WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 ||

Афоризм как форма выражения обобщения активно использовался в различных областях знания: логике, риторике, философии, медицине, юриспруденции, литературе. Вследствие сложности феномена, термин «афоризм» не имеет однозначной дефиниции. Согласно традиции, термин «афоризм» определяется в справочной литературе через категории логические или философские. В филологии также существуют разные подходы к этому уникальному явлению: в лингвистике термин «афоризм» применяется для обозначения малой текстовой формы и речевого произведения, изложенного в этой форме, в литературоведении – для обозначения литературного жанра. Исходя из генезиса афоризма как формы и как определившегося литературного жанра, применяя комплексный подход в исследовании явления, будет рационально определить афоризм как краткое (в рамках одного предложения) высказывание конкретного автора, которое претендует на общезначимость и отличается оригинальностью формы и содержания.

Л.Н. Толстой сравнивает два типа «познания законов человеческой жизни»: с одной стороны, систематизаторский, формально-логически связанный вплоть до педантизма (Аристотель, Спиноза, Гегель) и, с другой стороны афористический, где каждая мысль нагружена до предела, стремится к максимальному охватыванию истины (христианские мистики, французские мыслители Монтень, Ларошфуко, Паскаль, Вовенарг). Предпочтение отдается книгам второго рода, которые не ослабляют собственный ум читателя и не лишают его самобытности, подобно сочинениям первого рода; «главное же, не только не подавляют самостоятельной деятельности ума, но, напротив, вызывают ее, заставляя читателя или делать дальнейшие выводы из прочитанного, или, иногда даже совершенно не соглашаясь с автором, спорить с ним и приходить к новым, неожиданным заключениям».

Афоризмы и крылатые выражения имеют наиболее частое употребление в речи, они, как правило, способствуют рождению образа, передаются в легко запечатлевающейся форме и выделяясь над областью повседневного языка, становятся как бы, частью поэзии; кроме того, выражают популярную мысль, важную для восприятия и, являясь народными, направляют жизнь людей.

Онтологические основания афористического мышления скрываются в языке, ибо язык это, по мнению М. Хайдеггера, «голос бытия», причем, не в языке обыденной речи, а в языке поэзии, языке философии. Язык могущественнее нас, это принуждение к речению. Не сам поэт, а музы говорят через него, не мыслитель силой ума создает свои конструкции, но услышанный голос бытия направляет его мысли. Изначальное речение (Sagen) говорит о самом себе. Это есть одновременно и божественное, и человеческое явление, прояснение отношений, которые связывают существование с бытием.

Язык не есть первичное выражение мысли, чувства или воли, но он открывает то пространство, внутри которого человек способен соответствовать (entsprechen) бытию и его требованиям, его призыву (Anspruch). Это изначальное соответствие и есть мысль. Обнаруживать (zeigen), по Хайдеггеру, значит, показывать, приводить к видимости. Но это обнаружение-показывание производно от старогерманского слова (Sagan), что означает говорить (sagen).

Образами изначального мышления являются «Dichtung» (поэзия, но не в смысле только поэзии, а в смысле творчества вообще), и «Denken» (мышление). Каждое слово, дающее нам что-либо существенное, есть проявление творчества, оно может осуществляться в поэзии, культе, мифе, законодательстве. Dichtung можно назвать первопоэзией, первоязыком исторических народов. Подлинное мышление всегда поднимается к творчеству как первопоэзии. Размышлять – значит поэтизировать, и кроме того, это не простой вид поэтизирования в смысле стихов или песен. Истинная речь (Sagen) есть первопоэзия, из которой исходят вся поэзия и все искусства. Но поэзия ближе к изначальной речи, чем любой другой способ выражения. Только поэт схватывает самую суть отношений слова и вещи, в своих мечтах возносясь к небу и оставаясь при этом на земле.

Крылатые выражения являются образными выражениями, в которых выражается не какое-либо отдельное определение, но в целом последовательность мыслей посредством образно-смыслового выражения (не описано!). Их едва ли можно заменить небольшим количеством выражений, их отдельные слова незаменимы. Они выступают в прочной чеканке, которая не изменяется в разговоре во время употребления; но сами они не образуют предложения, но активно используются как раз через включение в предложение. Они широко используются в народе, в одинаковой степени всеми его слоями. Их значение, как языковой единицы, зачастую настолько отдалено от первоначального значения отдельных слов, что их собственный смысл едва ли или совсем не прослеживается. Крылатые выражения не имеют никакой поучительной тенденции; они служат в качестве формального средства речи и придают ей свежесть и выразительную силу.

