WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 ||

Процессы этносоциальной трансформации привели к значительным изменениям в общественной жизни и общественном сознании жителей республик Северного Кавказа. Не все произошедшие изменения воспринимаются однозначно. Политические преобразования и перемены, связанные с изменением политической структуры рассматриваемых республик, были восприняты неоднозначно. В Адыгее и КЧР значительное количество респондентов воспринимают эти изменения скорее отрицательно, 45% и 51% населения соответственно. По мнению большинства респондентов, уровень жизни в республиках от этого значительно ухудшился, так считают 61% и 65% соответственно. Большинство респондентов негативно оценивают деятельность органов власти. Причем эти тенденции отмечаются в двух республиках и во всех этнических группах. В Адыгее 51% отрицательно относятся к работе органов власти, 23% считают, что существующая представленность в органах власти ущемляет права народов республики. В КЧР 84% отрицательно оценивают их деятельность, при этом 39% считают, что существующее этническое представительство в органах власти ущемляет права народов, проживающих в республике. В целом можно заключить, что нынешние политико-идеологические и социально-экономические институты, с точки зрения опрашиваемых, малоэффективны и ведут к ухудшению социально-экономического положения населения, все большей этносоциальной дифференциации и дестабилизации межнациональных отношений.

Этничность продолжает играть важную роль в жизни северокавказского общества. В условиях резких социокультурных трансформаций, кризиса ценностных ориентации, процессов деформации социальных институтов именно этничность становится для многих средством преодоления насущных социальных и социально-психологических проблем. В ходе нашего опроса мы попытались выяснить и сравнить, как представители разных этнических групп воспринимают свой социальный статус и материальное положение. При резком снижении удовлетворенности заработком и работой в 90-е годы по всем национальностям и социальным группам данные исследований выводят некоторые различия, как между разными национальностями, так и между социальными группами населения. Число удовлетворенных и работой, и зарплатой в 90-х годах было ниже среди русского населения. Отрицательные ответы доминировали у всех групп населения, меньше встречались у руководителей, среди предпринимателей удовлетворенных оказалось больше, чем неудовлетворенных своим заработком. Мы также выяснили, что в трансформационный период представители титульных (адыгейцы, карачаевцы, черкесы) этносов активнее включились в рыночные условия, отличаются более сильной этнической консолидацией, позитивным восприятием произошедших изменений, и в целом лучше оценивают свое материальное и социальное положение. Русские же сильнее переживают произошедшие изменения, ими в большей степени ощущается утрата высокого статуса, они значительно хуже оценивают свое материальное и социальное положение. В Адыгее 26% русских не удовлетворены и 32% не вполне удовлетворены своей работой, а 56% не удовлетворены и 35% не вполне удовлетворены своим материальным положением. Среди русских отмечается большая ностальгия по советскому прошлому, 28% хотели бы вернуться в советское общество. В целом, это может объясняться особенностью их социально-профессиональной структуры, в период кризиса промышленность, представленная в основном русскими, испытывала наибольшие сложности.

На настоящий момент в изучаемых республиках доминирует позитивный тип этнической идентичности, при котором задается и воспринимается положительный образ своего народа, формируются толерантные межэтнические установки. В Адыгее у 81% всех опрошенных отмечается нормальная, позитивная идентичность. Однако наряду с этим встречаются достаточно устойчивые группы респондентов с чертами гиперидентичности (этноигоизм, этноизоляционизм и национальный фанатизм). Среди опрошенных адыгейцев 14% можно отнести к типам гиперидентичной этничности. Среди русских также доминирующей является позитивная идентичность – 74% опрошенных, однако наряду с этим встречаются не большая группа с чертами индифферентной идентичности – 5% и значительная группа с чертами гиперидентичности – 21% опрошенных. Объяснением здесь могут быть социальные причины, низкий уровень жизни, относительная социальная депривация, страхи по поводу этнической безопасности и т.д. В целом отмечаются нормальные межнациональные отношения, так считают 71% населения в Адыгее, 62% никогда не сталкивались с проблемами из-за национальной принадлежности. Основными же причинами сложностей в межнациональных отношениях в Адыгее большинство считает: национальные предрассудки – 45%; различия в культуре – 32%; социально-экономический кризис – 25%; внутриполитическое противоборство – 10%.

