представляется, «сон» Обломова, его «активную» бездеятельность можно объяснить. С одной стороны, деятельность подразумевает изменение окружающего мира, Обломов же, признавая несовершенство мира, считает себя слишком хорошим, чтобы заниматься гармонизацией этого мира. Эта точка зрения вполне подтверждается текстом романа. С другой стороны, мир нехорош, но исправить его все равно не удастся – это прекрасное оправдание бездеятельности и лежания на диване. Обломов занял позицию невмешательства.

И.И. Обломов не обладает «гармонической целостностью», в нем есть «цельность», которая характеризуется взаимопроникновением, растворением противоположностей друг в друге. Илью Ильича не раздирают мучительные внутренние противоречия (не попал ногой в туфлю – и хорошо, буду дальше лежать), он добр, ласков, у него золотое сердце, именно за это полюбила Обломова Ольга. Отношения со средой у Обломова тоже сводятся к устойчивости. Как бы ни пытались Штольц и Ольга воздействовать на него – ничего не получилось, в итоге все тот же знаменитый халат и лежание на диване. Вот он – образ круга, характеризующий гармонию меры. Обломов – это «Парфенон» русской литературы. Его рефлексия не порождает активной творческой деятельности. Противопоставленность деятельности и рефлексии не приводит к возникновению синтеза, гармонии.

Внутренний мир А. Штольца не подвержен каким-либо изменениям. Всегда ровный, спокойный, уравновешенный, «симметричный» - таким читатели видят его и в детстве, и в зрелом возрасте. Характер Штольца кажется несколько односторонним, у него практически отсутствует динамика внутреннего мира, так как нет внутреннего конфликта. Отношения с внешним миром у А. Штольца тоже стабильные и устойчивые, никакие внешние катаклизмы не грозят его спокойствию и уверенности в себе. Активная деятельность Штольца не окрашена рефлексией. Таким образом, ни рефлексия Обломова, ни деятельность Штольца не способствует возникновению гармонии как процесса. Обломов и Штольц – это олицетворение гармонии меры.

Второй параграф «Экстремальные способы достижения гармонии» посвящен исследованию такого варианта жизнепроживания, когда человеком выбирается не конструктивный, а деструктивный, экстремальный способ разрешения противоречивости.

Философия экзистенциализма, введя понятие «пограничной ситуации», предлагает экстремальные пути достижения подлинности и гармонии. Главным признаком пограничной ситуации является то, что мы не можем ее изменить. Пограничная ситуация предстает в виде страдания, борьбы, случайности, вины, смерти. Человек для достижения гармонии, для обретения «подлинности» существования должен пройти через пограничную ситуацию.

Литературный романтический герой также пытается обрести гармонию экстремальным способом – отъединившись от внешнего мира и поднявшись над обществом, стараясь стать сверхчеловеком. Для мироощущения романтиков характерны смятение и растерянность перед окружающим миром, трагизм судьбы личности. Художник-романтик не ставил перед собой задачу точно воспроизвести реальную действительность. Для него было важнее выразить свое отношение к ней и создать свой, вымышленный образ мира, часто по принципу контраста с окружающей жизнью, чтобы через этот вымысел и контраст донести до читателя и свой идеал, и свое неприятие отрицаемого им мира. Поэтому-то действие романтических произведений происходит «на севере диком», в цыганском таборе, в ханском гареме, в девственных лесах Кавказа. Литература романтизма выдвинула и своего героя. Это человек с особенно сильными чувствами, с острой реакцией на мир, отвергающий законы, которым подчиняются другие.

Ф.М. Достоевский традиционно считается самым экзистенциальным русским писателем. Но есть некоторые существенные нюансы, не позволяющие творчество русского классика Ф.М. Достоевского считать всецело экзистенциальным. Герои Ф.М. Достоевского, как и герои экзистенциалистов, дойдя до высшей точки отчаяния, бунтуют против лживого и враждебного мира. Бунт их метафизический, поскольку оспаривает конечные цели человека и вселенной. И Раскольников, и Ставрогин, и Иван Карамазов, как и герои Сартра и Камю, идут путем эксперимента над границами своей свободы. Но результаты этого эксперимента различны. Идеи, которые несут герои Достоевского, способы достижения гармонии, предложенные и выстраданные русским писателем, не идентичны экзистенциальным предложениям по выходу из неподлинного бытия.

Ситуации в романе А. Камю «Посторонний» и романе Ф.М. Достоевского «Преступление и наказание» похожи: в центре каждого человек, совершивший убийство и подлежащий суду общества. И Мерсо, и Раскольников – бунтари. Однако сходство общих деталей отчетливее обнаруживает разницу в художественно-философской концепции человека и в способах достижения гармонии, предложенных Достоевским и Камю.

Если преступление Мерсо (А. Камю «Посторонний»), согласно экзистенциальной философии, должно сообщить подлинность, т.е. гармонию, его существованию, то преступление Раскольникова ведет его к страданию. Раскольников страдает не только от гнета лживых установлений общества, но и от ситуации духовной изоляции, в которой он оказался из-за своей человеконенавистнической теории, отделившей его от людей. Предположив, что человек «вошь», он совершил преступление против человечества. Опыт свободы от общества, жестокий, экстремальный, насильственный способ достижения всеобщего счастья и гармонии оказался трагическим. Свобода, переходящая в бессмысленный и своевольный бунт, ведет не к подлинности существования, а к атрофии человеческого, к нравственному уродству.

