WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

загрузка...
   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

Кончакъ 1) хол «рука» + аффикс; 2) кон «зад, бедро» + аффикс и т. п.

Гзакъ – кёз- и ак (прозвище человека с бельмом).

Гзакъ, Кончакъ – половецкие ханы Гзак (Кза) Бурнович и Кончак Отракович. Они неоднократно выступали союзниками того или другого русского князя во время их междоусобиц. Подтверждением этому может служить эпизод из «Слова…», рассказывающий о том, что сын и племянник Игоря – потенциальные женихи дочерей пленивших его ханов.

Рече Кончакъ ко Гзе:

«Аже соколъ къ гнезду летитъ,

а ве соколца опутаеве

красною девицею».

Этнонимы

Хинови – (Хинова, Хиеновськыя) 1) хинова-финова; 2) хынъ – половецкое племя – qun; 3) общепринятая версия хунну < hiung-nu. Согласно версии Л. Гумилева эпитет (прилагательное) хинови используется в «Слове…» в двух аспектах – как притягательное прилагательное и как метафорический эпитет.

Этноним хынови нигде, кроме «Слова…», не встречается – в Задонщину» он попал из «Слова…». Исследователи (А.И. Соболевский, Н.А. Баскаков. К.Г. Менгес) видят в этом этнониме обозначение гуннов и полагают, что впоследствии так стали называть венгров.

Тлъковин от «толмач» (тиверцы – тюркское племя) – переводчики.

Оварськыя – гуннское племя «авар» («противящийся, мятежник»). Поскепаны саблями калеными шеломы оварьскыя.

Могуты, татраны, шельбиры, топчаки, ревуги и ольберы – названия тюркских племен, которые, осев в пределах Черниговского княжества, выступали на стороне русских князей.

Могуты – богу/могу (букв. «сильный герой») + аффикс мн. числа.

Татраны – от собств. имени

Шельбиры – челеби + эр «знатный муж» или шильбер «арапник, бич».

Ревугы – собств. имя Эр буга

Ольберы – Алп эр (ср. рус. безалаберный, т. е. без царя в голове).


Военная терминология и бытовая лексика

Сабля sab «рубить с размаху» – Луци у нихъ напряжени, тули отворени, сабли изъострени. Лук с натянутой тетивой (обычно она держалась расслабленной и натягивалась перед боем), раскрытый колчан, наточенная сабля – все это подчеркивает готовность воинов-курян к сражению.

Харалуг (о мечах и копьях) – 1) qara + аффикс -luq «вороненая сталь»; 2) от qarluq’ов; 3) хыр «уничтожать» + аффикс; 4) хыр «ребро» –хайра «отточенный»; 5) хыйра «изогнутый»; 6) харых «обжиг, закалка»; 7) ногайское харыглу «сильный, мощный». Но поскольку эпитет "харалужные" применяется и к цепям, то, вероятно, речь идет о свойствах металл, т. е. варианты № 1, 5, 6, 7. Гремлеши о шеломы мечи харалужными! Здесь, очевидно, булатные. Слово это встречается только в «Слове о полку Игореве», и судить о его значении можно лишь по контексту всей фразы.

Хоругвь – монг. оруну «знамя».

Чолка – (багряная чолка) – чалга «двигать, трястись», «кисть на знамени» – эмблема покровителя-духа. Чрьлена чолка – конский хвост на древке, окрашенный черлепью, знак власти.

Шерешир – перс. тир-и-шарх (катапульта, совр. ракета!) «Живыми» шереширы (букв. «живыми» копьями) русские называли катапульту – механическое метательное оружие, где копья «оживали» при помощи механики. Вероятно, это устойчивое выражение, им обозначается определенный род оружия.

Ортьма «покрывало» – орт «покрывать» + аффикс -ма.

Япончица – (позднее – епанча) «плащ» – чапан «покрываться» + аффикс -чи / -чак. Орьтъмами, и япончицами, и кожухы

Жемчуг – тюрк. передача кит. чжэнь-чжу «жемчуг». Великий жемчюгь. По народным поверьям, видеть во сне жемчуг – плохая примета.

Чага, Ногата – «монета», нагат «мелкая медная монета».

Аже бы ты былъ,

то была бы чага по ногате, а кощей по резане.

В контексте «Слова…» чяга – девушка-невольница. «Ногата» – двадцатая часть гривны, основной денежной единицы Древней Руси.

Социальная терминология

Коганъqagan – князь;

Рекь Боянъ и Ходына, Святъславля песнотворца...

Ольгова коганя хоти.