Крылатое выражение – это вербально-образное выражение, как например, «чужими руками жар разгребать», «ошарашить кого-либо», «втирать кому-либо очки», «желать кому-либо успеха». Эти крылатые выражения должны быть прежде всего включены в предложения, чтобы дать прочное высказывание; как вербальные выражения они изменяемы согласно времени и лица: кто, кому, когда, за что жмет палец Все здесь должно быть прежде всего сформулировано. В этом смысле крылатые выражения являются еще несформированным языковым сырьем. В их тенденции они могут быть включены везде. Они бесценны. Их открытая форма вербального выражения доказывает, что крылатые выражения не могут иметь прочного содержания и совсем никакой поучительной или нравственной тенденции. Они не предлагают «мудрости изречения». Прежде всего, потому, что они дополняются до предложений, они получают содержание. Вместе с пословицей (Sprichwort) крылатое выражение имеет звучащий, сильный, отчеканенный образ, так что как и пословица, оно традиционно прочно связано в его словарном звучании. «Крылатость» выражения заключается в том, что в своем словарном звучании она относительно постоянна. Выражения показывают относительно прочную формулировку, которая очень редко позволит замену схожих по значению слов или дополнения через другие слова. Поэтому говорят также об «устойчивых» выражениях. Выражения являются, таким образом, образным словом в передаваемой форме выражения.

Во второй главе «Феноменология афористического знания» исследуется проблема недостаточности философского осмысления афористического выражения. Эта проблема выражена в виде следующих вопросов: 1) что представляет собой философская афористика 2) каковы основные характеристики философской афористики 3) какова связь философских афоризмов и диалектического мышления

В первом параграфе «Диалектика афористического знания» отмечается, что философская афористика представляет собой кладовую образов. Сократ, Платон, Аристотель, Монтень, Паскаль, Шопенгауэр, Кьеркегор, Ницше – мощные источники идей и образов. Сочинения титанов мысли и гениев человеческого рода представляют собой сплав научных трудов и искусства, как двух способов познания мира, и если наука делает это через голову, то искусство действует через сердце. Как остроумно заметил Гейне, если бы мир раскололся, то трещина прошла бы через сердце поэта. Применительно к нравственности можно сказать, в «расколовшемся» нравственном мире трещина пролегает между сердцем и разумом. Прозрачность и одновременно туманность высказывания прекрасно дополняют друг друга, тем более, что человек, как существо крайне противоречивое, всегда в до конца неосознаваемом поиске союза «языка сердца» и «языка разума». Подспудно, почти инстинктивно, человек стремится к разрешению основной проблемы нравственности: обретению целостности и гармоничности внутреннего духовного развития.

Афоризмы рождаются как в рамках философских, литературно-художественных, научно-популярных произведениях, так и как отдельно взятый самостоятельный жанр. Собственно афористических, оригинальных сочинений не так уж много. Мудрые мысли, изречения писателей, философов, ученых, педагогов, общественных деятелей чаще всего становятся известными посредством извлечения из их сочинений.

Свои главные слова человек ищет всю жизнь. В известном смысле, найти слова, значит осуществить свою высшую нравственную цель, обрести мир, самоутвердиться в таком непростом, неустойчиво-шатком существовании, значит желать, подобно древнему царю Соломону превыше всех благ иметь «сердце разумное, чтобы различать, что добро и что зло».

Изречения и афоризмы титанов мысли и гениев человеческого духа являются важной составной частью их учений и теорий, звучат своеобразным итогом развития идей и мыслей. Они точно характеризуют различные стороны духовной жизни людей, звучат гимном человеку как преобразователю и венцу природы, обогащают духовно-нравственный потенциал человечества.

Богатство вершин человеческого духа неисчерпаемо. Афоризмы и максимы являются редкими жемчужинами, воспевающими мудрость в ее стремлении к возможному совершенству и познанию мира человека. Многие из них, как поговорки и пословицы, не отмечены печатью индивидуальности их творца, потому что имя их автора – народ. Будучи сгустками народного разума, они летят через века и тысячелетия, являясь неиссякаемым родником, питающим индивидуальное творчество выдающихся мыслителей. Следует отметить, что элементы афористического мышления подспудно присутствуют в произведениях почти всех писателей, ученых, поэтов, исследователей, в которых они оказываются вкрапленными в основную нить размышлений.