Таким образом, деструктивное разрешение противоречия, экстремальный вариант жизнепроживания не всегда указывает выход из неподлинного бытия, чаще не является спасительным и не ведет к достижению подлинной гармонии.

В третьем параграфе «Гармония повседневности» отмечается, что в литературе имеется множество определений повседневности, для нас повседневность – эмпирическая жизнь, обладающая некоторыми фундаментальными свойствами. Во-первых, наша действительность строго упорядочена, даже стандартизирована. Во-вторых, в повседневности наши представления о мире неизбежно типизированы. В-третьих, повседневность носит общественный, коллективный характер, предполагающий постоянную коммуникацию. В-четвертых, повседневность – это сфера согласованных действий, где все взаимосвязаны друг с другом и интерпретируют мир вместе. Таким образом, повседневность не только тесно связывает людей и стереотипизирует их мир, но и утверждает их фундаментальное онтологическое равенство.

Оппозицией повседневности чаще всего считается праздник, как нечто исключительное. Исключительными мы можем назвать те события, которые прерывают привычный ход жизни, стоят особняком, приносят сильные переживания. Исключительное может быть со знаком «плюс» и со знаком «минус». Представляется, что исключительное противостоит не повседневности, а обыденности. Повседневность – это гармоничное сочетание будничного и исключительного, когда обыденное и исключительное чередуются во времени и в пространстве людского бытия, подпитывая друг друга жизненной энергией, создавая целостный мир.

Гармония нами понимается, в первую очередь, как отношение противоположностей, в данном случае – обыденности и исключительности. Но гармонические отношения – это особый вид отношений, где противоположности не просто функционируют, а развиваются.

Взаимоотношения обыденности и исключительности проходят все стадии гармонического развития. В границах меры они находятся в тождественных отношениях, допускающих несущественные различия, чем достигается «цельность» жизни. Но мир в целом и человеческая жизнь оказываются сильно неравновесными системами. Обязательно наступает тот момент, когда противоположности расходятся и одна из них начинает «господствовать» над другой. Противоречие между обыденным, понимаемым как нечто однообразное, повторяющееся, серое, и исключительным, как единичным и редким, в гармоническом развитии повседневности имеет конструктивную форму своего разрешения. Такой взгляд на повседневность отражен и в народной мудрости: перемелется – мука будет; не узнав горя, не узнаешь и радости; что ни делается, все к лучшему.

Проблема гармонии повседневности, не оформившись еще как проблема философская, поднималась уже в произведениях русских классиков. Роман Л.Н. Толстого «Анна Каренина» демонстрирует различные варианты жизнепроживания на путях достижения гармонии и счастья. Взаимоотношения Стивы и Долли, несмотря на то, что «все смешалось в доме Облонских» после измен мужа, стабильны и неизменны. Их повседневность представляет собой гармонию меры. В отношениях Анны и Вронского нарушаются принципы античной симметрии, меры и нормы. Противоречие любви, ставшей исключительным событием в жизни героини, и трагедии, пришедшей вслед за большой любовью, не разрешилось конструктивно. В повседневности Анны и Вронского в итоге не произошло того «снятия», которое должно было привести их к гармонии. Повседневность Левина и Кити представляет собой гармонию как процесс. Они от неприятия, конфликта, через боль, страдание, прощение и любовь, конструктивно разрешая противоречия и сохранив свое Я, пришли к гармонии.

Противопоставленность будничного и исключительного в повседневности имеет неантагонистический характер. Гармония повседневности достигается не простым тождеством этих противоположностей, а их расхождением, приводящим к конфликту, и конструктивным разрешением этого конфликта путем «снятия». При этом в гармоническом развитии одна из противоположностей обычно «господствует» над другой, что характерно для существования гармонии. В гармоничной повседневности именно будничность превалирует над исключительностью.

Таким образом, две неантагонистические противоположности: обыденность, имеющая смысложизненное содержание именно благодаря своей стандартизованности, типизированности, коллективности, и исключительность – вступая друг с другом в противоречие и конструктивно его разрешая, составляют гармонию повседневности, гармонию нашей каждодневной жизни, в которой мы, несмотря ни на что, надеемся на лучшее и стремимся к совершенству.

В Заключении фиксируются основные выводы и результаты проведенного исследования, намечаются перспективы дальнейшего развития темы.

СПИСОК РАБОТ, ОПУБЛИКОВАННЫХ ПО ТЕМЕ ДИССЕРТАЦИИ

Статьи, опубликованные в научных изданиях, входящих в перечень для опубликования научных результатов диссертаций на соискание ученой степени кандидата наук:

  1. Берсенева Т.П. Объективные характеристики гармонии / Т.П. Берсенева // Омский научный вестник. – Омск: Изд-во ОмГТУ, 2007. – № 3 (55). – С. 87-91.

Статьи, доклады, тезисы в других научных сборниках и журналах:

Pages:     | 1 | 2 || 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»