WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 |

Психологическая специфика счастья и несчастья заключается в хрупкости счастья и сложности перехода из состояния несчастья в состояние счастья. Отсутствие одного из этих состояний не свидетельствует о наличии другого. В основе психологической природы счастья лежат объективные и субъективные факторы, которые чаще всего не совпадают для счастья и несчастья. Между интенсивностью переживания счастья и несчастья прослеживается прямая связь. Восприятие счастья и несчастья во многом определяется комплексом личностно-психологических свойств данного человека.

Характерная для русского сознания моральность обнаруживает себя в отношении счастья и несчастья, что позволяет отнести представления о счастье и несчастье к категории высокого. На первый план выходит проблема моральной правомерности собственного счастья и нравственно очищающий, искупительный смысл, который придается страданию и несчастью. Исследование концептов «счастье» – «несчастье» приводит к выявлению таких культурно-значимых оппозиций, как: счастье / несчастье – правда, закон – правда – совесть.

Во второй главе “Лексико-семантический уровень репрезентации концептов «счастье» «несчастье»” проводится анализ лексических средств, вербализирующих концепты «счастье» – «несчастье».

Чаще всего в языке концепт выражается словом, которое получает статус имени концепта – языкового знака, передающего содержание концепта наиболее полно и адекватно. Вместе с тем, концепт может соотноситься более чем с одной лексической единицей и находить выражение с помощью разнородных синонимических (собственно лексических, фразеологических) единиц, описывающих его в языке.

Анализ этимологии лексем, репрезентирующих концепты «счастье» – «несчастье», а также мифологических воззрений, сохранившихся в наивной картине мира, позволяет выявить семантические и национально-культурные особенности исследуемых концептов.

Счастье и несчастье входят в лексико-семантическое поле судьбы, являются важной составляющей этого концепта. В народном сознании счастье и несчастье, наряду с другими персонифицированными воплощениями судьбы (доли), выступают как мифологические существа. Поиск ответа на вопрос об источнике счастья и несчастья приводит к соединению в сознании личного ощущения счастья – несчастья и мифологического существа как источника этого ощущения.

Синонимами счастья и несчастья являются: доля (в пословицах доля – счастье, недоля – несчастье), звезда, (у)часть актуализируют признак ‘предопределенность’; жребий актуализирует признак ‘случайность’, а также ‘данность свыше’. В этих словах отражается иррациональная природа счастья и несчастья. Лексемы «бог», «доля», «(у)часть», «счастье», «несчастье» включают в себя семантику деления, причастности к разделяемому.

Счастье может быть представлено в лексемах «встреча, время, день, солнышко», несчастье – лексемами «безвременье, вечер», что обуславливает появление счастья и несчастья определенным временем.

Несчастье как нечто привязчивое, обременительное, тяжелое представляется лексемами «беда», «злыдни», «напасть», «лихо», «горе». Лексема «рок» актуализирует неизбежность несчастья.

Одним из возможных толкований слов «карна» и «жля» в древнерусском языке является их соотнесение с мифическими персонажами, олицетворяющими скорбь, горе, душевное страдание, о чем свидетельствует памятник древнерусской литературы «Слово о полку Игореве». В брянских говорах слово «карна» известно в значении «мука», «скорбь».

Счастье и несчастье связаны с процессом деления на части, распределения целого между членами одной группы. Счастьем могла быть сопричастность к разделяемому, а также хорошая часть, получаемая в результате деления; несчастьем могла быть, соответственно, невозможность участвовать в дележе и получить свою долю. Субъектом такого деления является некая высшая сила. Изначально, в ее качестве мог выступать старейшина рода или общины; силой, наделяющей человека счастливой или несчастливой долей, могло быть божество: Род, в христианском учении – Бог. Объектом воздействия этой силы является человек, который может проявлять свою волю (искать свою долю, счастье), однако она не должна противоречить воле высшей силы. Проявление своеволия, неумение понять предначертанное, предназначенное – все это могло быть причиной несчастий человека. Таким образом, по отношению к счастью и несчастью человек занимает неоднозначную позицию. С одной стороны, он пассивен по отношению к счастью и несчастью в связи с иррациональностью и абсолютностью этих сил. С другой стороны, осознавая и принимая свою судьбу, которая, как и сама жизнь, может быть счастливой и несчастливой, человек познает самого себя, свое предназначение. Благодаря этому знанию, он уже способен к самосовершенствованию, улучшению своей жизни.