Каганами назывались булгарские, хазарские и аварские владыки, этот титул в IX – XII вв. применялся и к русским князьям.

Быля (тюрк.) bojla «знатный родовой старейшина» – bojlu «высокий». Съ Чьрниговъскыми былями.

Боярин – baj «богатый» + ar «мужчина» либо bojla + ar.

Soltan – повелитель. Стръляеши... салътани за землями.

«Плебей, пленник, раб» – qos + чи – состоящий при обозе. Эволюционировал qos так: 1) упряжка, плуг, соха; 2) кочевой обоз; 3) шалаш, временное жилище при перекочевке.

Игорь князь высъдъ изъ съдла злата, а въ съдло кощиево. Символизирует то, что Игорь стал из князя рабом. И шире – оно олицетворяет общее бедственное состояние Руси после поражения.

Куръ – «земляные валы, ограды», связан с куре- «грести землю лопатой, окапываться, строить и пр.»

Котора – «ссора, распря» – тюрк. qotor- «поднимать», ср. баш котор- – «поднять голову, восстать».


Названия топонимов и явлений природы, птиц и растений

Яругы – «овраги, расселины земли» < др.-тюрк. jaruq «разрез, трещина».

Ковыль – ouml, gilkouml, guuml, kouml, guuml, ltim «синеватый зеленоватый» или kouml, goumlen «трава, молодая травка».

Карл Менгес приводит три возможных варианта тюркского происхождения слова ковыль, присутствующего в «Слове о полку Игореве» в форме ковилие. [1979, 105-106]. В качестве источника заимствования, по его мнению, может подойти древнебулгарский язык, поскольку булг. хмл «стебель, стерня» по форме и по смыслу наиболее похоже на слово ковыль. Из других тюркских языков слово этого корня обнаружено пока еще только в татарском языке (камлы). Если вспомнить, что древние булгары долгое время были соседями древних италиков, греков и германцев, то древнебулгарскую праформу можно реставрировать как kavul, которая рефлексировалась в древнерусском как ковыль еще в доисторические времена.

Сула – (река) < suw – вода + аффикс обладания -lu > «имеющий воду» полноводный’. Комони ржуть за Сулою звенить слава въ Кыевъ. Сула – левый приток Днепра, наиболее близкая к Киеву граница с половцами. Имеется в виду победа над половцами за год до Игорева похода.

Третий раздел главы «Этнонимы и топонимы «Сказания о битве при Анжи» посвящен анализу тематических групп слов «Сказания о битве при Анжи». «Сказание о битве при Анжи» пестрит этнонимами и топонимами, которые проливают свет на геополитические взаимоотношения анжинцев с другими народами, а также указывают на близость культур этих народов. Кроме того, ряд топонимов указывает на территориальный ареал расположения древних кумыков и на важное значение в их жизни горы Таркитау.

Топонимы

Кази – вероятно, Кази-Кумух.

Арак – в Чечне и Аварии – горы с таким названием, букв. невысокие горы.

Кырай – дословно окраина, в контексте – далекая земля.

Кадар – даргинское селение, расположенное в современном Буйнакском районе.

Артлан-тау – далекая безымянная гора. В контексте звучит как метафора, олицетворяющая дальние края.

Этнонимы

Камари – одно из языческих божеств, связанных со «священным камнем». Возможно, Камари воплощает женщину, генетически связанную с богиней Камари из грузинского эпоса «Амирани».

Булканцы – вероятнее всего, булгары, но возможно, и балкарцы.

Язь (или ятвяги) – одно из племен, проживающее на территории Древней Руси (См. «Повесть временных лет» Нестора).

Мажар – стрела мажар – стрела одного из древнетюркских луков. Слово мажар – мадьяр – венгр – мадьярская (венгерская) стрела.

Ол Элбузу паса-кюсе этермен. Того элбуза я разорву на части. Элбуз – букв. опустошитель страны. Вероятно, имя общего врага анжинцев.

Тематические группы древнекумыкского и древнерусского памятников указывают на тесную семантическую связь между ними. А в сюжетах памятников они используются в тождественных ситуациях.

Третья глава «Общественно-религиозная и обрядовая лексика в «Слове о полку Игореве», «Сказании о битве при Анжи», «Окаменевшей Аймеседу» посвящена исследованию религиозной лексики в древних памятниках.

Говоря о народно-поэтических образах в «Слове…» и их связи с древнебулгарским эпосом, то есть о мифологических тюркизмах, необходимо остановиться на самом поэтическом образе древнерусского памятника – образе Ярославны (жены Игоря) и ее плаче. По своей трагической поэтичности плач Ярославны является самым выдающимся эпизодом «Слова…». Неслучайно автор «Задонщины» передал его в своем произведении почти не изменяя. Образ, безусловно, мифологизирован. Но равно как в «Задонщине» подобный плач повторяется и в древнекумыкском предании «Окаменевшая Аймеседу».