Философская афористика по жанру близка к интеллектуальному искусству, которое любили и умело использовали мудрецы всех эпох и народов. Каждый человек, независимо от рода занятий, будь то писатель, политический деятель, учитель, врач или артист использует любимые афоризмы и образы как в своей работе, так и в повседневной речи.

Важным моментом, особенно актуальным в этике, становится проблема авторства. Слишком неуловима грань, отделяющая оригинальную авторскую мысль от афоризма народной мудрости, от изречений древних мудрецов, ведь нередко, порой многие «новые» афоризмы при тщательном изучении оказываются «хорошо забытыми» старыми изречениями. Видимо, не случайно у мыслителей разных народов и самых различных эпох встречаются афоризмы, похожие и по смыслу, и по звучанию, и по внешнему строю. И дело здесь не в заимствовании, а скорее, в наличии неких «архетипов» нравственной мудрости, которые воспроизводятся в различные эпохи, в разных национальных культурах, непохожими мыслителями, казалось бы, совершенно независимо друг от друга.

Диалектическое (и диалогическое) полагание и противополагание философствующих субъектов может выступать и как спонтанная, беспосылочная (и беспредпосылочная) деятельность носителя моральных максим. Преодолевая буквальную, формально-логическую противоречивость императивов и оценок, вошедших в канонизированные тексты, индивид решает нравственную проблему, глубина которой представляется ему самому неизмеримой. Разумеется, всё это накладывает на него, как на субъекта морали, большую ответственность. Роль афористического знания оказывается в этом случае предельно нагруженной морально-философским смыслом и подсмыслом. Тем более это относится и к процессу писания, которое хотя и является продуктом деятельности духа, само по себе еще не есть дух, ибо все написанное представляется разведённым и крайне противоречивым. Таким образом, нарушается первая посылка логического мышления – не противоречь себе, что лишает субъекта возможности разрешить или согласовать противоречия.

Во втором параграфе «Функции философской афористики» рассматриваются функциональные особенности афористики, решаются вопросы: 1) как «работает» афоризм 2) какими силами, способами и средствами выражается мысль

Отмечается, что креативно-мировоззренческая функция выражается в способности афоризма выступать побуждающим фактором для самостоятельного философствования, заключается не только в передаче некоторых знаний, некоторых общих истин от «доноров» к «реципиентам», но и в особом характере познания, оказывающимся одновременно и самопознанием.

Таким образом, максима (афоризм, изречение, гнома, шутка и т.д.) является не только объектом познания (эпистемологический смысл) и средством его (прагматический смысл), но и целью, и итогом. Попадая в фокус внимания каждого нового нравственного субъекта, она всякий раз рождается заново, становясь именно его, жизни и деятельности вот этого субъекта, максимой.

Коммуникативная функция заключается в способности субъекта переживать и чувствовать за партнера, причём, нормальным следует считать только такой диалог, в котором контактирующие стороны выступают как равноправные субъекты, равные в силу признания за обоими способности к творчеству и сотворчеству, где исключается деление на пользователей и пользуемых, на пьедесталы и памятники.

Регулятивная функция афоризмов выполняет ту же социализирующую роль, какую они выполняли в древней Индии, Китае, Иудее, Греции или Риме. Разумеется, традиционные и правовые нормы, существовавшие в этих странах, играли немаловажную регулирующую функцию, однако, за более чем двухтысячелетнюю историю многие ритуалы, традиции и обычаи утратили свое положение.

Среди массы регулятивных норм есть и такие, которые как бы ведут человека по жизни, отмечают повышение его социального статуса или необратимое изменение его. Это обряды, ритуалы, сопровождающие человека на всем его земном пути, начиная от рождения и до самой смерти.

В Заключении подводятся основные итоги исследования, в краткой форме излагается содержание авторской позиции, намечаются перспективы будущих исследований.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ И РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ ОТРАЖЕНЫ В СЛЕДУЮЩИХ ПУБЛИКАЦИЯХ:

Статьи, опубликованные в научных изданиях, входящих в перечень для опубликования научных результатов диссертаций на соискание ученой степени доктора и кандидата наук:

  1. Гонгало В. М. Человек в мире афоризма и максимы. // Омский научный вестник. – 2006. – № 8 (45). – с. 178-181.

Другие работы, опубликованные

по теме исследования

Pages:     | 1 | 2 ||






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»