Анализ лексикографических источников позволяет проследить основные этапы становления концептов «счастье» – «несчастье». Утрата семантических и словообразовательных связей лексем «часть» – «счастье/несчастье» приводит к изменению значения слов. Счастье и несчастье уже не являются обозначением конкретных предметов, а переходят в разряд абстрактных имен. В эволюции концептов «счастье» – «несчастье» прослеживается их антропоцентричность, психологизация: внимание перемещается от внешней силы – источника счастья / несчастья к человеку, его воле и душевному состоянию.

Счастье и несчастье выступают объектом оценки со стороны языковой личности. При этом несчастье воспринимается как нечто тяжелое, горькое, серьезное. Счастье может пониматься как легкое, незаслуженное, либо иметь значение высшей степени блаженства, что приближает его к сфере «высокого», а, следовательно, иллюзорного.

Специфика основного значения лексем «счастье» – «несчастье» (состояние – событие соответственно) обуславливает характеристику концептов по признаку ‘осознание – неосознание’.

Анализ синонимического ряда лексемы «счастье» позволяет сделать вывод о том, что ценным в счастье является ощущение гармонии, подъема, который по степени интенсивности может варьироваться от сдержанного проявления чувств до бурной радости. Лексемы «блаженство», «благодать», «идиллия», «упоение», «нега» связаны с получением удовольствия, наслаждения от счастливой жизни. В лексеме «благополучие» актуализируется признак «достаток».

Синонимический ряд «судьба – удача / талан – фортуна» подчеркивает возможный источник счастья. Соотнесенность счастья с удачей, судьбой наделяет его такими качествами как непредсказуемость и предопределенность одновременно.

Анализ синонимического ряда лексемы «несчастье» позволяет выявить отличительные признаки несчастья: тяжелое, чаще всего неожиданное событие – беда, бедствие, трагедия, невзгоды; лексема «горе» определяет несчастье как душевное переживание, страдание; «напасть», «лихо», «злосчастье» отсылают к представлению несчастья – мифологического существа; в лексеме «бездолье» отражается этимология слова «несчастье». «Удар судьбы» отсылает к вероятному источнику несчастья.

Словообразовательный потенциал лексем «счастье» – «несчастье» определяется использованием морфологического (суффиксального, префиксального, префиксально-суффиксального) способа образования слов, а также субстантивации. На уровне словообразования счастье и несчастье соотносятся по принципу антонимической симметрии. Отсутствие глагольной реализации концепта «несчастье» в современном русском языке и наличие ее в словаре В.И. Даля указывает на возможный источник происхождения данного концепта (безсчастить – лишать доброй доли), а также на неясность этого источника в современном русском языке, в отличие от концепта «счастье», глагольная реализация которого приводится в словарях современного русского языка.

Применение психолингвистических методик исследования позволяет установить индивидуальную семантическую наполненность лексем «счастье» – «несчастье», определить степень актуальности внутренней формы данных слов для носителей языка, а также выявить те особенности в представлении счастья и несчастья, которые являются наиболее значимыми для респондентов.

Метод прямого толкования слова позволяет выявить отсутствие понимания респондентами внутренней формы слов «счастье» – «несчастье», доминирование оппозиционного представления о счастье и несчастье. В большинстве ответов концепты «счастье» – «несчастье» представлены интерпретационно, что связано с недоступностью прямого толкования денотатов абстрактных имен.

Данные проведенных нами ассоциативных экспериментов свидетельствуют об актуализации в сознании испытуемых семантических признаков лексем «счастье» – «несчастье», а также о личностном характере исследуемых концептов.

Ряд направленных ассоциатов – синонимов актуализирует такие семантические признаки лексемы «счастье», как ‘состояние’ (радость – 22), ‘случайность’ (удача – 9, везенье – 6). Ряд направленных ассоциатов – синонимов лексемы «несчастье» актуализирует признаки ‘состояние’ (горе – 28), ‘событийность’ (беда – 14).

В свободном ассоциативном эксперименте на первый план выходят признаки: счастье – ‘источник’ (в основном владение чем - либо: социальные контакты, материальные блага) или ‘состояние и его внешние признаки’ (радость – 12, улыбка – 11, смех – 5); несчастье – ‘внешние признаки’, ‘источник’ (утрата чего – либо, например: болезнь – 13, одиночество – 8, смерть – 6, нищета – 6).

Количество единичных реакций – переживаний несчастья меньше, чем единичных реакций – переживаний счастья, однако спектр их более широк: радость – 12 и депрессия, скука, тоска – 3, апатия – 3, грусть – 3, страдание, огорчение – 2, страх – 2, опустошенность. Таким образом, в ассоциативном эксперименте находит подтверждение мысль о более разнообразных оттенках переживания несчастья.

