WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

Кроме каузальных выделяют еще телеологические объяснения. С.Ф. Денисов их еще по-другому называет интенциональными, так как в основе их – интенция (стремление, направленность) субъекта, цель, намерение. Данная традиция обязана своим появлением Аристотелю, однако если античный философ полагал, что цели ставят любые предметы и явления, то в XIX-XX вв. они приписываются лишь мыслящему субъекту. Близкий к последнему вид объяснения назван Денисовым рациональным (обращение к мотивам действия субъекта). Примером такого объяснения может служить ответ на вопрос «почему камень падает», данный А. Шопенгауэром: «потому что так хочет камень!» Последние два вида объяснения представляют собой неявные номологические объяснения: они не содержат в явной форме номических связей, но имплицитно эти связи в них содержатся. Тем не менее, опора на закон в любом случае должна быть. В противном случае объяснение не будет считаться научным. По другой типологии выделяются причинные, функциональные, структурные, структурно-функциональные, субстратные и другие объяснения.

Объяснение мира в мифе производится по описанной схеме силлогизма. При этом наиболее употребительны применительно к мифологическому мышлению индуктивно-вероятностные объяснения, ведь здесь предполагается вероятностный характер заключения. Данная модель, по сути, не объясняет что-то, а «оправдывает определенные ожидания и предсказания» (Г.Х. Вригт). В то же время тот путь мысли, который зачастую используется в мифологии, называют трансдукцией: от частного к частному. Таким образом, причинные объяснения в мифе присутствуют, но при этом «каузальное объяснение чудесного не менее чудесно» (Я.Э. Голосовкер). Следовательно, сама схема объяснения в мифе не нарушается, но только выхода из рамок «логики чудесного» к здравому смыслу нет.

Особенностью мифологических объяснений является отсутствие опоры на закон. В мифе используются «предрешенные предпосылки», когда правильное доказательство основывается на предрешенном основании или допущении, требующем еще доказательства, которого не обнаруживается. Таким образом, функцию общих положений выполняет в мифе «энигматическое знание» (от греческого энигма – «загадка», понятие, введенное Я.Э. Голосовкером), на котором всецело строится «имагинативная логика» или логика воображения. Поэтому мифологический способ объяснения мира назван квазиномологическим.

В теологическом объяснении мы замечаем ту же особенность, что наблюдалась в мифе – отсутствии законов. Здесь функцию общих положений берут на себя догматы веры. Нужно заметить, что в чем-то они очень похожи на научные законы. Ведь догматы – это общие положения, как и законы, тоже в рамках религиозного мировоззрения считающиеся необходимыми, существенными, объективными. Отличие религиозных догматов от научных законом в том, что первые принимаются на веру, в то время как последние подтверждаются в опыте. В теологии самым употребляемым видом объяснения являются телеологические: объяснения явлений, событий, фактов через волю (интенцию) бога. В сущности, на этом строится большинство религий: все в жизни и сама жизнь нам даны потому, что на это есть воля божья. Таким образом, теологический способ объяснения мира также является квазиномологическим.

В третьем параграфе «Синергетическая рациональность в современном познании» выявляется специфика типа рациональности в современном познании. Воплощается он, в первую очередь, в постнеклассической науке, характерными чертами которой является: сближение естественнонаучного, гуманитарного, технического знания; формирование нового понимания границ между наукой и другими видами познания; выдвижение на передний план междисциплинарных и проблемноориентированных исследований. Объектами познания становятся уникальные открытые саморазвивающиеся системы, характеризующиеся принципиальной необратимостью процессов.

Синергетическая рациональность представляет собой феномен эпистемической рациональности, качественно отличный от объясняющей, признаками которого являются открытость, поливариативность в дискурсе и целях науки, множественность интерпретаций, отказ от монологизма. Он воплощает основные тенденции современного познания и культуры: нацеленность на результат и активность, переоценка роли науки, а также человека в мире, его свободы и ответственности. На базе современной синергетической рациональности, возможно взаимодополнение объяснения и понимания как результат стирания границ между науками естественными и гуманитарными, как взаимосвязь логического и психологического.