В Карачаево-Черкесской республике, в отличие от Адыгеи, гораздо сильнее выражены гиперидентичные типы этничности, которые проявляются в форме национального фанатизма и этноизоляционизма у черкесов и абазин, к такому типу, по результатам нашего опроса, мы можем отнести 30% представителей данных этносов. В меньшей степени, но этот тип идентичности также выражается у карачаевцев – 23%. Среди русских доминирующей является позитивная идентичность, этот тип мы выявили у 80% опрошенных. Межнациональные отношения в республике носят сложный характер, 35% считают, что в Карачаево-Черкесской республике существует межнациональная напряженность, а 12% отмечают, что отношения носят конфликтный характер, 65% испытывают сложности в своей жизни из-за своей национальной принадлежности. Среди основных причин межнациональных проблем выделяют: 1) внутриполитическое противоборство – 45%; 2) национальные предрассудки – 37%; 3) социально-экономический кризис – 27%; 4) различия в культуре – 21%.

Межконфессиональные отношения в республиках в целом воспринимаются положительно. Можно отметить, что в КЧР религиозная принадлежность является более значимым фактором, разграничивающим социальное пространство, а в отдаленных горных районах является одним из ключевых. Исследование также показывает, что за период проживания в регионе у русских сформировались значимые модели межкультурного взаимодействия, а также важные элементы регионального самосознания, что позволяет судить о сохранении потенциала этносоциальной интеграции в регионе.

Подводя итог, можно заключить, что благоприятные социально-политические изменения в пользу титульных этносов, на самом деле, не оказали положительного влияния на них. В меньшей степени, чем у русских, но также в большинстве своем представители титульных этносов республик негативно оценивают последствия произошедших изменений, что может быть объяснено низкой социально-экономической эффективностью деятельности органов власти республик.

В заключении подводятся итоги исследования и формулируются основные выводы и обобщения.

Основные положения диссертации отражены в следующих

научных публикациях автора:

В изданиях перечня ВАК Минобрнауки России

  1. Асланов Ш.С. Социокультурные аспекты изменения этносоциальной структуры // Социально-гуманитарные знания. – М., 2007. № 7. С. 88 – 93. (0,5 п.л.)

Публикации в других изданиях

  1. Асланов Ш.С. Основные аспекты изменения этносоциальной структуры // Тезисы докладов и выступлений на Всероссийском социологическом конгрессе «Глобализация и социальные изменения в современной России»: В 16 т. – М.: Альфа-М, 2006. – Т. 11. Этносоциология. Математическое моделирование социальных процессов. Социология глобальных процессов. С. 16-19. (0,2 п.л.)
  2. Асланов Ш.С. Человеческий капитал современного российского села (взаимодействие бизнеса и власти по его сохранению и развитию): коллективная монография / под ред. З.Т. Голенковой, А.А. Хагурова. – Краснодар: КубГАУ, 2006. С. 165 – 213. (2 п.л.)
  3. Асланов Ш.С. Русская культура в социокультурном пространстве Северного Кавказа // Материалы международной научно-практической конференции «Русская культура в системе ценностных ориентаций современного глобализированного мира». – Краснодар: КубГАУ, 2007. С. 208 – 212. (0,4 п.л.)
  4. Асланов Ш.С. Русская культура в условиях социокультурной трансформации на Северном Кавказе // Материалы международной научно-практической конференции «Русская культура, ее смыслы и ценности в свете современных российских реалий». Краснодар: КубГАУ, 2008. С. 331 – 340. (0,6 п.л.)
  5. Асланов Ш.С. Субъективное измерение этносоциальной трансформации республик Северного Кавказа (на основе эмпирического исследования) // Вестник Южно-Российского университета. – Ростов-н/Дону, 2008. - № 2 (6). С. 5 – 9. (0,5 п.л.)
  6. Асланов Ш.С. Социокультурная трансформация этносоциальной структуры Северного Кавказа // Тезисы докладов и выступлений на Всероссийском социологическом конгрессе «Социология и общество: проблемы и пути взаимодействия». – М. 2008. (0,2 п.л.)
  7. Асланов Ш.С. Проблемы социокультурной трансформации этносоциальной структуры в современной России (на примере Северного Кавказа). Краснодар: КубГАУ, 2009. 50 с. (3 п.л.)