Ассоциативный эксперимент позволяет выявить некоторые гендерные и возрастные особенности в восприятии исследуемых концептов.

В восприятии счастья для мужчин старше 30 характерна направленность на семейные ценности, внешние выражение счастья; в восприятии несчастья – направленность на душевные переживания. Для мужчин до 30 счастье ассоциируется с удовольствием, удовлетворением, несчастье реализуется в ассоциатах, связанных, в основном, с какими-либо отрицательными событиями.

Ответы, полученные от испытуемых – женщин до 30 лет и после, в целом, совпадают. Однако для женщин до 30 лет характерна личностная, описательная интерпретация счастья и несчастья. Для женщин после 30 характерно лаконичное перечисление факторов, причин счастья или несчастья вообще, безотносительно к себе.

Проведенный лексико-семантический анализ «счастья» – «несчастья» позволяет выявить когнитивные признаки исследуемых концептов. Отличительными признаками счастья и несчастья является их предопределенность и иррациональность. Реципиентом счастья / несчастья выступает человек – носитель (не)счастливой доли.

Счастье и несчастье являются объектом оценки, что обуславливает антропоцентричность данных концептов: счастье «легкое», «слепое», «глупое»; с другой стороны: «ценное», «трудное», «желанное». В любом случае, счастье – ценность, которую надо сохранить. Несчастье – только «тяжелое», «горькое». Отношения «счастье / несчастье – человек» представляются неоднозначными: человек может выступать как объект воздействия счастья/несчастья или занимать по отношению к ним активную позицию.

Счастье и несчастье характеризуются интенсивностью их переживания. При этом степень внешнего проявления может быть разной.

По признаку ‘осознание – неосознание’ счастье характеризуется как осознанное или неосознанное; несчастье – чаще осознанное в силу специфики основного значения: трагическое событие, которое уже произошло.

По признаку ‘реальность – ирреальность’ несчастье ближе к реальному миру, чем счастье; счастье 2 (блаженство, высшая, абсолютная степень счастья) ближе к миру «высокого», а, следовательно, ирреального.

В третьей главе “Репрезентация концептов «счастье» «несчастье» в синтаксических структурах пословиц” устанавливаются особенности пословичной репрезентации концептов «счастье» – «несчастье», определяется сочетаемость лексем «счастье» – «несчастье», выявляются характерные для пословиц синтаксические структуры. Определение концептуально значимых характеристик счастья и несчастья поддерживается информативно-актуальным членением предложения – высказывания.

Пословица представляет собой устойчивое, ритмически и грамматически организованное изречение, имеющее форму высказывания, в котором зафиксирован опыт народа и его оценка определенных жизненных явлений. Пословицы выступают в качестве единиц языка и служат средством более яркого, образного выражения мыслей в процессе общения. Мы полагаем, что устойчивость и воспроизводимость пословиц позволяет признать их частью фразеологии. При этом синтаксические и содержательные особенности пословичных выражений являются основанием их отнесения к отдельной группе фразеологизмов.

Анализ паремиологического материала, репрезентирующего исследуемые концепты, позволяет выявить концептуально значимые признаки счастья и несчастья, одним из которых является взаимообусловленность: Счастье отойдет, много бед наведет; Счастье отпало, ничего в доме не стало. Однако пословицы «Бояться несчастья – так и счастья не видать», «Не было бы счастья, так несчастье помогло», «Кто горя (нужды) не знал, тот и счастья не знает» свидетельствуют в пользу несчастья как необходимого условия счастья. Таким образом, несчастье может и не быть антиподом счастья: одно событие приобретает смысл на фоне другого. Счастье и несчастье могут иметь не только один источник происхождения, т.е. являться результатом деления на части, доли, но и находиться в непосредственной близости друг от друга: Счастье с несчастьем – ближние соседи; Счастье с несчастьем двор о двор живут; Счастье с несчастьем на одних санях ездят.

Анализ пословиц позволяет установить межконцептуальные связи: несчастье – терпение, счастье – деньги, счастье – труд, счастье – зависть, счастье – смелость и др.

В пословицах концепты «счастье» – «несчастье» могут репрезентироваться различными лексемами. Лексемы «счастье – несчастье» могут соотноситься с лексемами «доля» («доля» – «недоля»), «часть», лексема «несчастье» соотносится с лексемами «беда», «притча», «рок», «напасти», что актуализирует предначертанность, неизбежность счастья – несчастья.

В лексеме «беда» находит отражение «множественность» несчастья, его способность к быстрому увеличению: Беда беду родит – третья сама бежит; Едет беда на беде, беду бедой погоняет.

Pages:     | 1 || 3 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»