С глобальными изменениями в науке связано и появление нового типа мировоззрения – постмодернизма, который задает новые стандарты рациональности. Под сомнение ставится сама научная реальность, границы науки зыбки и разрушаемы. Наука есть совокупность высказываний, в ее существовании необходимости не больше, чем в «нарративном» (ненаучном) знании. Каждому виду знания присуща своя совокупность высказываний и специфические правила «языковой игры». Единицей анализа является дискурс. Однако если Хабермас конечной его целью считает достижение консенсуса, то для постмодерниста консенсус – это лишь одно из состояний дискуссии. Концом ее является паралогия (открытая систематика, локальность, антиметод, парадоксы, динамизм, метафоричность, нарушение правил и симметрии).

Итак, постмодернизм внес свой вклад в увеличение толерантности и признание правомерности существования различных, даже противоречащих один другому подходов не только в сфере познания, но и в сфере культуры в целом. Однако, если здесь такая позиция – это чаще всего некая декларация с целью эпатировать публику, то в постнеклассической науке осуществляется осознанный отказ от монологизма и переход к множественным интерпретациям. Постулируется принципиальная открытость в познании, а из области познавательной деятельности паралогия экстраполируется на культуру в целом.

Таким образом, современная ситуация не только в науке, но и в культуре в целом убеждает в актуальности мысли, высказанной еще И. Кантом, о том, что наука, называемая им теоретическим разумом, должна быть дополнена практическим разумом или моральной философией, так как в компетенцию первого не входит решение вопросов нравственного и ценностного порядка. А ведь еще древние греки в идеале калакагатии неразрывно связывали Истину, Добро и Красоту. И сегодня повсеместно ученые, философы говорят о необходимости расширения рамок науки, объединения ее с нравственным измерением и перехода к новой рациональности, которая в некотором смысле есть «хорошо забытое старое».

Вторая глава «Специфика инструментальной рациональность» посвящена рациональности в культуре. А так как культура есть продукт специфической, характерной лишь для человека активности, то исследуемое понятие соотносится с деятельностью. Кроме того, анализируется тип-разновидность инструментальной рациональности, который характеризует, в первую очередь, не познание, а деятельность и культуру в целом.

Первый параграф «Рациональность как характеристика деятельности в культурно-историческом процессе» базируется на положении, что культура есть все, что не является «натурой», а, следовательно, это результат, способ и условие деятельности общества, поэтому особое внимание уделено понятию деятельности. Рациональность есть оценка деятельности, и сказать, что поступок рационален, значит похвалить, одобрить его. Но, в первую очередь, здесь имеет место оценка результатов действия на соответствие целям, рефлексия над действием.

В этом смысле рациональность – методологическое понятие. А в рамках деятельностного подхода, который возник как попытка снять абсолютную дихотомию субъективного и объективного мира, рациональность является одной из детерминант познавательного процесса и в отношении к действию характеризует, в первую очередь, активность субъекта.

Многими авторами рациональность соотносится с эффективностью, целесообразностью, полезностью. Такую рациональность называют инструментальной. При этом если результат не достигнут, это не обязательно свидетельствует о нерациональности действия. Г.Л. Тульчинский так отвечает на вопрос «что считать рациональным»: 1)рационально то, что осуществляется в соответствии с правилами и нормами; 2)рациональны те поступки, которые ведут к цели, то есть целесообразные; 3)наиболее оптимальные по отношению к субъекту (требуют наименьших затрат времени, сил и т.д.). Таким образом, рациональный поступок – тот, который совершен сознательно, нормативно, целесообразно, оптимально. В целом для совершения такого действия не требуется ничего, кроме рассудка, поэтому, как отмечает С.Ф. Денисов, если из данного ряда убрать «сознательно», совершение подобных поступков доступно и для животных. Таким образом, генетически истоки рациональной мироориентации восходят к корневым основаниям психики, которая понимается как механизм ориентировочного поведения. Такая рациональность-эффективность в процессе эволюции животного мира постоянно повышалась. Итак, рациональность шире, чем деятельность, потому что включает в себя и поведение, причем не только человека, но и животных.

В сложившейся традиции западной мысли, начиная с эпохи Античности и до сегодняшнего дня, рациональность как высшая ценность и главенствующая характеристика любого поступка олицетворяет собой четкую постановку целей и точный расчет пути к ней. За такой прагматизм мышление Запада неоднократно подвергалось критике и противопоставлялось восточной мысли, где рациональность поступка есть ненарушение гармонии и следование космическому пути. Критика в первую очередь касается того, что при таком отношении в стороне осталась столь немаловажная составляющая поступка, как ответственность и вместе с нею – нравственность. В своем стремлении дойти до логической завершенности рационализм в действии достигает двух крайностей: это так называемый «разумный эгоизм», который скрывается за апелляцией к разуму и знанию и на практике нередко опускается до насилия. Другой – «парадокс ригоризма» состоит в принятии насилия, «непротивлении злу»: самоубийство, которое выступает как высшее проявление нравственного поведения и ответственности человека.