1 Арутюнян Ю. В. Трансформация постсоветских наций: По материалам этносоциологических исследований. – М.: Наука, 2003.

2 Дробижева Л.М. Социальные проблемы межнациональных отношений в постсоветской России. – М.: Центр общечеловеческих ценностей, 2003.

3 Губогло М.Н. Мобилизованный лингвицизм. – М., 1993.

4 Денисова Г.С., Уланов В.П. Русские на Северном Кавказе: анализ трансформации социокультурного статуса. г. Ростов-на-Дону. 2003.

5 Ханаху Р.А. Традиционная культура Северного Кавказа: вызовы времени (социально-философский анализ). Майкоп, 1997.

6 Эфендиев Ф.С. Этнокультура и национальное самосознание (На материалах Северного Кавказа): Автореф. дис.... д-ра философ. наук. Ростов-н/Д., 1999.

7 Бгажноков Б.Х. Очерки этнографии общения адыгов. Нальчик, 1983; Казанов Х.М. Национальный характер. Нальчик, 1994; Унежев К.Х. Феномен адыгской (черкесской) культуры. Нальчик, 1997.

8 Ляушева СА. Взаимодействие ислама и традиционной культуры адыгов // Мир культуры адыгов. Майкоп, 2002; Шадже А.Ю., Шеуджен Э.А. Северокавказское общество: опыт системного анализа. М.-Майкоп, 2004.

9 Пути мира на Северном Кавказе. М., 1999. С.149.

10 Бурдье П. Социология политики. М.: Socio-logos, 1993. С. 61.

11 Сикевич З.В. Социология и психология национальных отношений. СПб., 1999.

12 Белокопыт А.Н. Этносоциальные процессы в условиях социальной трансформации: на примере Ставропольского края: Дисс. канд. социол. наук: 22.00.00. –М.: РГБ, 2005. С. 78.

13 Добреньков В.И Глобализация и Россия: Социологический анализ. – М.: ИНФРА-М, 2006.

14 Шереги Ф.Э. Социология политики: прикладные исследования. – М.: Центр социального прогнозирования, 2003. С. 298.

15 Тощенко Ж.Т. Этнократия: История и современность. социологические очерки. – м.: «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН), 2003.. С. 33.

16 Марченко Г.И. Этнос как объект и субъект политики: социальные основы национальной политики//Вестн. МГУ (Сер.12.Полит.науки) 1997. № 5. С.194.

17 ИП – в данном случае являет собой частное от деления удельного веса русских и титульных национальностей в составе правительств и парламентов на удельный вес этих национальностей в численности населения республик.

18 Таблицы приводятся по: Пути мира на Северном Кавказе. М., 1999. С.149.

19 Мамсуров Т.Д. Социальное измерение национального вопроса // Вестник Института Цивилизаций, Вып. 4. 2001.

20 Известия 1998 г. 7 марта. Показатель рейтинга соотносит среднемесячную заработную плату в регионе и размер минимальной потребительской "корзины" по стране.

21 Социальное неравенство этнических групп: представления и реальность / Авт. Проекта и отв. Ред. Л.М. Дробижева. – М.: Academia. 2002. С. 30 -31.

22 Пути мира на Северном Кавказе. 1999. С. 140.

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 ||






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»