Сравним основные эпизоды обоих плачей.

Плач Ярославны

«На Дунаи Ярославнынъ гласъ ся слышитъ,

зегзицею незнаема рано кычеть:

«Полечю – рече – зегзицею по Дунаеви,

омочю бебрянъ рукавъ въ Каяле реце,

утру князю кровавыя его раны

на жестоцемъ его теле».

Плач Аймеседу

Енглеримни чайып тузлу сувларда,

Яра япракъ изледим чувларда,

Сувда чайсам, яраларынг сызлар деп,

Тавлар-ташлар неге бугюн чартламай,

«Омыв – ополоснув рукава в водах соленых,

Травы листья для раны искала я в чуткой тишине.

Думая, что если омою в воде раны будут ныть,

А листок, как бальзам раны твои успокоит».

Эпитеты плача Ярославны и эпитеты плача Аймеседу практически идентичны: они обе мечтают стереть раны своих возлюбленных. Образ «рукава» в плаче героинь обозначает высшую степень любви и желания излечить своих мужей. Обе для лечения используют траву, при этом подразумевается одна трава – ковыль. Отличие в начале плача состоит лишь в том, что Ярославна знает, что ее муж пока жив, а Аймеседу оплакивает покойника и страдает, что все сделанное ею оказалось напрасным и ей остается только облачиться в траур. Но, как и Ярославна, она взывает к силам природы, укоряя их в том, что они не помогли, и задаваясь вопросом: почему не помогли.

Обе женщины готовы пожертвовать собой лишь бы Солнце (а оно безусловно выступает как верховное божество в их плачах) сотворило что-либо – у одной спасло бы мужа, а у другой – послало бы смерть, потому что жизнь без мужа немыслима.

Градация обращений-эпитетов Ярославны и Аймеседу во время плачей показывает эмоциональный накал контекста, результатом которого стал разный исход в этих произведениях. В первом случае в «Слове о полку Игореве» Игорю удается сбежать из плена и вернуться к жене, во втором – Аймеседу уходит к мужу, то есть умирает, превращается в камень. Градация эмоций подчеркивается лексической градацией словосочетаний, которые готовят читателя к трагическому финалу – смерти Аймеседу.

Бугюн тигип, гиермен къараланы

Къара гюнлер, къайгъы гюнлер, башымда,

В строфе трижды используется прилагательное къара «черный», которое подчеркивает степень скорби Аймеседу по своему мужу и олицетворяет ее горе.

Плач Ярославны

О Днепре Словутицю!

Ты пробилъ еси каменныя горы

сквозе землю Половецкую.

Ты лелеял еси на себе Святославли носады

до плъку Кобякова.

Възлелей, господине, мою ладу къ мне,

а быхъ не слала къ нему слезъ

на море рано.

Плач Аймеседу

Тузлу сувлар, сув бойланы чаясыз,

Инсанлагъа эм сувланы яясыз,

Мен не этген эдим сизге нетмесдей,

Алимни ярасын сав этмесдей!

Воды соленые, омываете берега,

Людям распространяете воды целебные.

Что я вам сделала, чтобы ко мне недобрыми быть!

Общеизвестно, что в древнерусском и древнекумыкском памятниках присутствует жанр плача – один из самых древних жанров в мировой литературе. Не вызывает сомнения и перечень причитаний – это «общее место» жанра.

Ярославна обращается к воде, ветру, солнцу. При этом к водной стихии она обращается трижды: Дунай, Каяла, Днепр. Три стихии, которые Ярославна призывает помочь Игорю, конечно, неслучайны в ее плаче. Это иерархия тенгрианства, а следовательно, древнебулгарской культуры. Особенно важное место в этой религии занимал культ воды, вероятно, поэтому Ярославна наиболее настойчиво обращается к этой стихии [Джагфар Тарихи]. То же самое мы наблюдаем в плаче Аймеседу.

На ранних этапах развития древнерусского и древнекумыкского общества чисто природное (языческо-мифологическое) понимание сущности человека освобождало нравственные оценки от чувства человеческой справедливости, т. е. от сознания вины. Как известно, «мифы не учат морали». Айкыз и Аймеседу в кумыкских преданиях тоже, прежде всего, стараются ради своих возлюбленных: первая мстит за смерть возлюбленного, вторая идет за него на смерть.

Pages:     | 1 | 2 || 4 |






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»