Таким образом, формула поступка следующая: ответственность плюс рациональность равно поступок. Из нее становится ясно, что первично. С ответственностью тесно связана моральная ориентация, ведь не знание уберегает от дурных поступков, а только нравственность.

Рациональность также рассматривается через виды деятельности (преобразовательную, познавательную, ценностно-ориентационную и общение, или коммуникативную деятельность): любой акт деятельности незавершен до тех пор, пока не произведена рефлексия, то есть осмысление полученных результатов. Следовательно, в структуре деятельности рациональность характеризует звено, связующее познающего с объектом познания, то есть активность субъекта. А в отношении процесса деятельности и ее результатов рациональность определяет блок управления деятельностью.

Во втором параграфе «Рациональность в коммуникации» рассматривается тип-разновидность инструментальной рациональности, который характеризует сферу взаимодействия субъектов в культуре. Формирование данного типа связано с изменением представления о месте разума в мире: если до конца XVIII века разум считался внеисторичным, а его законы абсолютными и неизменными, то теперь постепенно происходит переход на позицию конкретно-исторических форм разума. Отсюда берет свое начало так называемый культур-релятивизм: не может быть единой формулы, которая помогала бы отделять рациональное от иррационального. То, что считать рациональным, устанавливается каждой культурой различными способами. Различные культуры имеют различные стандарты рациональности. То или иное требование мы можем оценивать только относительно данной культуры. И не всегда есть возможность перевести наши представления о рациональности на язык другой культуры. Культурные "схемы" часто бывают несопоставимыми и несоизмеримыми, как и различные теории в науке.

В связи с этим и оформляется новый тип рациональности – коммуникативная рациональность. В сущности, она сводится к интерсубъективности (общезначимости). Такая рациональность всецело зависит от принятых конвенций в конкретной культуре. При этом она определяется только в процессе взаимодействия. Примерную ее модель можно изобразить так: в процессе коммуникативного действия (дискурса, диалога) с помощью процедуры понимания (интерпретации) стороны коммуникации приходят к консенсусу. То есть рациональными сами по себе способы поведения, деятельности или концепции не являются. Рациональность удостоверяется только в коммуникации.

Данный уровень рассмотрения рациональности предполагает акцент на субъект-субъектных отношениях, то есть в сферу взаимодействия вводятся минимум два равноправных и активно-ориентированных субъекта. Почти решающее значение имеет здесь обратная связь. Это то, о чем писал М.С. Каган. В предложенной им классификации деятельности преобразовательную, познавательную и ценностно-ориентационную деятельность, в которых активность субъекта направлена на объект, дополняет и пронизывает насквозь общение, или коммуникативная деятельность, где активность субъекта направлена на другого субъекта

В основе представленного типа лежит концепция Ю. Хабермаса. У него центральным является понятие «коммуникативное действие». Под ним подразумевается взаимодействие двух и более субъектов с целью достижения взаимопонимания относительно какой-либо проблемы. Результат такого действия – достижение консенсуса, основной функцией является социальная интеграция. Кроме коммуникативного бывает также целенаправленное действие, которое предполагает вмешательство субъекта в события или манипулирование другими людьми, то есть достижение конечной, «вещественной» цели. В этом отличие целенаправленного действия от коммуникативного: для последнего целью является достижение взаимопонимания в процессе взаимодействия. Таким образом, это стремление к консенсусу есть цель или инструментальность коммуникативной рациональности.

Социально-гуманитарное познание является одной из разновидностей описываемого типа рациональности. По сути, он базируется на методологии гуманитарных наук. Вместе с формированием неклассической науки происходит разделение наук на «науки о природе» и «науки о культуре». Тогда же была отмечена коммуникативная природа последних. В отличие от естественных дисциплин, которые ориентируются на выявление общих законов, гуманитарные науки обращаются к исследованию единичного и индивидуального.

Pages:     | 1 | 2 || 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»